Саймон Хоук – Пятница, 13-е (страница 5)

Энни поднялась на ноги, ответившие ей резкой болью. Но ничего, ноги не подведут ее. Она увидела приближавшуюся к ней автомашину и нырнула в лес, намереваясь затеряться в глуши. В тот самый момент, когда она нашла себе убежище среди деревьев, машина остановилась, ее дверца распахнулась.

Страх добавил адреналина в кровь девушки, и она наполовину побежала, наполовину поползла сквозь кустарники, не обращая внимания на хлеставшие ее по лицу ветви. Она не знала, куда бежит, ею овладела паника. Энни думала только о том, как увеличить дистанцию между собой и преследователем. Ею овладевала истерика: позади ей казался шум погони, сметавшей все на своем пути. Она хотела бежать быстрее, но чувствовала, что ноги ей уже не подчиняются.

Она осмотрелась вокруг.

Было тихо и спокойно.

Она боялась двигаться. Боялась произвести хоть малейший шум.

Она прислушалась.

Вот там!Шаги!

Где? Откуда они приближались? Она потеряла чувство пространства. Она повернулась и… увидела пару ног прямо напротив себя. Девушка медленно подняла взгляд и заметила занесенный над ее головой нож.

— Нет! — зарыдала Энни, втягивая голову в плечи, ее глаза были переполнены страхом. —Пожалуйста, не надо!

Ее руки судорожно схватили ворох листьев.

Она отползла назад, не в силах оторвать глаз от кинжала, и вдруг наткнулась спиной на дерево.

«Вставай,— кричал ее мозг. —Вставай и беги! Беги!»

Она попробовала подняться на ноги, используя дерево как поддержку.

—Не надо, пожалуйста, не надо!— безвольно шептали ее губы.

Все, что она видела, это сверкнувший нож, приближающийся к ней.

Она пронзительно крикнула и почувствовала обжигающую боль в тот момент, когда лезвие ножа перерезало ей горло, открыв глубокую рану, которая тут же выплеснула из себя струю крови. Потом кинжал перерезал ей трахею и сонную артерию. После этого она уже не могла кричать… Кровь залила ее легкие, и глаза ее затуманились кровавой дымкой.

Глава вторая

В тот момент, когда в лесах, что находились в трех четвертях мили от Кэмп-Кристал-Лейка, жизнь в Энни угасала, Нед Рубинштейн наконец почувствовал: его житие только начинается. На перекрестке он повернул свой новенький, с иголочки, гоночный пикап направо на проселочную дорогу. В кабине находился магнитофон, из которого доносилась неплохая музыка, и ноздри приятно щекотал аромат, исходивший от новеньких кожаных кресел.

Пикап был подарком отца Неда за дипломы с отличием, полученные сыном за то время, что он учился в высшей школе. До этого Нед валял дурака, и его отец с легкостью согласился пообещать наследнику за хорошую учебу все что угодно, будучи уверенным, что даже это не поможет… но недооценил его.

У них было соглашение: если Нед возьмется за ум и неплохо поработает в течение четырех лет, то на окончание школы ему будет преподнесено авто, и плюс к этому сын будет иметь право выбора любого из колледжей. Небольшой договор двух мужчин и ничего более. И Неду было совсем несложно выполнить его — слишком уж высок был стимул: за хорошую учебу гоночный пикап красного цвета с белой крышей, оборудованный противоугонной системой, и право, наконец, уехать в Калифорнию для учебы в «Ю-Си-Эл-Эй»[9].

И он никак не мог дождаться этого момента. Нед грезил о пляже в Малибу, о девушке, которую он там встретит, о будущих съемках во всевозможных фильмах. Он уже подобрал добрую дюжину рубашек разных цветов, подтверждавших надписи: «Зачем взрослеть, когда ты умеешь делать кино?» А если добавить к этому еще и несколько пар джинсов и новенький «Рибок», то получится целый гардероб для будущей жизни в колледже. Сейчас же ему оставалось всего лишь провести несколько «ленивых» недель в лесу, ходить с детьми в походы, учить их плавать, стрелять с ними из лука, валяться около костра перед сном, пить пиво и покуривать, мечтая о будущем в Калифорнии. Все было просто прекрасно. И все эти грезы, включая главную — познакомиться с какой-нибудь девчонкой, — станут явью уже этим летом.

Джек, с другой стороны, и не собирался «ловить свой шанс». Он его уже поймал. Все эти годы они с Марсией были неразлучны. Они вместе подписали договор о работе этим летом, чтобы сообща провести этот сезон перед тем, как разойтись по разным школам. Они продолжали уверять друг друга в том, что их чувства должны продолжаться, но, по правде говоря, уже были уверены, что это невозможно, ведь очень скоро они разъедутся по разным штатам, поступят в разные колледжи, будут встречать разных людей… Честно сказать, это должно было произойти. Они оба это прекрасно понимали, и их отношения находились в том же состоянии, что и бомба, каждую минуту готовая взорваться.

Нед взглянул в зеркало заднего вида и позвал девушку:

— Эй, Марсия!

Она прервала свой долгий поцелуй с Джеком, только сейчас вспомнив о присутствии Неда.

