Саймон Кларк – Царь Кровь (страница 8)

– Все говорят, что я,должно быть, тупица, раз вся моя работа – это стоять перед камерой и говорить: “Вот это видео от РЕМ, вот это от “Оазиса”, а потом будет ролик от Арманы”. Нет, у меня есть по-настоящему интеллектуальные цели. Я в прошлом году написал серьезную медицинскую книгу. – Он оглядел публику. Она была у него в руках. – Очень, очень серьезный учебник. Приемы самопомощи во избежание преждевременной эякуляции. У меня с собой есть несколько экземпляров, но они в дефиците, так что кто не успел – тот опоздал.

Раздался дружный смех. Я оглядел лица своих друзей и увидел людей, полностью свободных и радостных. И тут Бен как бы случайно вбросил мне странный вопрос, чтобы вечер не стал полностью театром одного актера.

– Рик, какое у тебя самое первое воспоминание?

– Рана от выстрела.

– Выстрела?

– Да, от выстрела.

– Где?

– В лесу, в Италии.

– Нет, в какой части тела рана?

– В затылке.

– Боже мой! Серьезная рана?

– Нет, – рассмеялся я. – Не серьезная. Бекасиная дробь.

– А ты, Стивен, – обернулся к нему Бен. – У тебя какое самое сильное первое воспоминание?

– Гм. – Стивен серьезно задумался, глядя в небо. – Наверное, как я… кого-то подстрелил.

– Кого?

– Его.

Стивен с ухмылкой уставил на меня воображаемый пистолет и спустил воображаемый курок.

Бен повернулся ко мне.

– А ты ему простил теперь, что он использовал тебя как мишень?

Я тоже заулыбался.

– Более или менее. Но помню, что боль была адская, и мать чуть инфаркт не хватил, когда она нашла меня в кухне. Ты помнишь?

– Это я помню ли? У тебя была футболка с утенком, белая. По крайней мере по идее белая. А сзади она была вся красная от крови. Я тогда подумал: “Все, я убил своего брата. Я отнял жизнь”. А ты через десять минут уже сидел и смотрел телевизор с большой миской мороженого на коленях, и был весь перемазан малиновым вареньем.

– А ты в наказание должен был смести листья во дворе?

– Ага, и двор был такой, что там десяток грузовиков можно было бы поставить.

– Рик, – сказал Бен, – скажи нам, что тебя в этой жизни интересует. Какие у тебя хобби?

– В основном музыка. Если выдается свободная минутка, я либо упражняюсь в игре на гитаре, либо играю с оркестром в Лидсе, либо организую выступления.

– А что есть у тебя такого… особенного в жизни?

Я пытался этого не сделать, но не удалось. Я глянул на Кейт Робинсон. Она ответила мне прямым взглядом своих зеленых глаз. Я пытался сохранить спокойный вид, но сердце запнулось.

– Саша… Если кто не знает, так зовут мою гитару. “Фендер Стратокастер”.

– А почему Саша?

– Я ее купил у одной старой дамы в Хаддерсфилде. Это была гитара ее сына. – Я пожал плечами. – Он недавно умер, и она мне сказала, что он звал гитару Сашей. Я это имя оставил.

Стивен одобрительно подмигнул.

– А теперь ты организовал оркестр?

– Ага, “Сандер бад”.

– Но ведь для тебя и сочинение песен работа знакомая? Я закрыл лицо руками, имитируя смущение.

– Бен, ты ведь этого не сделаешь? Скажи, что ты не будешь.

– Извини, но среди предков Кавеллеро были инквизиторы. Включите песню, мистер Спаркмен.

Говард где-то нажал кнопку, и тут же из динамиков на деревьях поплыл ползучий ритм диско.

– Да, Рик Кеннеди, это знаменитая песня “Кисс кримсон”. Записана исполнителями… где мой список? Ага, вот: Бит Герл, Джилли и Джо…

Кто-то добродушно гаркнул:

– Кто такие? Почему не знаю?

– Я тоже не знаю, – ответил я. – И не хотел бы слышать их вариант этой песни.

– Погодите, – поднял Бен лист бумаги. – Здесь еще Написано. Клод Койе, парижский шансонье. Группа под названием “Блоше…”, еще группа “Кибер фанк цанг” – испанская?

– Нет, греческая. А испанская – “Кастро ностро”. Это играется исполнение “Кибер фанк цанг”. Они играли в каждом пляжном дискоклубе от Корфу до Крита, но только в греческих территориальных водах… а как ты это добыл?

Бен вернулся к списку.

– Еще есть исполнения Мистера Зи, Сары Ли Сьюманн и знаменитое исполнение норвежского телевизионного полицейского, имя которого никто произнести не может. Господин… как его там?

– Я его зову “господин Штук”. Тоже не могу произнести его имя.

Стивен хлопнул меня по ноге. Я так же шутливо хлопнул его в ответ. Текила брала свое, и мы заржали, как клоунская парочка.

– Выкладывай, Рик, – проговорил Стивен, вытирая слезы. – Что там за история с “Кисс кримсон”?

– Нет, ради Бога! Это неинтересно.

– Мне звонят девки из Монтаны, Айдахо, Чикаго, из Вашингтона. Стивен, говорят они, расскажи нам историю “Кисс кримсон”. Мы очень хотим знать.

– Ладно, ладно… – Я заставил себя перестать хихикать. – Значит, шестнадцать лет.

– Это тебе было шестнадцать?

– Ну? Разве я этого не сказал?

– Типа сказал.

Аудитория рассмеялась вместе с нами, чувствуя, как снимает барьеры старая добрая текила.

– Ладно, значит… пятнадцать мне было?

– Шестнадцать, Рик, шестнадцать.

– Ладно, без разницы. В общем, я написал эту песню.

– “Кисс кримсон”?

– Ее. И сыграл ее со старым школьным оркестром, который тогда у меня был, “Террор фирмер”. Была тогда в школе девица… Трейси Тернер…

Волчий свист публики.

– Ага, она. – Я ухмыльнулся в ответ. – Чаще ее называли “Пампушка Тернер”. В общем… о чем это я? Ах да. Пампу… то есть Трейси, спросила меня, можно ли ей включить эту песню в демоленту, которую она пишет в Манчестере. Я сказал “конечно” и забыл начисто. И вдруг через полгода откуда ни возьмись звонит Трейси – она только уже была Шер Гейнор и пела в группе “Бит Герл”. “Кисс кримсон” вошла в их первый альбом и потом стала, кажется, пятьдесят третьей в рейтинге.

– Но ведь она сделала какие-то деньги, – сказал Стивен, откидываясь в кресле.

– Сделала, – согласился я. – И продолжает делать. Чеки продолжают поступать. И издатель музыки платит отчисления на каждое Рождество и Иванов День. Но ради Бога… – Я улыбнулся и закрыл уши руками. – Кто-нибудь может прекратить мои страдания и заткнуть этот грохот? Они же взяли не всю песню, а только хор и гитарный ритм. Все остальное – барабанный бой под управлением компьютера. Чистое убийство.