Саймон Грин – Невеста носившая Чёрную Кожу (страница 36)

Мне пришлось улыбнуться в ответ на это.

— Вы даже не представляете… Я посмотрел на Сестёр, и когда заговорил, то услышал гнев в своём голосе. Тела, которые мы находили по пути. Неужели Лабиринт убил их?

— Да, — ответили сёстры своим единым непреклонным голосом. Они были недостойны. Они пришли к Камням с нечистыми мыслями и намерениями. Они доказали, что представляют опасность для Грин Хенджа, поэтому их не пропустили. — Король-Солнце, вам не следует находиться здесь. Вы не почитаете Священные Камни.

— Конечно, нет, — сказал Король-Солнце. Это всего лишь камни.

Он снова хлопнул в ладоши, и живые изгороди в лабиринте изогнулись и затрепетали, разрастаясь и теряя весь свой тщательно выверенный замысел.

Тёмно-зеленые стены раскачивались из стороны в сторону, как будто под напором какой-то невидимой бури, хотя в раскалённом воздухе не было ни малейшего дуновения. И зелень окружающая Стоячие Камни внезапно сжалась, сокрушая, раскалывая древние менгиры.

— Пусть новая жизнь сменит старый камень! — радостно провозгласил Король-Солнце. Давайте немного повеселимся в этом торжественно старом месте! Сёстры, вы не Друиды. Они умели веселиться!

Очень Праведные Сёстры проигнорировали его, в один голос гармонично запел великий хор. Сотни и сотни женщин, пели песню, которая была старой, когда цивилизация была ещё юной.

Их песня наполнила воздух Грин Хенджа, и Камни вспомнили. Один за другим Камни вновь заявляли о своём древнем присутствии, и зелень окружающая менгиры, снова стала неподвижной. Лабиринт затих, когда стены живой изгороди вновь обрели свою форму и назначение.

Цветы медленно увядали, толстые мясистые лепестки сморщивались, а затем опадали, как разноцветное конфетти, на дорожки лабиринта. Наросты мха и грибов перестали пульсировать и погрузились обратно в землю.

Песня Сестёр торжествующе зазвучала, когда солнечный свет и жара исчезли, сменившись прохладным вечерним воздухом. Небо потемнело и огромная луна вернулась. Сад Грин Хенджа восстановился, как будто с ним никогда и ничего не происходило.

Песня оборвалась, и вечер снова наполнился привычной тишиной. Очень Праведные Святые Друидические Сёстры стояли неподвижно и безмолвно, среди Кругов Стоячих Камней. И Король-Солнце медленно осматривался, его лицо было холодным.

— Вы действительно думаете, что сможете противостоять мне?

— Мы служим Камням, — сказали Сёстры своим единым голосом. Это Камни противостоят вам.

— Должен ли я рассказать Уокеру и Авантюристу, что именно живёт в Лабиринте и отбраковывает недостойных?

Последовала пауза… А потом Сёстры — сказали: “Может, мы позволим этому извергнуться на тебя?”

— Приложите все свои силы, — сказал Король-Солнце.

В живой изгороди послышался знакомый шорох, и мы с Жюльеном оглянулись на Лабиринт. Звуки становились всё ближе, и из Лабиринта вышло тёмно-серое существо семи или восьми футов высотой, сформированное из серо-зелёной растительности с белыми как кость шипами.

По форме оно напоминало человека и оно шло как человек, хотя в нём не было ничего Человеческого. Убийства в лабиринте совершало проявление лабиринта, наделённое формой и целью, а также ордером на убийство любого, кого лабиринт сочтёт недостойным.

Живая изгородь замерла в неподвижности, гнев зелёного мира, защитник Грин Хенджа.

— Это… то, что преследовало нас? — поинтересовался Жюльен.

— Это то, что убило бы тебя, если бы ты не оправдал радикально произвольное представление Сестёр о хорошем и правильном, — сказал Король-Солнце. Это высосало бы из тебя жизнь, а потом насадило бы то, что осталось на шипы изгороди.

Очень Праведным Сёстрам может нравиться думать о себе как о новой разновидности друидов, но плоды никогда не падают далеко от древа. То, на что вы смотрите, — это бродячая живая изгородь.

Это всё ещё хочет убить тебя. Потому что ты не поклоняешься Камням. Разве ты не чувствуешь этого? Твоя природная доброта — это всё, что сдерживало это, Жюльен. Но Сёстры всё ещё могут позволить этой твари вырваться на свободу, чтобы убить любого, кого они не одобрят.

Эта тварь смотрела на нас с Жюльеном, и я понял, что мы ей не нравимся. Но Король-Солнце нравился ей ещё меньше. Она слегка покачивалась на своих шипастых ногах, словно готовясь атаковать по приказу. И я был уверен, что если это произойдёт, то это не ограничится Королём-Солнцем.

— Растения должны знать своё место, — твёрдо сказал Король-Солнце. Он щёлкнул пальцами, и концентрированный солнечный луч ударил из ниоткуда, пригвоздив живую изгородь к месту.

Свет и жар были такими сильными, что нам с Жюльеном пришлось вскинуть руки, чтобы прикрыть глаза, мы отступили прикрывая лица руками. Солнечный свет в одно мгновение поглотил живую изгородь, и она вспыхнула яростным пламенем, которое выжгло её изнутри. Огонь и дым поднимались в вечерний воздух.

