Саймон Бекетт – Мертвые не лгут (страница 20)

– Но…

– Поймите, последние несколько месяцев я сходила с ума от того, что не могла ничего предпринять. Вы уже сказали, что речь идет не об Эмме. Значит, о Лео Уиллерсе. Будьте уверены, меня нисколько не расстроит, если мы обнаружим какую-нибудь часть тела этого подонка.

Ее щеки вспыхнули, как вчера, когда она рассердилась. Похоже, я так на нее влиял.

– Это кроссовка.

Рэйчел несколько мгновений смотрела на меня.

– Надо же, какое облегчение.

А меня мучила мысль о собственной бестолковости. Вчера я стоял на берегу и наблюдал, как прилив болтал кроссовку вместе с другим мусором, но не придал значения тому, что было перед глазами, потому что переживал, что не попал на вскрытие.

По моим соображением, ничего более зловещего, чем кроссовка, здесь быть не должно. Но пока не проверишь, не убедишься. Рэйчел права: я не знаю Бэкуотерс так, как она. И если кроссовка уплыла, мне понадобится помощь, чтобы снова ее найти.

– Что в ней такого особенного? – спросила Рэйчел, пока мы выходили к тому месту, где я вчера стоял. – Или вы просто коллекционируете старые кроссовки?

– Не по своей воле. В Британской Колумбии был случай, – начал рассказывать я, – на побережье стало выбрасывать обувь. Много: с дюжину за пять лет. Сапоги и все прочее, но в основном кроссовки. И во всех были ноги.

Рэйчел поморщилась, но не выглядела сильно потрясенной.

– И что оказалось? Серийный убийца?

– Так сначала считала полиция. Или что это жертвы азиатского цунами. Но оказалось, что вся обувь принадлежала людям, которые спрыгнули или упали с одного и того же моста в Ванкувере. Их трупы унесло в море…

– И ноги оторвались, – продолжила Рэйчел. В качестве морского биолога она знала больше других о воздействии на тело воды. – Но почему они не утонули?

– Потому что в каждом экземпляре были наполненные воздухом резиновые подошвы. – Я вытер лоб. Организм давал мне понять, что я его перегружаю, но мы были почти на месте. – Благодаря подошвам обувь держалась на поверхности и сохранила от падальщиков то, что было внутри. Морское течение несло кроссовки и все прочее сотни миль и выбрасывало на один берег.

– И вы полагаете, что эта кроссовка может хранить в себе стопу Лео Уиллерса?

Я старательно избегал упоминать Уиллерса или ее сестру, но Рэйчел недостатком сообразительности не страдала.

– Не знаю. Не исключено, что ее кто-то просто выбросил. Но мне показалось, что она мужского размера.

Обычно я не стал бы спешить с выводом. Женские стопы бывают не меньше мужских. Но это все-таки редкий случай. Вчера я не особенно разглядывал кроссовку, но заметил, что она большая. И если у Эммы Дерби не аномально большой размер обуви, кроссовка не ее. И еще я бессознательно хотел успокоить Рэйчел.

Она разгадала мое скрытое намерение.

– Успокойтесь: моя младшая сестричка была не из тех, кто носит кроссовки. Она занималась плаванием, но если бы пришлось бежать кросс, она бы вышла на дистанцию на высоких каблуках.

В голосе Рэйчел снова послышалось неодобрение, но в этот момент мне было не до того, чтобы размышлять о характере трений между сестрами. Мы оказались на берегу протоки. Вода стояла ниже, чем в прошлый раз, когда я сюда пришел, но песчаное дно от берега прорезала та же выемка в виде полумесяца. В ней плавали деревяшки, пластиковые бутылки и прочий мусор. Я заметил вчерашнюю голову куклы.

Но кроссовки простыл след.

– Вы уверены, что она здесь была? – с сомнением спросила Рэйчел.

– Определенно.

Я обвел взглядом грязную кромку берега. И хотя понимал, что шанс был велик, что кроссовку унесет приливом, испытал острое разочарование. Нахлынула волна усталости, и если бы не Рэйчел рядом, я бы приземлился отдохнуть на сумку-холодильник.

– Прилив скорее потащил ее в сторону устья, а не вглубь суши, – заметила она, нахмурившись. – Дальше есть участок, где в воду обрушился кусок берега. Кроссовка могла там зацепиться.

Мы молча шли вдоль протоки. Меня стало потрясывать. Самое разумное было бы отложить наше предприятие, но я не собирался прекращать поиски. Минут через десять мы оказались там, где в русло съехал кусок земли, частично запрудив протоку. Рэйчел замедлила шаг.

– Если здесь не найдем, то не найдем нигде.

Мой оптимизм убывал по мере того, как меня покидали силы. Я уже клял себя за то, что упустил единственный шанс изучить кроссовку, как Рэйчел воскликнула:

– Что это там?

Вместе с пластом берега в протоку съехал небольшой куст. Мертвые ветви украшали трава и водоросли, но я заметил среди них что-то более светлое.

На боку плавала кроссовка.

– Та самая? – спросила Рэйчел, и я почувствовал в ее голосе волнение.

– Похоже, что та самая.

