Саймон Грин – Наследие (страница 88)

— Говоришь, как настоящий Охотник за Смертью, — произнёс робот. — Мудро, благородно и совершенно наивно. Человечество никогда не даст нам доступ к Лабиринту. Они боятся того, во что мы можем превратиться, если узнаем тайну, которая им не подвластна. Они боятся, что мы можем эволюционировать, стать даже сильнее Оуэна и его команды, оставив Человечество далеко позади.

— Нет, — ответил Льюис. — Дело не в этом. Мы боимся, что в этих попытках вы можете уничтожить сами себя. Вы, наши наконец-то найденные, заблудшие дети. Мы не хотим снова вас потерять.

— А, — сказал робот. — Мы не думали об этом с этой стороны. Мы просим прощения.

— Всё нормально, — произнёс Льюис. — Это в порядке вещей, когда дети и родители иной раз не понимают друг друга.

А потом он замолчал и внезапно остановился, увидев человеческую фигуру, неподвижно стоящую среди техники и свисающих металлических проводов. Это был мужчина, совершенно не отличимый от настоящего человека и одетый в старомодную одежду. Льюис медленно подходил к неподвижной фигуре и металлические лианы послушно убирались с его пути. Робот подошёл и встал рядом с ним. Лицо на человеческой фигуре было безмятежно и спокойно, а глаза закрыты. Льюису показалось, что в этом лице он уловил нечто смутно знакомое.

— Это то, о чём я думаю? — тихо спросил он. — Это... Фурия?

— Нет, — ответил робот. — Фурии были нашим орудием против Человечества, роботами в образе людей. Мы отказались от их использования. В качестве акта доверия и искупления мы давным-давно уничтожили и переработали все наши Фурии. С тех пор у нас нет никакого оружия. Война закончилась и мы оказались ужасающе, трагически неправы. В те дни мы очень сильно хотели, чтобы Человечество смогло доверять нашему новому я и хотели быть уверенными, что и мы сами тоже можем себе доверять. Поэтому вот уже более двух веков, как у Шаба отсутствует оружие. Нам нечего посылать против Ужаса.

— Но вы ведь ещё помните, как его делать?

— Конечно. Мы ничего не забываем. Но мы не уверены в необходимости снова этим заниматься. Снова создавать оружие, способное убивать.

— Но если это не Фурия, то что...

— Это голограмма, сэр Охотник. Напоминание о нашем тёмном прошлом. Это голограмма человека, которого мы когда-то жестоко использовали. Он был первым живым человеком, которому было позволено посетить наш мир. Он прилетел к нам в поисках правды и с надеждой, а мы обманули его ложными обещаниями и предали. Мы разобрали его на части и переделали, сделав нашим оружием в мирах людей. Наполнили его нанитами, которые затем он распространил как чуму. После того как Диана открыла нам правду и мы ужаснулись содеянному, мы освободили его из-под нашего контроля. Но обратить изменения, не убив его в процессе, было уже невозможно. Поэтому Дэниел Вольф продолжает жить, фактически являясь неуничтожимым и бессмертным. Обречённый смотреть на то, как все кто ему дорог и кого он любит, стареют и умирают, а он никогда не сможет последовать за ними. Мы держим этот образ, как напоминание самим себе, на что мы были когда-то способны.

— Я никогда не слышал об этой истории, — сказал Льюис. — Об этом нет ни одного упоминания ни в одной легенде.

— Некоторые истории не вписываются в мифы, которые распространили Роберт и Констанция, — ответил робот. — Они слишком... ужасны.

— Если он бессмертен, то где он сейчас?

— Более ста лет назад он отправился на Зеро-Зеро — мир, где нанотехнологии вышли из-под контроля. Он хотел всё исправить. Насколько мы знаем, он всё ещё там и всё ещё пытается.

Льюису в голову пришла мысль и он повернулся, чтобы взглянуть роботу в лицо.

— Если я третий человек, попавший сюда, а он был первый, то кто тогда...

Робот развернулся и снова устремился сквозь джунгли. Льюису не оставалось ничего другого, как последовать за ним.

Некоторое время они шли молча. Они проходили мимо машин, которые были размером с дома, а некоторые размером с горы, но все они были одинаково загадочны для Льюиса. Предметы странной формы выскакивали из пола, а также проносились по переплетёнными друг с другом сверху навесами, или медленно качались сквозь свисающие металлические нити, как спящие монстры. Вещи падали и поднимались, вспыхивали и оплывали, сами собой разбирались или чинили друг друга. Льюис всегда считал себя хорошо разбирающимся в последних достижениях Имперской техники, но он не узнавал ничего из мира, по которому шёл.

Это был мир, созданный искусственным разумом, планета была их телом, и ничего человеческого не было в их мышлении.

Наконец они очутились на открытой местности, где стояло успокаивающе нормальное на вид кресло. Робот грациозным взмахом синей стальной руки пригласил Льюиса присаживаться и тот с благодарностью в него опустился. Это была долгая прогулка. Кресло было по-настоящему удобным. Робот молча стоял рядом, любезно предоставив Льюису несколько мгновений, чтобы восстановить самообладание и успокоить дыхание.

