Саймон Браун – Государь (страница 108)

Потеря Галена завершила деморализацию гвардейцев, начатую ранением Аривы. Они побросали оружие и бежали, а четты и чандрийцы набросились на них и гнали до тех пор, пока на стене не осталось ни одного живого гвардейца. И раньше, чем смогло прибыть еще какое-то подкрепление, Линан приказал открыть ворота. Через них проехали остальные его знамена. Они сворачивали направо и налево, и наконец вся территория за стеной заполнилась ими.

Армия замерла в ожидании.

– Мой повелитель? – спросила Коригана.

Линан кивнул.

Коригана невесело усмехнулась и отдала приказ взять город.

Священники пытались спасти библиотеку. Они образовали две живые цепи; по первой передавали из колодца ведра воды для тушения бушующего внутри пожара, вызванного в церковном крыле дворца огненными стрелами, а по второй передавали книги и пер-гаменты в другом направлении – к древнему винному погребу.

Поул и отец Роун выбирали в библиотеке самые драгоценные тома, которые следовало спасти в первую очередь. Унести нужно было так много, а времени осталось так мало, что они прекрасно понимали: многое будет потеряно. Они слышали, как невдалеке бушует пожар, словно диковинное живое существо, треща и шипя все громче по мере приближения к библиотеке.

Поул почти добрался до полки Книг Дней и решил пропустить их. Какой прок от повседневных мыслей примасов былого, когда в опасности все знания континента? Эта мысль заставила его остановиться. Он застыл, не закончив передавать отцу Роуну атлас и альманах Агостина – книгу, относившуюся, как он знал, к числу любимых королевой Аривой.

«Не просто повседневные мысли», – сказал он себе. В некотором смысле они представляли собой отцеженное знание всего, представляемого библиотекой, особенно в отношении их жизней в качестве священнослужителей, а не простых людей. Он пропустил промежуточные книги, направился прямо к Книгам Дней и принялся торопливо, настойчиво передавать их на вынос.

К треску пожара добавился новый звук – странный свист.

В окна библиотеки ворвались стрелы, брызжа во все стороны разбитым стеклом. Некоторые из священников покинули живую цепь, и Поул приказал им вернуться.

– Ненадолго, отцы, ненадолго! Сохраняйте мужество и молитесь Господу!

Новые стрелы появились из ниоткуда, словно пущенные самим богом. Один священник упал со стрелой в ноге, и двоим собратьям пришлось вынести его. Из коридора донесся взрыв, и в библиотеку повалил дым. Теперь даже Поул сообразил, что пора убираться. Они спасли все, что могли.

– Бегите! – крикнул он. – Всем покинуть библиотеку!

Все упорядоченно поспешили к выходу. Поул присоединился к отцу Роуну, и они вместе убедились, что все священники покинули опасное место.

– А теперь вы, отец, – велел Поул.

Он заметил последнюю Книгу Дней, ту, в которой полагалось находиться и его записям, и направился забрать ее.

– Ваша милость? – крикнул ему вслед Роун.

– Я вас мигом догоню.

Он взял книгу и шагнул к выходу – а затем вдруг накренился вперед и с его уст сорвался стон. Примас упал прямо на бросившегося к нему Роуна.

– Ваша милость? – спросил Роун, подхватывая примаса, не давая ему упасть. – Что случилось?

А затем он нащупал в спине примаса стрелу, посмотрел на нее – и чуть не упал в обморок.

– Мне нужна помощь! – закричал он, но в библиотеке уже никого не осталось. Послышался страшный, тяжелый вздох, и пожар охватил самые дальние полки.

Роун взял Поула на руки и, пошатываясь, вынес из библиотеки. Поул потерял сознание, обмякнув у него на руках, словно мешок с зерном, но Роун как-то нашел в себе силы добраться до двора. Другие священники сообразили, что, должно быть, что-то случилось, и бросились на помощь Роуну. Они перенесли Поула из церковного крыла в большой зал, куда доставляли раненых и умирающих, и положили на бок. Примас еще дышал, когда священник-целитель и маг подошли обследовать рану. Изучив ее, они заметно помрачнели и покачали головами в ответ на вопрошающий взгляд отца Роуна.

– О боже, нет!

Он взял примаса за руку и принялся молиться о чуде. Веки Поула затрепетали, и он открыл глаза. Роун увидел, как взгляд их пытается сфокусироваться на его лице.