Если только не такая же вторая, что было возможно, но маловероятно. Приблизившись, я разглядел, что кроссовка правая. Она лежала на воде к нам подошвой, запутавшись в клочковатых ветвях. Если бы со мной были болотные сапоги, я мог бы легко ее достать. Но лезть в протоку в ботинках не собирался. Поставил на землю сумку-холодильник и, осторожно наступив на осыпающийся берег, попытался зацепить предмет обуви лопастью весла. Она шлепнулась в воду на несколько дюймов ближе. Я подался вперед сильнее.

– Держите руку, – предложила Рэйчел.

Ее ладонь оказалась сухой и теплой, а хватка сильной, когда она оттягивала меня назад, чтобы не позволить ткнуться носом в воду. Я промазал еще раз, но на третий подхватил лопастью кроссовку и выпутал из ветвей.

Еще чуть наклонился и подогнал через воду к берегу. Рэйчел отняла руку, и я постарался не заметить, что ладонь лишилась ее тепла.

– Не хочется вас разочаровывать, но, похоже, ничего от Лео Уиллерса мы в ней не найдем.

Я подумал о том же. Под слоем грязи скрывалась дешевая грубоватая модель, разработанная с целью потрафить уличной моде, а не для занятий спортом. Она не соответствовала моим представлениям о Лео Уиллерсе – человеке, который заказывал одежду у лондонских портных и владел стоившим целого состояния ружьем авторской работы.

– Там еще красный носок. – Рэйчел перегнулась мне через плечо. – Нет, это определенно не Лео Уиллерса.

Она была права. Хотя я самого начала знал, что поиски, скорее всего, не дадут мне в руки серьезной улики, крушение надежды лишило последних сил. Я уже собирался позволить кроссовке уплыть, но внезапно задался вопросом: если ее выбросили, каким образом в ней сохранился носок? И тут заметил кое-что еще.

Мокрые шнурки были по-прежнему завязаны.

– Может, лучше уйдете? – предложил я Рэйчел, но было поздно.

Пока я подталкивал кроссовку к берегу, она перевернулась в воде, и нашим глазам открылась ее внутренность.

Полускрытая ярким носком, в ней белела кость и хрящ лодыжки.

Глава 10

– Вам следовало вызвать меня. – Тон Ланди был скорее укоризненный, чем раздраженный.

Мы стояли в зоне кухни эллинга; на столе стыл в кружках нетронутый чай. Ланди был одет аккуратнее, чем в прошлый раз, и я подумал, что мой звонок нарушил его планы на выходные.

– Интересно, что бы вы мне ответили, – устало возразил я. – Я знал одно: передо мной была старая кроссовка. И пошел только для того, чтобы успокоиться. Да и времени, чтобы организовать поиски до следующего прилива, все равно не было.

Ланди недовольно фыркнул.

– Жалко, вам не пришло в голову все проверить, когда вы заметили ее вчера.

Да что ты говоришь? Как только я заметил, что находится в кроссовке, то встал перед трудным выбором. Мне совершенно не хотелось заниматься уликой – это дело сотрудников криминальной лаборатории. Но вода поднималась с угрожающей быстротой. Если не выловить кроссовку побыстрее, мы рисковали снова ее потерять.

Поэтому, сфотографировав, я воспользовался пакетом для мусора и, предварительно вывернув его, поместил кроссовку внутрь. Сигнал мобильной связи на протоке не ловился, и я сумел позвонить Ланди, лишь вернувшись в эллинг.

Инспектор удивился, услышав в трубке меня, особенно после того, как я сказал, где остановился на ночлег. Траск ему до этого не упомянул, куда меня поселил, но он от комментариев воздержался, только недовольно вздохнул. И велел никуда не отлучаться и ждать его на месте.

Я и не планировал никуда отлучаться. Поход через болота меня измотал, и к тому времени, когда мы с Рэйчел добрались до эллинга, я чувствовал себя совершенно выжатым. Пока она заваривала чай, я достал из заморозки пакет со льдом и опустил в сумку-холодильник со стопой. И только после этого рухнул на стул. Я видел, что Рэйчел хочет задать вопрос по поводу содержимого сумки, но сдерживается. И к лучшему: мне все равно нечего было ей ответить.

Сам задавался массой неразрешимых вопросов.

Ланди в сопровождении двух экспертов приехал раньше, чем я ожидал. Он остался со мной, а Рэйчел повела их туда, где мы обнаружили кроссовку. Я не предложил свою компанию – понимал, что и так затратил больше усилий, чем мог. Да и вода стояла так высоко, что отрезала путь вдоль протоки. Рэйчел сказала, что недалеко от места, где плавала кроссовка, есть мостик, куда он доедут на машине и оттуда пойдут пешком. Все трое ушли, при этом эксперты захватили с собой сумку-холодильник с содержимым. Ланди, едва дождавшись, чтобы дверь за ними закрылась, повернулся ко мне.

– Итак, доктор Хантер, – он сложил пухлые руки на груди, – извольте сказать, что происходит. – Он тяжело вздохнул. – Родные Эммы Дерби и без того много пережили, чтобы втягивать их в такую историю.