Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 56)

И знахарь сделал шаг. В направлении средоточия странной силы. Раздался женский визг, но он не придал этому обстоятельству особого значения.

Я спешу к тебе.

Рука Ренаты ухватила за штанину, пытаясь остановить. Он резко дернул ногой, высвобождаясь. Еще шаг.

Звонкая пощечина моментально привела в чувство. На лице разгорался костерок, все сильнее охватывая огнем правую сторону головы. Такого он никогда не прощал никому. Развернулся, чтобы влепить ответку, и остановился, приходя в сознание.

— А? Что? — Рыбник уже и забыл, чего хотел постичь в этом странном провале.

— Во-о-от. Они все, точно так же, ушли… — ноющим голосом протянула девушка.

— Жители?! Все?!

— Все, — истерика Ренаты почти прекратилась, лишь изредка нарушаемая всхлипываниями. — Я пыталась остановить, меня никто не слушал.

— Пойдем, — знахарь взял рыжеволосую под руку, двигаясь к выходу.

Опять накрыло. Он быстро оттолкнул Ренату и побежал, навстречу зияющей дыре.

Девушка не успела опомниться. Она только почувствовала резкое отпихивающее движение, и не удержав равновесия отлетела к ближайшей стене, больно приложившись о кирпичную кладку.

ЭПИЛОГ

Одежда Рыбника венчала из без того внушительных размеров кучу тряпья. На самой вершине лежала тетрадь с красочной обложкой, радуя взгляд напечатанной на ней красивой тропической птичкой. Колибри.

Тетрадь, которая своим содержимым сможет обрушить всю финансовую систему и принципы существования Улья. Она ждет своего часа. Доживет ли?

Рыбник нырнул в пустоту провала, окутанного пульсирующим бирюзовым маревом. Неведомая сила сорвала с него одежду, не заботясь о том, насколько ему будет комфортно.

Тело обжигало, сознание, мучимое болью, схлопнуло мир вокруг него до одной маленькой точки. Точки, где в которой сосредоточился ад. Время тянулось мучительно долго, он не мог точно сказать, сколько здесь находился.

В голове мелькала лишь одна повторяемая словно мантра мысль. Когда же конец, когда же меня отпустит.

Рыбник не заметил, что его сознание полностью очищалось от наносного физического тела, постепенно уничтожаемого порталом.

Боль прекратилась. Не постепенно, а как-то разом, сняв пелену тумана с изведенного страданиями разума. Остался лишь чистый дух. Небольшой, словно искра светящийся в пространстве, но вмещающий в себя бесконечное количество информации, как полезной так и совсем ненужной.

Искра упала на прекрасную мягкую ладонь. Ее владелец поднес к лицу руки, пристально рассматривая крохотную еле светящуюся пылинку.

— Ты выиграл, Оруэлл.

Юноша статного телосложения сидел в удобном мягком кресле, оббитом шелком с диковинной вышивкой. Изящные подлокотники были украшены драгоценными камнями, мягким светом сияющими всеми цветами радуги. Любой житель Земли мог смотреть на открывшуюся перед ним картину завороженно, но Пайрус испытывал лишь досаду.

— Конечно, ведь Удача — моя самая любимая спутница. Юноша протянул руку, и подвел со стороны кресла улыбающуюся девушку. Ни у одной из цариц никогда не было подобного наряда. В ушах, на руках и ногах мелодично позвякивали колокольчики. Она села на колени к Оруэллу… Поцеловав его в щеку и нежно приобняв, повернулась к Пайрусу.

— Я никому не помогала, честно. — глаза говорили то же самое Пайрус нахмурился.

Жульничали? Не знаю. Как один, все его пешки бесславно покидали мир Улья. Как бы тщательно не подбирал навыки, давал шансы, подкидывая своим подобечным подарки судьбы. Все одно. Деградация. Но почему у Оруэлла почти всегда все пешки остаются людьми, а? Каким критерием он руководствуется? Чем меряет перспективу.

Большой секрет Оруэлла. Увы, делиться им хозяин не желает. Еще бы. Серьезные дядьки, большие старки.

Даром, что с Оруэллом, памятуя о редкой его везучести, предпочитали не связываться.

Ведь в Игре, вроде бы шансы равны. Шары с матрицей духа тоже хранятся на одном стеллаже. И раз за разом он выигрывает. Чертов умик.

Так и сидел Пайрус, отрешенно глядя на доску, которая раскинулась пред ним лоскутным одеялом. Опять роиграл. Сегодня не его день. А жаль.

Свободной рукой залез в карман, достав кристалл Турмалина.

