Саймон Грин – Наследие (страница 95)

— Бедняга Роланд Вентворт, — сказал Финн. — Но кому нужен Патриарх, когда у меня есть собственный Ангел? И всё же, трансмутационная бомба, Анджело? Слишком неадекватно, даже для тебя. Возможно, мне стоит нанять дегустатора еды... О, я всё знаю, Анджело. Не думай, что можешь что-то скрыть от меня, — улыбнулся он, глядя на шокированное лицо Ангела.

Мысли в голове Анджело яростно завертелись. Сначала Экстат, потом Коркоран, а теперь и Финн... неужели уже все знают о трансмутационной бомбе? Предполагается, что об этом должны знать только его самые преданные и доверенные люди. Кто-то похоже проговорился. Анджело подумал, что уже давно пора провести очередную чистку.

— Патриарх не мог просто умереть, — наконец сказал он. — Он должен был исчезнуть. Насовсем. Я сделал то, что посчитал необходимым. Как...?

Финн непринуждённо улыбнулся.

— Они в первую очередь мои люди, а уже потом твои. Что там насчёт освежающих напитков? Признаться, у меня уже пересохло во рту...

Анджело распорядился, чтобы его секретарша принесла прохладительные напитки и несколько подходящих к ним закусок. Подобные вещи в офисе Анджело не держал. Он имел слабость заедать стресс едой и ему нужно было следить за своим весом. А с тех пор как он объединился с Финном, стресса только прибавилось. Прохладительные напитки вскоре прибыли и его секретарь была в полном восторге от присутствия легендарного Финна Дюрандаля. Финн одарил её автографом и она от восторга чуть было не упала в обморок, если бы Анджело не приказал ей выйти. Ему не хотелось есть, рот всё ещё болел, а холодный чай обжигал губы, но Финн ел и пил за них обоих, пока выслушивал доклад Анджело о состоянии Донала Коркорана и его явном равнодушии к Церкви. Анджело несколько преувеличил слова и поступки Дугласа, чтобы выставить себя в лучшем свете, но Финн на это только кивнул и слегка улыбнулся, когда Анджело сердито пересказывал, как его ударил Король.

— Вполне заслуженно, — безразлично сказал Финн. — Тебе следовало дважды подумать, перед тем как задирать бывшего Парагона, который к тому же является Королём. Пока. Можешь потом снова пойти и переговорить с Коркораном, когда он ещё немного побудет в психушке и не поймёт, насколько он беспомощен. Я пошлю ему несколько подарков, обычные необходимые в быту вещи и сладости, просто чтобы не забывал, кто его друзья. А потом... заключённые на что только не пойдут ради свободы. Конечно же, как только он окажется в наших надёжных руках...

— Он станет ещё большим пленником, чем до этого, — закончил мысль Анджело.

— Верно, — ослепительно улыбнулся Финн.

Некоторое время они сидели молча. Финну больше нечего было делать у Анджело, но он не спешил уходить. Он прикончил еду и напитки, наслаждаясь массажными функциями кресла и с энтузиазмом играясь с сувенирами на столе. Анджело некоторое время кипел от злости, но затем понял, что упускает большую возможность. Поэтому он сделал над собой усилие и направил всю силу своего знаменитого обаяния на Дюрандаля. Если он хочет когда-нибудь освободиться от своего старшего партнёра, ему нужно понять, что творится в голове у Финна. Что им движет. Возможно, тогда он сможет понять, как лучше им манипулировать, по крупицам лишая его власти и переманивая на свою сторону людей, так чтобы он ничего не заметил. А затем... затем...

Поэтому Анджело непринуждённо разговаривал с Финном, хваля и льстя ему, но не слишком очевидно, и весело и злобно обсуждая общих знакомых, делал всё возможное, чтобы заставить Финна раскрыться и рассказать о себе. Это была сложная задача, но Анджело не сдавался. Он должен был хоть чего-то добиться в этот проклятый день, хотя бы ради своей раненой гордости. Но только когда они добрались до долгой карьеры Дюрандаля в качестве Парагона, тот стал понемногу приоткрывать завесу тайны о настоящем себе.

— Почему ты пробыл Парагоном так долго? — спросил Анджело с подчёркнутой небрежностью.

У него было сильное чувство, что это жизненно важный вопрос, ответ на который может прояснить многое.

— Это, конечно же, почётное звание и разумный человек может на нём неплохо заработать. Но это не самая приятная работа, да и по-настоящему честолюбивому человеку там негде развернуться. Так... почему тебе понадобилось так много времени, чтобы прийти к своему истинному призванию?