— Да?

Нед усмехнулся.

— Как ты думаешь, там будут еще девочки, такие же хорошенькие, как и ты?

— Неужели, Нед, секс — это единственное в жизни, что тебя интересует? — рассмеялась Марсия.

— Нет… Конечно, нет!

— Ха! Рассказывай! — Марсия скорчила ему рожу.

— Нет, ну иногда я конечно думаю о том, чтобы поцеловать какую-нибудь девушку, — произнес вспыхнувший Нед в ответ на эту усмешку.

Он-то знал, что отношения Джека с Марсией доэтогоеще не дошли. Как-то ночью немного перебравший пива Джек признался ему в этом. Он рассказывал, что Марсия просто сводит его с ума: «бесспорно, она целуется как готовый расплавиться ядерный реактор, но как только дело доходит до постели, тут уж она проводит невидимую черту». В то же время Джек утверждал, что он и любит ее именно за это… Задетый усмешкой Марсии Нед вспомнил подробности того разговора.

— Подожди, — сказал он тогда. — Дай мне переварить твою откровенность. Ты говоришь, что тебя бесит то, что она не хочет с тобой переспать. И в то же время ты утверждаешь, что именно это тебе в ней и нравится.

Джек влил в себя очередную порцию пива.

— Мне кажется, что здесь нет ничего такого уж странного. Подумай сам… Если парень собирается заняться сексом, то вокруг всегда крутится множество девиц, которые безо всякого нажима согласятся с ним переспать. И заставлять Марсию лечь со мной в постель я не хочу. Если ты любишь кого-то, то никогда не будешь на него давить, принуждать его к чему-либо. Любовь — это надежда, а надежда всегда должна быть желанной.

— Э, но мне кажется, что вы просто боитесь чего-то со стороны друг друга, — произнес Нед. — Любовь и страсть…

— Ну, смотри, я люблю Марсию. Так? — попытался объяснить Джек. — А если ты любишь кого-нибудь, я имею в виду, если ты по-настоящему любишь, а не морочишь сам себе голову, то ты никогда не затащишь девушку в постель вопреки ее желанию. Если она против, если она устанавливает какой-то предел, то ты, парень, не будешь дальше навязывать ей свою любовь, свои желания. Ты будешь стараться действовать как-то иначе. Ну, а если ты слабак или дешевка, то конечно такого удара тебе не выдержать. Но ведь ты же, в конце-то концов, не покупаешь обед только для своей правой руки?! Ты кормишь обедом всего себя, все тело, все свои органы. И если ты давишь на нее, то это уже не любовь. Тогда это уже называется эгоизмом.

— Черт тебя подери, Джек, — усмехаясь сказал Нед, — а ты оказывается романтик.

— Значит так? И ты считаешь это смешным? Черт возьми, а что плохого в романтизме? Может быть, если бы побольше людей было бы романтиками, то много большее их число жило бы сейчас в мире друг с другом.

— Ах, вот ты значит о чем! — вспетушился Нед. — А веришь ли ты сам в то, что говоришь? Ты понимаешь, что это будет последнее лето, когда вы будете вместе? И это сможет произойти либо этим летом, либо уж теперь никогда.

— Я-то понимаю… — Джек уперся взглядом в банку с пивом. — Я это знаю. И ты вовсе не должен был себя утруждать, чтобы мне об этом напомнить.

Они выехали на грязную дорогу, обозначенную новым указателем с надписью «Кэмп-Кристал-Лейк». Нед немного снизил скорость и поехал по этой петлявшей по лесу тропе, пока перед его взором не возник большой щит с начертанными на нем словами: «Добро пожаловать в Кэмп-Кристал-Лейк. Осн. в 1935».

Усатый худощавый мужчина в очках, но с оголенным торсом, махал неподалеку топором, с каждым ударом наклоняясь вместе со своим орудием, пытаясь, видимо, срубить под корень какой-то пень. Нед проехал мимо и припарковал свою машину.

— Эй, не хотите ли мне помочь? — крикнул усач, как только ребята вылезли из автомобиля.

— О, конечно, — ответил ему за всех Джек.

Мужчина повернулся и крикнул в сторону коттеджей:

— Элис!

Из какого-то помещения вышла миловидная блондинка с веником в руках.

— Значит так… Я хочу срубить это чертово дерево, — объяснил им усач. — Вставайте на той стороне. Толкните его, а я посмотрю, что получится. На счет «три», ладно? Эй, Элис, где ты там?!

— Иду, — крикнула блондинка, направляясь к ним.

«Командир» просчитал до трех, и все они уперлись руками и плечами в дерево. Мгновение пень сопротивлялся, а когда поддался дружному напору, Джек с Недом по инерции повалились на землю.

— Это просто замечательно, — констатировал усатый, снимая рукавицы. Он подал Джеку руку и представился:

— Я — Стив Кристи.

— Джек Кэндалл. Это Марсия Гилкрист.

— Привет.

— Нед Рубинштейн.

— Ну что ж, друзья, добро пожаловать в Кэмп-Кристал-Лейк, — сказал Стив. — А это Элис, — отрекомендовал он блондинку.