Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 8)
— Ты о женщинах, что ли?
— Да.
— Я все прекрасно понял, не тупой. Конечно, на завтрак хочется кушать блинчики со сгущенкой, на обед — вчерашний борщ со сметаной и прочие прелести семейной жизни. Так я говорю?
— Да. Рыбник, ты был женат?
— Ага. А ты?
— Немного.
— Тут немного не бывает. Либо ты женат, либо нет.
— А у меня было немного. Я всю свою жизнь дальнобоем отпахал. Два раза женат. Два раза разведен. Дети, взрослые уже были, самостоятельные, когда я сюда попал.
— И чего тебе женатым не сиделось?
— Так обе и ушли, потому что борщи с блинчиками я не ел. Даже странно, там, дома, я этого совершенно не ценил, думая о том, что на пенсии буду сидеть и уплетать паровые котлетки, а сейчас — еще молодой, надо денег, больше и больше, надо работать.
Не вылезал из рейсов, бывало, месяцами дома не появлялся. Жене скучно, завела ухажера, влюбилась, ушла. Со второй точно так же. Третий раз я уже не рискнул, смысла не видел. Вот сейчас есть у меня на примете одна женщина, а подойти стремно, не поверишь, братка. Я же в рейдах постоянно.
— Найди себе занятие в стабе.
— Думал, да должок у меня висит большой, я только рейдерством отработать могу, в стабе таких зарплат нет. Вот рассчитаюсь — достану или куплю шикарное кольцо, сделаю Аконите предложение.
— Она в курсе?
— Я думаю, она догадывается — Жмых мечтательно улыбнулся.
И стал ковырять свою капусту дальше.
Рыбник и на Земле отличался природной любознательностью, поэтому во время сиесты после завтрака, выпытал у своего крестного еще больше информации об Улье. Ничего нового для себя не открыл — Стикс был похож на миры вселенной постапокалипсиса, так часто описываемой в современной фантастике. Читать Славик любил, почти так же как рыбалку, поэтому ни наличие внешников, муров, килдингов, трясучку и прочие прелести Улья его не удивили. Все как всегда. Человечество предсказуемо.
После сиесты решили сделать вылазку к месту вчерашнего побоища. Наверняка монстры уже все сожрали и поскакали дальше по своим черным делам. А за мародерство здесь «ай-ай-ай» никто не говорит. Пропустил выгоду — идиот.
Собрали рюкзаки. Помимо оружия и боеприпасов уложили по рюкзакам аптечку, гранаты, четыре коробки сухпайков, бинокль, кое-что по мелочи. Жмых на пояс подвязал флягу с живчиком и клюв. У Рыбника снаряжение было почти такое же, только вместо клюва топор и кроме всего прочего, в боковом кармане рюкзака торчал двухлитровый термос с кофе. Электрошокер и одну горошину он оставил в шкафу. В журнале сделал запись.
Жмых, Рыбник. Тихо. Спасибо Туману за боезапас, всем остальным — за тряпки и живчик. Оставили электрошокер и горох. Больше нечего. Всем удачи.
Двигались по той же дороге. Небо было ясным, светило солнце. Вообще насчет погоды в тот день стояла благодать. Шагали молча и быстро. За час добрались до места побоища, предварительно осмотрев местность в бинокль. Два развороченных грузовика и кучи ошметков органики, от костей до кусков приличных тварей. Видимо, сожрали не все. Признаков жизни видно не было.
Неудивительно.
Глава 4. Катенька
Дача. Бабушка с внучкой пьют чай. На столе стоит варенье, к которому с разных сторон ползут муравьи. Девочка, недолго думая, раздавила одного.
Бабушка давит на жалость ребенка:
— Лизонька, ты что, как же так можно?! Муравьишки тоже ведь живые, им больно! У них детки есть! Вот представь: сидят они дома и ждут свою маму… А мама не придет…
Лиза (давя пальчиком очередное насекомое):
— И папа тоже не придет!
День переброски в Улей для Фаины Анатольевны ничем особенным не отличался.
Совершенно обычное утро. Типичный завтрак двух пожилых людей. Овсянка, пара ложек меда и горячий чай.
Она должна была забрать внуков из деревни и отвезти к родителям. У зятя и дочки времени не было. Она вела свой маленький Крайслер PT Cruiser (с возрастом Фая не потеряла желания иметь красивые вещи) по новой недавно отремонтированной трассе.
Понарожают, — думала она, наслаждаясь пустынной дорогой (больше всего на свете ее раздражала езда по городу в одном потоке с безбашенными обезьянами), — а ответственности — ноль.
Отправили детей к черту на кулички, бабушка Фаина, выручай, забирай скорее своих внучков, а то же пропадут в деревне, ведь в школу завтра.
А Володька, козел старый, колени у него болят. С хера ли болят, всю жизнь его зад возили на работу, целыми днями он свою пятую точку с дивана в кресло пересаживал. Свинота.
Фаина Анатольевна перебирала в памяти события жизни — все, что у нее осталось. Реальность радовала не особо, старая уже стала, болячки дают о себе знать. Ей 45, и каждый год приближает к черте. К точке невозврата.
