Саймон Бекетт – Запах смерти (страница 36)

– В вашем-то возрасте пора бы. Или с вами чего не так?

Мне не хотелось распространяться о своей личной жизни.

– Я вдовец.

Подобное признание способно вызвать любую реакцию – от сочувствия до раздражения. Лола не выказала ни того, ни другого.

– Как она умерла?

В ее голосе прозвучало не больше интереса, чем когда она спрашивала меня насчет молока и сахара. Но на данный вопрос я мог ответить, не ожидая никакого подвоха.

– Автомобильная авария, – произнес я, даже через несколько лет ощущая нереальность этого. – А вы? Вы замужем?

– Была. Наверное, даже до сих пор числюсь. – Лола пренебрежительно передернула плечами. – Муженек мой отчалил несколько лет назад. Что ж, скатертью дорожка. Служил в торговом флоте, дома почти не бывал, а когда появлялся, не просыхал. Ублюдок тухлый. Он и трезвым-то с Гэри себя держал хуже некуда, а как напивался – вообще невыносимым становился. Без него нам жилось лучше.

Наверное, это был самый длинный монолог из всех, что я от нее слышал. Лола замолчала и полезла в холодильник за молоком. Похоже, она сама смутилась своей откровенности.

– Дети у вас есть? – спросила она, наливая молоко в чай.

– У нас была дочь. Она находилась в той же машине.

Лола повернулась, зажав в руке пакет молока. Затем поставила его на стол и принялась размешивать чай.

– Тогда вы знаете, каково это. Вкладываешь в них душу, всю жизнь свою кладешь на то, чтобы их защитить. А потом чего-нибудь случается, и – фьють! – все кончено.

Она кинула чайные пакетики в раковину, и те плюхнулись в нее с влажным шлепком. Я смотрел на ее сына: как-то неловко было вести такой разговор в его присутствии. Губы его слабо шевелились. Я даже не знал, кого я в тот момент жалел сильнее, его или мать.

– Не берите в голову. Я не сказала ничего такого, чего он бы не знал, – усмехнулась Лола. – Он понимает, что к чему. Правда?

Сын молча смотрел на нее.

– Давно случился удар? – спросил я, переводя разговор на тему, касающуюся сына. Лола отхлебнула из своей чашки.

– Тому уже… нет, подождите… – Она нахмурилась и поставила кружку на стол. Ободок моей кружки был слегка щербат и потемнел от заварки; поверхность чая подернулась тонкой маслянистой пленкой. – Восемнадцать месяцев уже. На ровном месте. Только что был здоров, а через минуту…

Лола подошла к серванту и взяла с него самую большую фотографию. На ней они с сыном стояли на морской набережной, застегнутые на все пуговицы. Ветер раздувал им волосы.

– Моя любимая. Здесь Гэри пятнадцать лет. Саутенд, – пояснила она, демонстрируя мне снимок. – Видите, каким он большим был? Здоров как бык, вот каким был мой Гэри. Всегда любил физический труд. За что ни брался, все получалось. Вот эту кухню своими руками сделал. Все – воду, электрику…

Я вглядывался в фото, ища подтверждение ее словам. Сын стоял, опустив голову, – крупный, страдающий ожирением подросток с кривыми зубами. Застенчивая улыбка была почти извиняющейся. Мать смотрела в объектив с гордостью, граничащей с вызовом.

– Он этим зарабатывал? – поинтересовался я, покосившись в сторону лежавшего на кровати мужчины.

– Ему за это не платили, если вы об этом. Да и куда ему против всех этих, понаехавших. – Она поставила фотографию на место. – Мог бы место получить, если просил бы тверже. Да только не просил. Мягкотелый был, вот в чем беда. Я ему говорила, чтобы он умел постоять за себя, не позволял всяким… Да ладно. Что было, то прошло.

Похоже, это терзало Лолу до сих пор. Однако я заметил кое-что еще. Рассматривая остальные фотографии, я увидел одну, на которой Гэри было лет двадцать. Он стоял у камина в той же комнате, где мы находились сейчас, в ярко-синей куртке и черных штанах. Очень эта форма смахивала на ту, которую я видел по десять раз на дню, прежде чем сменил врачебную практику на судебную медицину.

Я указал на этот снимок.

– А что, Гэри работал санитаром в больнице?

– Он много кем работал, – буркнула Лола. – Вас-то это каким боком касается?

– Никаким. Я просто…

– Вам пора. – Она поднялась, нахмурившись. – Мне ему поменять надо.

Лола шагнула к двери. Я встал из-за стола, понимая, что зашел слишком далеко. Она открыла дверь и отодвинулась, пропуская меня. Я задержался в дверях.

– Спасибо за чай. Я могу привезти вам еще продуктов, если…

– Мне ничего не надо.

Лола закрывала дверь, буквально выдавливая меня из дома. Ее сын негромко застонал.

– И даже не пробуйте… – донеслись до меня ее слова, прежде чем дверь захлопнулась.