– Отец Роун? – едва слышно выговорил примас.

– Я здесь, ваша милость.

– Должен тебе рассказать. Должен рассказать тебе о Коланусе.

– О Коланусе? Не понимаю…

Внезапно глаза примаса сфокусировались на лице Роуна.

– Нет, – произнес он голосом, окрепшим в последнем всплеске жизни. – Я хочу рассказать тебе о примасе Нортеме.

– О Нортеме?

Поул схватил Роуна за рукава рясы и попытался приподняться с пола.

– Отец, я УБИЛ его.

– Нет. – Роун печально улыбнулся. – Вас ранили, ваша милость; вы не ведаете, что говорите.

– Я задушил его, потому что он хотел сделать своим преемником вас вместо меня.

Роун почувствовал, как у него екнуло сердце.

– Меня?

Поул отпустил рясу Роуна и бессильно осел на пол. Из уголка его рта засочилась тонкая струйка крови.

– Вы должны знать, что Нортем так и не сообщил…

Поул умолк и нахмурился.

– Не сообщил что? – Но даже задавая вопрос, Роун уже знал, что именно имел в виду Поул. Если Нортем не хотел видеть Поула своим преемником, он так и не сообщил ему имени бога. Он в ужасе посмотрел на умирающего. – Вы не знаете, так ведь?

Поул рассмеялся, что заставило его закашляться. Изо рта у него еще быстрее побежала кровь.

– Какой же я дурак. Оно все время было там. Старина Гирос записал-таки его.

– Что записал? – настойчиво уточнил Роун.

– Слушайте, отец, – сказал Поул, голос которого уже снова стихал. – У бога есть имя, и имя это – все, чем может быть бог. – Он снова закашлялся. Глаза у него закрылись, а кожа вокруг щек обвисла. – Единственное слово открывает все, что можно и нужно знать о боге.

– И какое оно? – спросил Роун. – Ваша милость, вы знаете имя божье?

Поул прошептал имя, но Роун не расслышал его.

– Пожалуйста, ваша милость, скажите мне!

Он наклонился, поднеся ухо к самому рту Поула, когда примас вторично прошептал это слово. Роун тяжело опустился на пол.

– Ну, конечно!.. – произнес он, пораженный до глубины души.

«Как же оно могло быть чем-то иным?»

Грудь Поула перестала двигаться. Роун протянул руку и закрыл примасу глаза. Он прочел молитву о душе Поула – но был уверен, что она ему не понадобится. Бог в конечном итоге даровал ему то, чего он хотел больше всего прочего. Прощение.

Вернулся священник-целитель, и увидев, что Поул отошел в мир иной, тоже быстро прочел молитву. Закончив ее, он в ужасе поднял взгляд.

– Отец! Отец! Имя божье! Он передал вам имя божье?

Роун улыбнулся и мягко положил руку на плечо священника.

– Разумеется, – сказал он, а затем добавил про себя: «Спасение».

Самый ожесточенный бой велся во внутреннем дворе дворца. Герцог Холо Амптра и его рыцари отбивали атаки с большим уроном для противника.

Арива отказалась дать унести себя во дворец. Она не ушла дальше верхней площадки лестницы, ведущей в большой зал, откуда могла наблюдать за боем во дворе. Олио позвали исцелить ее, но Арива ему не позволила.

– Рана не смертельна, – заявила она. – И для меня будет позорно исцелять эту рану, когда столько моих подданных должны страдать вообще без всякой надежды.

– Сестра, я не могу исцелить все раны; ты знаешь, что со мной случилось, когда я в последний раз взялся за это. Но ты же королева. Ты нужна людям целой и…

– Нет, брат. Им нужна целая Гренда-Лир.

И она не желала этого обсуждать, даже когда Олио поддержал своими мольбами Эдейтор Фэнхоу, обещая позаботиться, чтобы Олио нисколько не пострадал.

Арива не отпускала от себя Чариону. Чариона не пролила слез из-за смерти Галена и не убеждала себя, что он мог уцелеть в бою за ворота, но Арива видела, что горе ее глубоко. Во время затишья в бою они рассказали о случившемся старому герцогу Амптре. Тот мрачно кивнул и вернулся к своим рыцарям, но будто состарился еще на десять лет.