Школа, университет, красный диплом и многообещающая интересная профессия. Фаечка уже договорилась с директором аудиторской фирмы о стажировке. И как всегда в самые прекрасные моменты жизни. Две полоски. Замужество. Первый ребенок.
Пеленки, отрыжки, какашки, зубы режутся, постоянное недосыпание, взятка директору детского сада, а потом — вторая беременность. Куда же без этого, ведь один ребенок в семье — эгоист, да и вообще, несерьезно как-то.
Муж вечно прячется на работе, ни слова поддержки, пьяные необоснованные скандалы и початые пачки презервативов в кармане.
Слезы в подушку от ощущения собственного бессилия. В определенный момент в ней что-то оборвалось.
Фаина в то время наконец-то расставила для себя приоритеты — ее задача — сохранить семью. С того момента и определила в своей голове четкий план действий.
Идеальная чистота в доме, полный холодильник вкусной еды, никаких скандалов и красивая, довольная и всегда ласковая жена — вот что получил Володька, муж Фаины Анатольевны.
Знал бы он, каких усилий ей стоило поначалу не выплеснуть ему кофе в морду на «что-то кофе несладкий». В голове проносилось «руки-ноги есть, иди добавь сахара сколько нужно, в душе не *бу, вчера ты просил одну ложку, позавчера положил четыре».
Вместо этого она улыбалась, забирала чашку и шла за сахаром, скрепя зубами.
Со временем свыклась. Впрочем, Володька до сих пор видел в ней прислугу. В душе она тихо его ненавидела.
Конечно, не такой уж он был и плохой, после того, как он подцепил хламидиоз от очередной своей пассии, и они дружно вдвоем ходили на прием в КВД(кожвендиспансер — Прим.), гулянки Володьке как отрезало.
Фаечка уже отправила в детский садик второго ребенка, вышла на работу на полставки, и забеременела третьим. Пообещав себе, что этот ребенок будет последним, она свое слово сдержала.
Дети росли, их надо было учить, женить, помогать материально, в общем, когда Фаина поняла, что без нее уже ничего не развалится и можно себе выделить неделю-другую, чтобы поваляться на пляже, все радости полной беззаботности жизни утратили свою прелесть.
Ну не тот уже возраст гулять по ночным клубам, от лишней капли спиртного наутро голова болит так, что хоть вешайся.
А в медицинской карте стоял веселенький диагноз — «Пограничное расстройство личности», в нескольких словах, «отвалите от меня все, я вас ненавижу».
Вот так, в суете и заботах о детях, прошла ее жизнь. Все разъехались, в пустом гнезде остались лишь она, Володька и пара овчарок, ведь Фаечке же надо было о ком-то заботиться!
Итог всех страданий был на зависть всем подругам Фаины Анатольевны — один брак, длиною всю жизнь, обеспеченные жильем дети, хороший загородный дом. Дуры, всю жизнь пропели, ничему не учились, ничего не пробовали, ни к чему не стремились, — думала Фаина, улыбаясь в ответ на очередные завистливые речи престарелых «подружек».
Она ехала, перебирая в памяти воспоминания. Положа руку на сердце, с внуками в одной комнате она могла находиться не более получаса. На детей за свою жизнь она насмотрелась, желания возиться с ними у нее как не было, так в старости и не появилось.
Как только из дома уехал последний отпрыск, Фаечка, недолго думая, легла под нож пластического хирурга.
Как же орал Володька. «Ты у меня и так красавица». Ага, как же. Вся молодость прошла в уходе за детьми. Ничего себе. А время тикает. Фитнес — это хорошо, а с мордой что делать?
Это была ее единственная взбалмошная идея. Фая заслужила. За многолетний физический и моральный труд.
Врач криворуким не был, и результат работы мастера скальпеля и женской красоты порадовал. Выглядела она лет на тридцать. С небольшим.
Всех членов своей семьи Фая очень любила, никогда не стесняясь эту любовь выражать, но прекрасно понимала, что глубоко внутри страдает острой формой человеконенавистничества.
За окном автомобиля тянулись ухоженные фермерские поля бахчи, Фаине Анатольевне сильно приспичило выйти, хоть до деревни было рукой подать.
Она остановила машину на обочине, трасса и не была очень оживленной, но она решила добраться до ближайшего перелеска, разделяющего поля.
Фая не упускала из виду свое изящную железную лошадку, тем более, что внезапно начал сгущаться туман, отдающий острым химическим запахом. В небе, до того момента бывшего иссиня-голубым, засверкали молнии, земля ушла из-под ног.
Фаина не устояла и свалилась лицом в колючий куст тыквы. Поднявшись, она обнаружила, что наступила ночь.
Я что, уснула в этой бахче?! Надо было идти к машине. Обернувшись, она не увидела линий электропередач, идущих вдоль дороги.
На сколько хватало обзора тянулась ровная засеянная местность полей. Фая пошла в сторону машины, но поле заканчиваться и не думало, она шагала уже полчаса, возвращаясь, петляя и ища верное направление.