Саймон Грин – Наследие (страница 50)

— Золото и ювелирные изделия — это не просто небольшой подарок, — твёрдо стоял на своём Льюис. — В отношении меня уж точно. И те... модные вещи, которыми ты продолжаешь на меня давить, всё равно будут приобретены напрасно. У меня нет чувства стиля. Все это знают. Каждый раз, когда я одеваю что-то хорошее при Дворе, я выгляжу так, словно взял это напрокат. И мне действительно не по себе, когда ты тратишь на меня столько денег.

— Столько денег? Это мелочь, дорогой. Я богата, Льюис, богаче, чем ты можешь себе представить. Лицензионные отчисления со всей Империи поспособствовали этому. Каждый год моим бухгалтерам приходится изобретать целые новые области математики, просто чтобы всё отследить. Я могла бы купить весь магазин на карманные деньги и купила бы, если бы помощник менеджера так не прикипел взглядом к моему декольте. Пожалуйста, позволь мне купить тебе хоть что-то, Льюис. Это незначительная трата для меня, дорогой, правда.

— Но не для меня, — ответил Льюис.

Уловив непреклонные оттенки в его голосе, Джесамина перевела на него взгляд, затем долго и пристально изучала его хмурое лицо, после чего резким движением дала понять всем вокруг, чтобы их оставили одних. Скорость, с которой отступил персонал магазина чуть ли не заставила их попадать и даже собственные люди Джесамины нашли чем себя заинтересовать в совершенно противоположных закутках. Джесамина впилась в Льюиса холодным и суровым взглядом.

— Рассказывай, Льюис. Ты что-то не договариваешь. Я чего-то не знаю. А я ненавижу что-то не знать. Почему ты не позволяешь купить тебе подарок? В чём настоящая причина?

Ради собственной гордости Льюис сделал всё возможное, чтобы уклониться от ответа, но Джесамина прижала его к ближайшему прилавку и беспощадно допрашивала, пока наконец он не сдался и не объяснил своё текущее финансовое положение. Джесамина была по-настоящему шокирована и ей потребовалось всего мгновение, чтобы сменить полное неверие на раскалённую добела ярость.

— Я не позволю обращаться подобным образом с моим Защитником! Это возмутительно! Безобразие! Парламент выплатит тебе всё до последнего пенни, иначе мне придётся подключить Дугласа...

— Нет, не придётся, — ответил Льюис не менее резко. — У Дугласа в Парламенте и так сейчас хватает проблем. Меньше всего ему нужно, чтобы я мутил воду. Есть те, кто использует моё... неоднозначное положение в качестве средства для подрыва позиции Дугласа, поэтому я не хочу быть этому причиной. Я не подведу моего друга. Это моя проблема. И я сам разберусь с ней.

— Хорошо, тогда почему бы мне... авансом не выплатить тебе некоторую сумму, — спросила Джесамина. — В счёт будущего повышения твоего оклада? Просто чтобы тебя поддержать?

— Не думаю, что это хорошая идея, — осторожно ответил Льюис. — Это неправильно, к тому же это может быть… неверно истолковано.

Джесамина громко фыркнула.

— Мужчины! Совершенно не практичны. Я никогда по жизни не задумывалась над тем, правильно это или нет, просто наслаждаясь каждой прожитой минутой. Значит я не могу ничего тебе подарить и не могу одолжить тебе денег... — Она замолчала и ослепительно улыбнулась. — Могу я по крайней мере отвезти тебя в ближайшее приличное чайное кафе и угостить чашкой чего-нибудь горячего и освежающего? Не знаю как ты, дорогой, но я просто умираю от жажды.

— Ну, — ответил Льюис. — Чашка чая прямо сейчас была бы очень кстати.

— Замечательно, — сказала Джесамина. — В таком случае — решено. Если будешь паинькой, так и быть, раскошелюсь даже на молоко и сахар.

Разумеется Джесамина посещала только лучшие чайные кафе. Чайные "Графа Грея" открылись пораньше специально для неё, поэтому больше в кафе никого не было. Её окружение осталось снаружи, якобы чтобы убедиться в безопасности места, но на самом деле просто, чтобы она и Льюис могли провести некоторое время наедине. Она вошла в главный зал так, словно была хозяйкой этого места или планировала ею стать, сбросила ужасно дорогую шубу по направлению взволнованной гардеробщицы и безошибочно направилась к лучшему столику. Официантки в старомодной форме поспешили выдвинуть стулья для неё и Льюиса, а затем забегали из кухни и обратно, подготавливая всё необходимое для культурного вечернего чаепития. Сам чайный сервиз был настоящим антиквариатом и был сделан из серебра, также на одобрение Джесамины были представлены всевозможные кондитерские изделия и закуски.