Я огляделся по сторонам. Тощая кошка смотрела на меня с того же подоконника, что и в прошлый раз. Улица была пуста. В голове моей царил полный хаос. Меня не отпускало ощущение, будто я совершил нечто необратимое, хотя я не знал пока, к добру это или нет. Я отъехал на несколько кварталов и остановил машину.

Я пришел к Лоле из беспокойства за пожилую женщину и ее парализованного сына, в надежде найти опровержение слухам насчет того, что она ответственна за смерть пациента. Вместо этого я выяснил, что Гэри Леннокс работал санитаром и любил мастерить.

Интересно, хватало его умений на то, чтобы выложить перегородку?

Я убеждал себя в том, что не надо спешить с выводами. Он вообще мог не работать в Сент-Джуд, так что все это могло быть случайным совпадением.

Его мать сказала, что удар случился полтора года назад. Значит, к убийству Кристины Горски Гэри отношения не имел: она пропала за пятнадцать месяцев до того момента, когда нашли ее тело. Но определить точно, как давно умерли две другие жертвы, мы пока не сумели. И тревожиться о том, не отниму ли я у Уорд драгоценное время, я уже не собирался: ей необходимо было знать об этом.

Я достал телефон из кармана, чтобы набрать Уорд, и едва не подпрыгнул, когда он зазвонил у меня в руке. Это был Уэлан.

– Мы снова в деле, – произнес он.

Глава 19

Если у меня и имелись какие-то иллюзии насчет того, обрадуется ли Уорд, узнав про Гэри, они исчезли мгновенно. Выслушав мой краткий рассказ, Уэлан выругался.

– Она обязательно захочет потолковать с вами, – буркнул он.

Дом Лолы находился совсем недалеко от больницы, но ехать пришлось кружным путем. Уэлан не сообщил мне почти ничего – лишь то, что поиски с ищейкой возобновляются. Это произошло раньше, чем ожидалось, из чего я сделал вывод, что либо тревога насчет асбеста была ложной, либо все оказалось не так страшно, как полагали. Толпа журналистов у ворот Сент-Джуд заметно поредела: новости о ходе следствия пропали с первых полос. Машин на улице почти не было, но у самой больницы мне навстречу проехал автобус. Одинокий пассажир на остановке даже не сделал попытки сесть в него. Только увидев низко нахлобученный на лицо капюшон, я сообразил, кто он.

Это был тот самый человек, который выскочил на дорогу перед моей машиной, слишком увлеченный происходящим у въезда в больницу. Я ведь видел его уже на этой остановке. Вообще-то в этом не было ничего необычного… если не считать того, что он не сел в автобус.

После того, что произошло у Лолы, нервы у меня были напряжены. Я остановил автомобиль около ворот и опустил стекло, поджидая дежурного констебля. Это была все та же круглолицая девушка, которую я уже встречал тут.

– Снова к нам? – жизнерадостно спросила она. – Давайте, проезжайте.

Я улыбнулся, но машину с места трогать не спешил.

– Вы не знаете, автобусы здесь часто ходят?

– Один маршрут, раз в час. А что?

Я побарабанил пальцами по рулю и посмотрел в зеркальце заднего обзора. Автобусной остановки с этой точки не было заметно.

– Наверное, это ерунда, но человека с остановки на той стороне дороги я уже видел. Лет около двадцати. Он только что не сел в автобус.

– Может, ему просто делать нечего! Тут вообще почти ничего не происходит, если ты не занят делом.

Я кивнул, уже пожалев, что вообще упомянул об этом. Однако констебль уже смотрела через дорогу, отступив на несколько шагов.

– Не видно ничего отсюда. – Она повернулась ко второму дежурному. Для простого констебля он был староват и тяжеловат; наверное, ему осталось совсем немного до пенсии. – Эй, Чарльз, подержишь крепость пару минут? Я схожу через дорогу, проверю кой-кого.

– Хочешь, я схожу?

Девушка усмехнулась:

– Вряд ли ты одолеешь такое расстояние.

Я вышел из машины и направился к месту, откуда мог видеть остановку. Констебль начала переходить дорогу, но человек в капюшоне двинулся прочь, едва заметив ее приближение. Она постояла, глядя ему вслед, а потом зашагала обратно.

– Вероятно, не хотел здороваться. – Девушка пожала плечами. – Скорее всего, торчок. Ждал, когда мы уберемся, чтобы не мешали попасть в пустое здание. Ничего, мы посмотрим: вдруг вернется.

– Сомневаюсь, – возразил другой полицейский. – Ты его напугала, теперь не вернется.

– Хорошо, что он тебя не видел, а то мог бы и окочуриться со страха.

Они пикировались беззлобно – так подшучивают друг над другом люди, которым приходится по службе проводить долгое время вместе. По крайней мере, я нарушил монотонность их дежурства, въезжая в ворота.

Уорд сидела в трейлере, где обычно проводили совещания. С ней находились Уэлан, Джексон, руководитель поисков, и еще несколько незнакомых мне сотрудников.