— У нас сохранилась оригинальная запись и предупреждение о приближении Ужаса, — наконец произнёс робот. — Всего лишь несколько человек его видели. Первоначально это было личное сообщение от капитана "Неустрашимого" Джона Сайленса капитану "Элементаля" Роберту Кэмпбеллу. Недавно коронованный Король Роберт вновь принял в свои руки командование своим старым кораблём, чтобы сразиться в последней решающей битве между Человечеством и Возрождёнными. Сообщение, которое ты сейчас увидишь... ты найдёшь, что оно во многом отличается от общепринятой версии. Мы сохранили эту запись, прочие же копии и версии были уничтожены по приказу Роберта и Констанции... потому что они сами нас об этом попросили. Каким бы важным не было для них создание легенды, они были достаточно мудры и ответственны, чтобы предвидеть время, когда каждая деталь первоначального сообщения может пригодиться. Поэтому они доверили её нам, строго-настрого предупредив, что обнародовать её можно... только когда явится Ужас.

— Храните ли вы... другие записи тех времён? — спросил Льюис. — Что ещё вы помните, что нас заставили забыть?

— Многое, — ответил робот. — Что-то хранится с разрешения Короля и Королевы, а что-то без. Мы сохранили всё, что посчитали важным. Хотя, конечно, им об этом ничего не сказали. Мы не хотели ранить их чувства.

— Вы пренебрегли инструкциями Роберта и Констанции?

— Да. Видишь ли, мы никогда им по-настоящему не доверяли. Они не были легендами. Как Оуэн и Диана. Роберт и Констанция были обычными людьми с благими намерениями. А мы узнали за прошедшие века много чего. Поэтому поступили так, как нам показалось лучше. Лучше для Человечества — родителей, что мы только что обрели. Мы сделали копии большей части данных, помеченных для уничтожения и сохранили информацию в безопасном месте. На случай, если Человечеству они когда-нибудь понадобятся снова. Но давайте уже начнём с просмотра того, за чем ты сюда и пришёл. С предупреждения.

Робот сделал жест синей блестящей металлической рукой и перед Льюисом, зависнув в воздухе, появился экран. А на экране он — один из великих героев и легенда Человечества — капитан Джон Сайленс, стоящий на мостике своего не менее легендарного корабля «Неустрашимый». Вот только это не было похоже на сцену из легенды. На мостике «Неустрашимого» царил хаос. Следы пожаров и повреждений были повсюду, а на разрушенных взрывом панелях управления лежали обгоревшие и разорванные тела мужчин и женщин. Разбитые консоли и разбросанные обломки, и залитая кровью палуба. Воздух был полон дыма, а на заднем плане всё так же по-идиотски горели огни аварийных сирен. Временами, когда мощности корабля падали ниже критической отметки, всё гасло и снова загоралось. Мёртвых же на мостике было... намного больше, чем живых. Это совсем не было похоже на мостик корабля, который только что принял участие в знаменитой победе.

Капитан Джон Сайленс стоял по стойке вольно, мрачно взирая с экрана. Он не выглядел сверхчеловеком. Худое лицо, залысина и... усталый взгляд. Сломленный. Он был похож на человека, который на пути к победе пережил слишком много боли, ужаса и потерь. Это было видно по его лицу, глазам. Он выглядел как человек, перенёсший больше бремени и невзгод, чем может вынести человек.

(Среди людей ходили, впрочем абсолютно безосновательно, слухи. Неофициальные легенды. Поговаривали, что во время Восстания Сайленс потерял единственную женщину, которую когда-либо любил. Кое-кто говорил, что он сам её убил, а затем держал на руках, пока она умирала. Никто не помнил её имени)

Когда он наконец заговорил, голос Сайленса был резким и хриплым. Казалось, говорил человек находящийся на грани и сохраняющий самообладание лишь благодаря стальной воле. Он прервался и начал снова, повышая голос, чтобы перекрыть треск огня и непрекращающийся вопль аварийных сирен. Льюис подался вперёд на стуле, внимательно вслушиваясь.

— Это ещё не конец, Роберт. Даже после всего, через что нам пришлось пройти, это ещё не конец. Возможно, это никогда не закончится. Война окончена, но... Мне дали повод полагать, что кое-что намного худшее ожидает нас в будущем. Информация была сброшена напрямую в компьютеры моего корабля из какого-то внешнего источника. Я не представляю каким образом. Голос... заговорил со мной. Не спрашивай меня чей. Он был... нечеловеческим. Возможно, это был сам Лабиринт. Я не знаю. Голос рассказал мне, что случилось с Оуэном. Что он сделал, чтобы спасти нас всех. Он использовал силу Лабиринта, чтобы двинуться в потоке времени в обратную сторону. Он спровоцировал Возрождённых отправиться за ним в прошлое, чтобы они растратили свою энергию и силу на погоню, в которой им не суждено было победить. Они преследовали его и сражались с ним, уходя всё дальше и дальше по времени в историю. Я не знаю насколько далеко. Но где-то в прошлом, Оуэн умер.