— Меня устраивала моя должность, — ответил Финн. — Это был способ доказать, что я лучший перед лицом всей Империи. И мне очень нравится, когда мною восхищаются и преклоняются, и я знал, как уважают и восхищаются мною мои сверстники. Но все плюсы этой работы стали тем больше бледнеть, чем старше я становился. Денег у меня уже более чем достаточно. И достойных соперников больше не осталось. Мне просто стало... скучно. И неважно, насколько сильно я рисковал. Но теперь... когда я стал злодеем и предателем — стало намного веселее. Противопоставить себя всей чёртовой Империи, преследовать только свои интересы и к чёрту всех остальных... Вот что на самом деле означает быть лучшим. Я должен был сделать это ещё много лет назад. Только неблагодарность Дугласа открыла мне глаза на истинную природу вещей и я ещё вознагражу его за это. Отниму у него всё, что он любит и ценит, а затем уничтожу прямо на его глазах. Ох, Анджело, я не чувствовал себя таким живым уже многие года!

Раздался короткий стук в дверь и Анджело выругался про себя, когда в кабинет вошёл Бретт Рэндом. Он кивнул Анджело и поклонился Финну. Ему по-настоящему не нравилось вставать в такую рань, но как и во многих других случаях, сейчас у него не было выбора. Он с сомнением посмотрел на Финна. Дюрандаль потребовал, чтобы он явился сюда, но не сказал зачем, что явно было плохим знаком. Бретт не мог припомнить ничего такого, где бы он в последнее время облажался, но всё же... У него так сильно болел живот, что он еле сдерживался, чтобы не сгорбиться. Он был одет во всё новое, потому что после посещения Кровожадного Паука он сжёг старую одежду ради собственного спокойствия, но всё равно выглядел крайне плохо, не в последнюю очередь потому, что спать был вынужден с включённым светом и вздрагивал при малейших звуках. Убер-экстрасенс достал его на таких уровнях, о которых он даже и не подозревал.

— Ты должен был ожидать снаружи, пока я не разрешу войти, — рявкнул Анджело, пытаясь восстановить хоть какую-то власть на своей территории.

Бретт фыркнул, пожал плечами и своим даром злобно заставил Анджело задёргаться и подпрыгнуть. Финн задумчиво посмотрел на Бретта и тот немедленно прекратил.

— Где Роуз? — спросил Финн.

— Без понятия, — ответил Бретт.

Он рассеянно оглядел кабинет, будто думал, что она где-то прячется.

— Я думал она с тобой.

— Как видишь нет. Я велел тебе присматривать за ней, Бретт. И уверен, что выразился предельно ясно.

— Да ладно тебе, Финн! — запротестовал Бретт с живостью человека, старающегося избежать нависшей над ним плахи. — Это же Дикая Роза! Она идёт туда, куда захочет, а я не настолько туп, чтобы вставать у неё на пути. К тому же, я себя не очень хорошо чувствую...

— Не ной, Бретт. Иди и найди её, прямо сейчас. А когда найдёшь, не спускай с неё больше глаз. Это тебе ясно?

— Что если она не захочет, чтобы я находился рядом?

— Скажешь ей, что такова моя воля. Хотя можешь и спрятаться за чем-нибудь, когда будешь это произносить. А теперь ступай. Одна нога здесь, другая там. Свяжись со мной, когда найдёшь её. Прощай, Бретт.

Бретт снова фыркнул, а затем развернулся и вышел из кабинета. Иногда всё идёт наперекосяк несмотря ни на что.

Он намеренно не спеша шёл по массивному зданию собора. Финн может и его босс, но он ему не принадлежит. Ну, может это и так, но у Бретта ещё осталось немного гордости, что проявлялась периодически в виде маленьких актов неповиновения. Пока их не видел Финн. Например, в последний раз он помочился в кофеварку, когда остался один на кухне Финна.

Спустя некоторое время Бретт огляделся и обнаружил, что оказался в большом центральном зале собора. Он остановился как вкопанный, впечатлённый помимо воли. Высокие стены были сплошь покрыты прожилками мрамора, поднимаясь к ошеломляюще высокому потолку, покрытому великолепными шедеврами искусства, датируемыми ещё до времён Лайонстон. Огромные витражные окна были более поздними и традиционными, описывая и показывая этапы крёстного стояния Христа, также заполненные изображениями Оуэна Охотника за Смертью и его спутников. Многочисленные ряды скамей из тёмного дерева тянулись перед ним, заканчиваясь у главного алтаря из скульптурной стали и стекла, что сам по себе был практически произведением искусства. Бретт медленно побрёл по проходу, а затем подошёл к одной из скамей и сел.

Он глубоко вздохнул, наслаждаясь едва уловимым запахом ладана, оставшимся от недавней службы. Поблизости не было никого, и было очень тихо и спокойно. Впервые за долгое время Бретт почувствовал душевный покой. Ему подумалось, что так наверное и ощущается родной дом у тех, кто знает, что это такое. Его желудок успокоился, а плечи расслабились. Он чувствовал себя здесь... в безопасности. Даже чёртов Финн Дюрандаль не осмелился бы поднять голос в таком спокойном и сокровенном месте. Святость и безмятежность едва ли не сочились из бледных мраморных стен. Словно ты погрузился глубоко под воду, когда наверху снаружи бушует шторм.