Саймон Грин – Наследие (страница 39)

— Первые десять тысяч человек, вошедших в него, умерли или полностью сошли с ума... — напомнил Финн.

— Даже если получится у одного из ста тысяч — это уже того стоит, — сказал Анджело очень спокойным и уверенным в своей правоте голосом. — Я видел слишком много смертей... людей, которым не смог помочь. И был уже в одном шаге от ухода с должности, когда увидел возможность, показанную мне Церковью. Возможность покончить с людским злом, раз и навсегда. Лабиринт... это наше искупление.

— Тебя никогда не подпустят даже близко к Лабиринту, если ничего не изменится, — сказала Финн. — Вы может и официальная религия Империи, но когда дело касается важных вопросов, это ничего не значит. Я могу это изменить.

Анджело откинулся на спинку стула и испытующе посмотрел на Финна.

— Если ты предал своего Короля — человека, который был твоим другом и коллегой на протяжении десяти лет, то что помешает тебе предать и меня? Почему я должен тебе верить?

— Потому что в наших общих интересах работать совместно и достигнуть того, чего по отдельности мы бы достичь не смогли. И Дуглас никогда не был моим другом.

— Значит, партнёры, — сказал Анджело. — Конечно же тайные. Никому об этом знать не нужно. И никогда не заблуждайся насчёт того, что твои интересы могут преобладать или идти в разрез с интересами Церкви.

— Конечно же нет, — успокоил его Финн.

Они поговорили ещё немного, но то были простые любезности и вскоре пришло время Финну и его людям уйти. Бретт засунул в карманы последние пирожные, но держал руки подальше от столового серебра и предметов искусств. Даже если Анджело ничего и не заметит, то за ним следит Финн. Бретт ощущал себя более, как это ни странно, оправданным. Он никогда не доверял представителям правопорядка, священникам или Анджело Беллини, и похоже оказался прав насчёт всех троих. И как только Финн и компания оказались снаружи и закрывшиеся за ними двери Церкви остались позади, Бретт серьёзно посмотрел на Финна.

— Вот тебе и Святой Мадрагуды. Ты намерен дать ему то, что обещал?

— Не знаю, — ответил Финн. — Посмотрим, хотя это было бы забавно...

— Ты можешь его обмануть, — сказал Бретт, — но пожелает ли он остаться в дураках?

— Он уже сам себя обманул, — сказал Финн. — Он так отчаянно хочет получить доступ в Лабиринт, что сделает всё, что я ему скажу. И вскоре настолько увязнет, что сорваться с крючка уже не сможет... Пойдёмте, дети, мы сегодня сделали хороший задел на будущее. Теперь Папочке нужно домой хорошенько всё обдумать.

— Когда я уже смогу кого-нибудь убить? — спросила Роуз тоном, которым обычно спрашивают про погоду.

— Скоро, — ответил Финн. — Очень скоро.

****

За кулисами Палаты Парламента в личном кабинете Анны Баркли: Дуглас, Льюис, Джесамина и Анна пытались прийти в себя после долгого и наполненного инцидентами первого дня Слушаний. Дуглас стянул Корону, как только за ним закрылась дверь и бросил её на первую подвернувшуюся мебель. Льюис расстегнул кожаную броню, чтобы вздохнуть полной грудью и растянулся в ближайшем кресле. Джесамина, наполнив большую кружку кофе из кофейника, выпила сразу половину несколькими глотками. Анна снисходительно за ними наблюдала, сидя на своём стуле перед экранами мониторов.

— Вы ведёте себя так, будто вернулись с войны.

— Именно так я себя, чёрт побери, и чувствую, — прорычал Дуглас, медленно утопая в кресле. — Скажи, что дальше будет легче.

— Могу и сказать, если тебе так уж этого хочется, но ты ведь знаешь, что мне трудно врать друзьям. Вот тебе в качестве утешения — ты хорошо начал. Показал себя голосом рассудка, что хорошо разбираешься в политическом процессе, и дал понять, что тебя не пугает Палата Парламента или сложности. Ты именно тот Спикер, в котором Парламент нуждается, независимо от того хотят они этого или нет. И террорист заставил тебя выглядеть великолепно. Ты не запаниковал, поставил под угрозу собственную жизнь, чтобы защитить невинных, приглядывал за Джесаминой, а Льюис устранил этого гадёныша, как профессионал, которым и является. Хорошая работа, Льюис.

— Да уж, — сказал Дуглас. — Тебе пришлось сегодня немного размяться, Защитник.

Льюис фыркнул.

— Будешь продолжать бесить таких ублюдков и мне понадобится оружие получше. Как насчёт проектора стазис-поля? Да, знаю, они очень дорогие, но сегодня не пришлось бы вообще напрягаться. Заморозил бы его за считанную секунду. Трансмутационная бомба... они очень уж грязно играют. И как, чёрт возьми, он умудрился пронести её в Палату Парламента? По-хорошему не успел бы он зайти внутрь, как должна была сработать каждая сигнализация в здании!

— Это и так понятно, — ответила Анна. — Могу лишь предположить, что в последний раз Палата подвергалась серьёзной угрозе настолько давно, что некоторые люди стали небрежно выполнять свои обязанности. Скоро покатятся головы. Если говорить прямо — это просто отличный предлог, чтобы вынудить высокопоставленных, но некомпетентных людей уйти в отставку.