Она утвердительно кивнула головой в отношении всего предложенного, а затем резким жестом дала понять персоналу, чтобы они исчезли. Они поспешно ретировались, при этом постоянно кланяясь и расшаркивая ногами. Льюис задумчиво изучал Джесамину. Любой, кто думал, что аристократия была пережитком прошлого, никогда не проводил время в присутствии настоящей звезды. Он вскользь осмотрел чайную. По-своему она была даже более грандиозной, чем Двор. Обычно, чтобы попасть в такие места, даже Парагонам приходилось заранее бронировать столик. Но даже если ты сюда и попадал, то скорее всего не смог бы позволить себе даже аренду чашки, в которую наливали чай. Фарфоровая чашка перед Льюисом казалась настолько хрупкой, что он боялся к ней прикасаться. И был рад, что в своё время узнал, что такое чаша для ополаскивания пальцев. Как и везде, Джесамина вела себя так, словно находилась дома, занявшись тем, что разливала чай. Она настояла, чтобы Льюис попробовал все незнакомые закуски и даже дала ему попробовать одну или две собственными тонкими пальчиками, что Льюис счёл крайне смущающим обстоятельством.

Она без умолку болтала о том о сём, обо всём, что не имело особого значения, но всё было приправлено её неизменным остроумием. Льюис не особо поддерживал разговор. Ему было хорошо и он просто сидел, слушал и смотрел на Джесамину. Она действительно была очень красивой. Некоторые звёзды прекрасно выглядели на экране, но в реальной жизни разочаровывали. При личной встрече они казались ниже или полнее, на их лицах находились неожиданные недостатки или пятна, которые обычно удалялись с помощью компьютерной визуализации ещё до того, как попасть на экраны. Или возможно в реальной жизни они просто были... хуже... не такими прекрасными. Сидя прямо перед ним, Джесамина была восхитительно прелестна, но не в классическом смысле, а потому что её лицо было таким естественным, живым, на нём отражалась каждая испытываемая ею эмоция. Вблизи она излучала чувственность и сексуальность, которые ощущались до такой степени естественными, что просто обязаны были быть настоящими, но от этого воздействие было не менее ошеломляющим. Те немногие гламурные или известные люди, которых Льюис встречал в прошлом, его слегка пугали, хотя он никогда бы не признался в этом даже самому себе, но в компании Джесамины он чувствовал себя совершенно непринуждённо. Он чувствовал, что нравится ей.

И она ему нравилась. Он восхищался её... самообладанием, уверенностью, неиссякаемой энергией. Она всегда была такой умной и такой уверенной в любых обстоятельствах. И когда она ему улыбалась, то он ощущал себя так, будто греется в лучах солнца. Он никогда не встречал таких, как она: яркая, обаятельная, с отличным чувством юмора. Когда она говорила, каждое новое слово следующее за предыдущим словно сливалось в звук стремительного потока, непрерывно бурлящего и поблёскивающего. Её тело было просто шикарно... Льюис резко оборвал ход собственных мыслей. Та, о ком он думал была невестой его лучшего друга. Женщина, которая станет следующей Королевой Империи. Звезда, дива, легенда в своём роде. Он же... был просто телохранителем. Находящимся рядом, чтобы защитить её от любой угрозы, включая возможно самого себя.

Джесамина внимательно наблюдала за Льюисом, стараясь, чтобы это было не слишком очевидно. Ему явно было не по себе в столь шикарной обстановке, но в конце концов он наконец немного расслабился. Ей хотелось, чтобы в её компании ему было комфортно. Он всегда был предельно официальным и учтивым в её обществе, что конечно же было мило, но немного раздражало. Ни что так не заставляет ценить настоящую дружбу, как повсеместное пустое обожание. Когда ты богата, знаменита и невероятно красива, удивительно, как много людей хотят стать твоими друзьями, а учитывая насколько быстро ты учишься видеть в них то, что они действительно от тебя хотят, то наступает неизбежное разочарование. До этого у Джесамины была только одна настоящая подруга, и это была Анна — человек, который знал её прошлую. И конечно же Дуглас. Хороший человек. Возможно даже великий человек. (Её прежние мужья в этот круг не входили, даже те, кто был хорош в постели. Чтобы большинству из них пусто было) Нет... Льюису она нравилась, потому что нравилась. Нравилась как человек, а не звезда. Это она могла сказать наверняка. Было ясно, что он понятия не имел, насколько ей кажется это освежающим. Он тоже ей нравился.

Поначалу она не была уверена. Тому виной была его репутация. Великий и неподкупный Парагон, герой Логреса. Не столь знаменитый, как Финн Дюрандаль или эффектный, как Дуглас Кэмпбелл, но все им восхищались и уважали. И конечно же у него было то самое, легендарное имя. Она немного нервничала при встрече с ним. Она только играла легенд, он же сам был ею. Ожидая увидеть какого-нибудь холодного пуританина, лишённого чувства юмора, который был на чеку даже во время сна и никогда не убирал руки далеко от оружия. Кого-то, кто не одобрил бы какую-то актрису. Вместо этого Охотник за Смертью оказался... весёлым, на свой собственный, молчаливый манер. Его ничто не впечатляло, и он всегда был готов пробормотать шутку или колкий комментарий. Ей нравилось, когда он был рядом. В компании Льюиса и Дуглас переставал воспринимать себя и свою роль настолько серьёзно. Охотник за Смертью положительно действовал на своего Короля.