Саймон Кларк – Тьма сгущается (страница 22)
– Ричард. У тебя осталось десять секунд, чтобы спасти нас.
– Залезайте!
Дверцы широко распахнулись и почти сразу же захлопнулись.
С ключом зажигания Ричард справился сразу. Двигатель. Сцепление. И рванул машину через стоянку.
Через несколько секунд ревущий автомобиль вылетел за границу Понтефракта. Промелькнул ипподром. Нырнуть под железнодорожный мост – и на шоссе!
На заднем сиденье скульптурной группой застыла его семья. Только испуганно блестели глаза.
Чужак оглянулся назад, а затем наклонился к Ричарду.
– Быстрее. По-моему, нам не удается оторваться.
Глава 21
Тупик
Сидел смирно, по его лицу невозможно было догадаться, что он чувствует и о чем думает.
Джо который раз повторял все тот же вопрос:
– Что это было? Кто это сделал? Слушай, ты, ублюдок, что это было? Я сказал...
Эми плакала.
– В полицию, – настаивала Кристин. – Ричард, найди телефон-автомат. Надо позвонить.
– Я не знаю, кто ты такой и что натворил, – вопил Джо, – но ты не смеешь втягивать нас. Бога ради, что там такое было? Та машина взорвалась. Вся эта долбаная стоянка взрывалась. Почему...
“Нет, машина не взорвалась, – мысленно возразил Ричард. – Она схлопнулась. Как бумажный пакет под ногой мальчишки. Под огромной тяжестью. Под невидимой тяжестью”.
– Мне очень жаль, – тихо проговорил Майкл. – Я не хотел...
– Еще бы тебе не жаль! – брызгал слюной Джо. – Я думаю! Вмазал нас всех в дерьмо! Что ж нам, умирать теперь? Ну?
– Я этого не хотел. Я...
Ричард гнал машину по шоссе. Стрелка спидометра перевалила за сотню. Джо вопит, Эми плачет, Кристин твердит, что надо позвонить в полицию, чужак тихо пытается вставить слово, но все это словно издалека.
Ричард по внутренней полосе обогнал цистерну с бензином. Гнать так – самоубийство, но пережитое час назад выбило его из колеи; попросту перепугало до смерти. Он отстраненно подумал о самом себе: “Когда я в последний раз испытывал подобный страх?”
“Кто скончался?” – думал Ричард. Его мозг словно разделился на несколько независимых частей. Одна вела машину. Ф-рр-р! Обогнал по усыпанной щебенкой обочине колонну чертовски медлительных трейлеров, перегоняемых на новые пастбища. Дышать что-то трудно. Воздуха не хватает, а каждый вдох дается с трудом.
Другая часть мозга прислушивалась к радиопередаче. Приемник во всей этой дьявольской катавасии так и не дошли руки выключить. Дикторша рассказывала о чьей-то смерти. Чьей? Отчего-то Ричарду это казалось важным. Таким важным, что хотелось увеличить звук и крикнуть всем, чтобы они заткнулись. Ощущение удушья усилилось.
“...Ему было всего двадцать восемь лет, –
Двадцать восемь лет? Мужчина? Может, Джим Моррисон? Нет, когда сердце Моррисона не выдержало горячей ванны в номере парижской гостиницы, он был старше. Брайен Джонс?
– Слушай! – Брызги слюны изо рта Джо обожгли Ричарду загривок, – Ты преотлично знаешь, кто это вытворял. Что это было? Гранаты, чтоб их, или еще что?
Чужак отозвался:
– Позвольте мне объяснить. Это...
– Мама, – всхлипывала Эми, уткнувшись лицом в колени матери. – Я домой хочу. Мне тут не нравится. Я...
– Ричард! Осторожно!
Голос Кристин прорвался сквозь пелену звуков. Голова Ричарда мотнулась вперед. Они чуть не врезались в задние колеса грузовика, приткнувшегося у обочины. У Ричарда лязгнули зубы. На такой скорости их легковушку вогнало бы под высокий борт, и верх машины снесло бы вместе с головами.
Скрежет тормозов, вой гудков. Ричард выкрутил баранку вправо, правые колеса прошелестели по придорожной осоке.
– Останови машину, Ричард, – взмолилась Кристин.
– Нельзя, – негромко возразил Майкл. – Нужно двигаться.
– Ма-ама, я хочу домо-ой!
– Кто, так тебя и так, за тобой гонится? Кто?
Машина выровнялась, а изолированная часть мозга продолжала размышлять над собственной проблемой: “О чьей смерти речь? Элвис Пресли? Бадди Холли?
И когда он в прежней жизни испытывал подобный страх?”
Ричарду вдруг вспомнился темный сад. Газоны засыпаны снегом. А с него течет. Отчего?
Хоть убей, не вспомнить. Помнится только, он так промок, что с одежды капало. Ему было лет десять. Его трясло, но не от холода. От страха.
Случилось что-то ужасное. Что-то, связанное с домом, перед которым он стоял. Шторы не задернуты. В комнатах яркий свет. В окно видна рождественская елка, огоньки свечей в зеленых лапах. И ему отчаянно хочется подойти, постучать в дверь. И когда кто-нибудь откроет, задать вопрос. Невероятно важный вопрос. Невозможно уйти из сада, не получив ответа. Но он боится спросить. Стоит по щиколотку в снегу. Из носа течет, мокрая одежда прилипла к телу.
Снова гудки. Стрелка на ста двадцати.
В любую секунду машина может вылететь за обочину и, кувыркаясь, развалиться на пылающие куски.
Он представлял, как это случится. Еще одна часть мозга, щелкнув, выдала картинку: кровавые куски мяса, бывшие прежде его женой и маленькой дочерью.
“... Мы прощаемся с вами, оставляя вас с музыкой человека, погибшего в тот роковой день 1970 года”.
1970. Ричард порылся в памяти. Кто из рок-звезд умер в семидесятом? Джимми Хендрикс...
Это имя всплыло в сознании одновременно со звуками “Фокси леди”, вырвавшимися из колонок.
И этого оказалось достаточно, чтобы прорвать заносы мусора, которыми шок забил каналы его мозга.
– Я только хочу знать, – вопил Джо, – кто эти люди? Ты можешь...
– Джо, – спокойно и властно произнес Ричард. – Заткнись.
– Да я, трам-тарарам, просто...
– Заткнись. Ты пугаешь Эми.
Джо замолчал, будто его выключили.
Тогда Ричард обратился к незнакомцу.
– При первой же возможности я останавливаю машину и звоню в полицию.
Чужак открыто взглянул на Ричарда.
– Возможно, уже слишком поздно.
– Можете мне поверить. Именно это я и сделаю. Позвоню в полицию из первой же телефонной будки. – Говоря это, Ричард снял ногу с педали газа и, снижая скорость, свернул к тормозной площадке.
Незнакомец говорил почти умоляюще:
– Прошу вас. Я понимаю, что вы пережили страшный шок...
– Мягко говоря.