— Тут не всё так просто, — сказал Льюис. — Кому-то, кто занимает очень высокое положение должны были заплатить, чтобы он на время отвернулся и отключил соответствующие системы безопасности. У Чистокровного Человечества есть агент в Палате Парламента.

— Я бы нисколько не удивилась, — сказала Анна. — Они коварные ублюдки. Как только у меня появятся в подчинении соответствующие люди, я надавлю на каждого, кто не на все сто процентов предан Королю.

— Анна, дорогая, — обратилась к ней Джесамина. — Система Безопасности Парламента не находится в твоём подчинении.

— Это лишь вопрос времени, — ответила Анна, переведя взгляд на Льюиса. — Ты быстро сориентировался. Что именно ты бросил в террориста?

— Это, — ответил Льюис.

Он подался вперёд и протянул ладонь, на которой лежало массивное кольцо из чёрного золота. Остальные наклонились поближе, чтобы внимательнее приглядеться. Джесамина первая поняла что это и воскликнула:

— Это же кольцо Охотника за Смертью! Кольцо Оуэна! Знак и символ власти Клана. Это был один из главных атрибутов в Элегии Охотника за Смертью.

— Где ты его взял? — спросил Дуглас. — Оно исчезло предположительно вместе с Оуэном двести лет тому назад!

Льюис рассказал им о странном человечке по имени Вон. Никому из них не были знакомы ни его имя, ни приметы. Они по очереди изучали кольцо, притрагиваясь к нему весьма почтительно. Кольцо принадлежало легенде, а значит и само было легендой. Благоговение так и читалось на их лицах. Наконец, Анна вернула его Льюису и тот снова надел его на палец.

— Я чувствую себя немного странно, — сказал Дуглас. — Это кольцо спасло мне жизнь. Как будто сам Оуэн спас меня через своего потомка. Немного сбивает с толка.

— Просто террорист был очень глуп, дорогой, — сказала Джесамина. — Всё, что ему нужно было сделать — это подбежать и взорвать бомбу, и Льюис ничего не смог бы этому противопоставить. Но нет, ему надо было повыпендриваться и произнести глупую речь. Получить свою минуту славы. Все они одинаковы.

— Умные люди не совершают самоубийственных актов, — сказала Анна. — Они убеждают кого-нибудь другого сделать это за них.

— Жаль, что ты не смог взять его живым, Льюис, — сказал Дуглас. — От живого мы могли бы получить ответы. Я очень бы хотел добраться до тех, кто за этим стоит.

— Ну ты и неблагодарная свинья! — тут же сказала Джесамина. — Льюис спас тебе жизнь! Он всех нас спас.

— Взять его живым всё равно бы не получилось, Дуглас, — ровно ответил Льюис. — Ты его слышал. К тому же у него в зубе наверняка был спрятан яд, которым бы он воспользовался при необходимости. Или ещё одна бомба в животе. Наверняка это было бы нечто драматическое. Нет ни единого шанса, что его боссы послали бы его на задание, не будучи уверенными, что их невозможно будет отследить. Мы сталкивались с этим и раньше, когда оба были Парагонами. Ты знаешь, как они мыслят.

— Да, — сказал Дуглас. — Конечно, Льюис. Ты совершенно прав. Прошу прощения. Я... всё ещё немного потрясён. Почему бы тебе не объединиться с Анной — посмотрим, сможете ли вы двое точно выяснить, как он прошёл Службу Безопасности.

Льюис кивнул, встал и присоединился к Анне перед её мониторами. Она уже запустила в работу компьютеры, дав им задание определить возможные маршруты, по которым террорист смог оказаться в секции чужих. Дуглас посмотрел на Джесамину, и она подошла и села с ним рядом.

— Почему ты бросилась к нему, а не ко мне? — мягко задал вопрос Дуглас.

— Он спас нас обоих, — ровно ответила Джесамина. — И надо же, я была настолько глупа, что побеспокоилась не ранен ли он. Не делай из этого то, чем оно не является.

— Ты должна понимать, что перед камерами это выглядело несколько иначе. Это выглядело плохо, Джес. Как будто ты переживала за него больше, чем за меня.

— Я знаю о журналистах побольше твоего, Дуглас Кэмпбелл! Они увидят ровно то, что я сказала, и ничего более — женщина, побеспокоилась судьбой Защитника, который спас жизнь ей и будущему мужу. Никто не скажет ничего другого, если ты не будешь раздувать из мухи слона. Не будем больше об этом, Дуглас. Это пустяк.

— Не пустяк, — ответил Дуглас. — Для меня это вовсе не пустяк.

Им предстояло еще многое обсудить и прошло какое-то время, прежде чем рабочий день наконец закончился, и каждый свободно отправился разными дорогами, обдумывая последствия дня. Льюис шёл по узким коридорам в одиночестве, тяжёлый угрюмый взгляд на его уродливом лице был достаточным основанием, чтобы держать на расстоянии практически всех. Даже те, кто просто хотел поздравить его с проявленным героизмом, передумывали и шли мимо. Льюис их не замечал. Никогда не замечал.