Существо живой изгороди взмахнуло своими зелёными руками, и языки пламени жадно заплясали. Мне показалось, что я услышал крик этой твари, и какой-то холодный уголок моего сердца одобрил это. Луч солнечного света угас.

И когда я, наконец, снова смог ясно видеть, от живой изгороди не осталось ничего, кроме почерневшего, дымящегося месива на земле и тяжёлого запаха, похожего на запах горящих листьев.

И король-Солнце исчез.

— Он не изменился, — сказал Жюльен. Он всё ещё оставляет последнее слово за собой.

— Итак, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринуждённо. Это… был Король-Солнце. Я думал, он будет величественнее.

— Ты увидел его не в лучшем свете, — сказал Жюльен. В нём было что-то… странное.

— Да, — сказал я. Я это чувствовал. Что сделали с ним сущности Запределья за те долгие годы, когда он был предоставлен сам себе в Белой башне?

— И почему он не назвал нам их настоящие имена? — сказал Жюльен. Возможно, потому… мы могли бы опознать их?

— Это то, о чём ты мне не рассказал, — строго сказал я. Что Король-Солнце поместил тебе всё это в голову. Велел тебе прийти сюда, чтобы он мог поговорить с тобой. И ты не хотел, чтобы я это знал, потому что…

— Потому что это произвело бы на тебя неправильное впечатление, — сказал Жюльен. Я хотел, чтобы ты увидел его таким, какой он есть.

— Сделано, — сказал я.

Жюльен устало вздохнул.

— В качестве демонстрации силы то, что он здесь сделал, было довольно впечатляющим. Пока не появились Праведные Сёстры и не надрали его психоделическую задницу.

Мы огляделись, но они тоже исчезли. Грин Хендж стоял молчаливый и одинокий, как и прежде, и в лабиринте было очень тихо.

— Они бы позволили этой твари убить нас, — сказал я. Как и всех остальных бедолаг в лабиринте. Я почти готов сжечь эту чёртову штуку дотла, прежде чем мы уйдём.

— Но ты этого не сделаешь, — сказал Жюльен. Потому что именно так поступил бы Король-Солнце.

— Не морочь мне голову, — сказал я.

Я напряг голосовые связки.

— Я знаю, что вы всё ещё слушаете, сёстры! Я хочу, чтобы все эти тела убрали из лабиринта! И больше никаких живых изгородей! Или я вернусь и найду способ по-настоящему всё здесь испортить.

Ответа не последовало, но я не сомневался, что они меня услышали. Я посмотрел на Жюльена, и он снова улыбнулся.

— В том числе и поэтому я хотел, чтобы ты был Уокером.

Я пожал плечами.

— Есть такое дерьмо, с которым я просто не буду мириться.

— Вот именно. А потом Жюльен нахмурился, размышляя. Сёстры остановили Короля-Солнце только потому, что у них была поддержка Камней. И потому что ему на самом деле было всё равно.

Я не уверен, что даже Камни могли бы противостоять ему, если бы он считал, что они представляют реальную угрозу. Он веселился, демонстрируя свою силу. Он захотел и изгороди не стало, и он на время принёс солнечный свет на Тёмную Сторону. Никто никогда не делал этого раньше.

— Но он сделал это в качестве демонстрации своих намерений, такой себе небольшой шаг, — сказал я. Если Очень Праведные Сёстры смогли отвесить ему пощёчину, хотя бы на мгновение… То я должен задаться вопросом, что произойдёт, когда он столкнётся лицом к лицу кое с кем неприятным, с Улицы Богов…

— Я видел, как он творил чудеса, ещё в шестидесятые, — сказал Жюльен. Я не могу поверить, что с тех пор он стал слабее.

— Не слабее, — сказал я. Не совсем так… Но разве тебе не показалось, что он… как будто не мог собраться с мыслями?

— Да, как будто у него постоянно что-то другое на уме. Там, в Сан-Франциско, у него никогда не было никаких сомнений, никаких колебаний, — сказал Жюльен.

— Хорошо, — сказал я. Как ты думаешь, куда он сейчас отправился?

— Я не знаю. Он ничего не вложил мне в голову, если ты говоришь об этом. Разве ты не можешь найти его с помощью своего дара?

— Нет. Я уже пытался. Я даже не могу смотреть в его сторону. Это всё равно что смотреть на солнце. Свет ослепляет меня. Я внезапно почувствовал усталость, поэтому сел на плоский камень в середине Круга, разгрузив ноги. После минутного колебания Жюльен присоединился ко мне.

— Я не думаю, что Сёстры одобрят это случайное неуважение, — сказал он.

— Пусть они делают финты ушами, — сказал я. Начиная с сестры Доретеи. Я их не одобряю. Послушай, ты лучше всех знаешь Короля-Солнце. Куда он направится дальше, по Тёмной Стороне?

Жюльен покачал головой. — Он смотрит глубже, Джон. Он всегда был таким. Я знал, что нужно прийти сюда только потому, что он мне об этом сказал. И если он мог так легко проникнуть в мою голову, он уже знает всё, что я могу запланировать против него.