Жаль с тобой прощаться. Турмалин был здесь, в мире почти богов ценностью. Элементом, зарождавшим Вселенные. Не редок, но очень ценен. Один кристалл — одна Вселенная. И там Бог именно ты.

— И что мы будем с ним делать?

— А давай спросим, — Удача встала с колен своего возлюбленного, переняла искру души Рыбника. Пристально посмотрела, ласково улыбнулась. — Тебе куда: в небытие или на приключения?

— Приключения, приключения! — радостно подпрыгивала Искра, кружась на ладони Удачи.

— Помни, я всегда буду с тобой, — девушка выдохнула, отправляя душу в распределитель. Радостный смех. Выбирать всегда приятно. Находиться внутри. Здесь калейдоскопом сменяются мириады миров и форм существования. Переплетаясь в изящном узоре, линии делали непредсказуемые изгибы. Красиво. Все цвета радуги в бьющей ключом жизнерадостности гармонии бездушного распределителя. Или, может, эта штука живая? Ох и интересно же ей живется, надо сказать. Искра захлебывалась эмоциями, бьющими через край.

— Дело за тобой. Выбирай свой мир сама.

Искра закружилась, ища пристанище, наиболее ей подходящее. Калейдоскоп миров смазывался, образуя сливающиеся и плавно перетекающие друг в друга орнаменты. Искорка смеялась.

Что же выбрать? Здесь была, здесь тоже, в этой вселенной как-то все мрачно, видимо Помощник Создателя был не в духе.

Она знала, что попадая в материальный мир, испытает не только радость бытия, но и страдания, а все вместе — бесценный опыт, позволяющий на последнем этапе постичь Его. Создателя. Только познавшим его сущность искрам Он позволяет приблизиться к себе. И дарит бесконечную радость, не омраченную тройственными страданиями материального мира.

Теряясь в муках выбора, Искра решила отдаться на волю случая, ведь Удача обещала всегда быть с ней.

…На золотом крыльце сидели…

Сюда. Душа нырнула в мир, который выбрала опираясь на давно известную во всех вселенных считалку.

Покровители, немного переборщив с вином, ушли танцевать, и Удача кусок тяжелого подола слегка задел распределитель. Считанные мгновения помех. Кое-где на секунду меняются местами единицы и нули. Сбой. Такое иногда бывает. Ведь покровители тоже живые существа, а ничего совершенного у живых, к сожалению, нет.

Опыт, который должен был оставаться в памяти распределителя, параллельно передаваемый в Хранилище, в момент перехода остался с Искрой. Несколько мгновений. Но в нужный момент.

Профессор Гелиан Швондер делал лоботомию очередному зараженному.

— Одри закончи сама, пожалуйста.

Он снял маску, перчатки и устало потер переносицу. Глаза сильно болели от слишком яркого освещения операционного стола.

Одри ловко перехватила стальной инструмент, после чего с энтузиазмом завозилась в мозгу жертвы. Одна рыжая кудряшка выбилась из-под шапочки и теперь постоянно спадала ей на лицо. Профессор Гелиан заботливо поправил прическу своего старшего ассистента. Та благодарно посмотрела на своего учителя.

— Спасибо, доктор Гелиан.

Хорошая девочка. А главное, работает на перспективу.

— Я сегодня уйду пораньше, как закончишь — занеси данные в базу, хорошо?

— Все сделаю, не беспокойтесь.

Рабочий день подходил к концу. Профессор успел сделать ровно три шага от операционного стола, потом резко завалился навзничь. К нему уже подбежали помощники, когда Одри, увлеченная работой, только-только заметила, что в помещении творится что-то неладное. Впрочем, профессору уже помогли. А вот за выполнение своей работы отвечает только она. Проводив помощников доктора неодобрительным взглядом, снова уткнулась в мозг зараженного, изучая внешние характеристики тканей. Трудиться, трудится, и еще раз трудиться…

Профессора унесли в его комнату. Банальный обморок, скорее всего от перенапряжения и хронической усталости. Что тут скажешь, семьдесят лет человеку.

Доктор Гелиан лежал на кровати, находясь в пограничном состоянии. Искра, болезненно проникшая в его сознание, начала постепенно захватывать тело.

Более сильный разум, полностью подтверждая теорию естественного отбора, оккупировал более слабый. Пока они еще соседствовали, но Искра уже начала потихоньку отвоевывать себе территорию.

Гелиан Швондер, заведующий 17 лабораторией Объединенного Крайона, постепенно уходил в небытие, изредка просыпаясь и с трудом вспоминая себя.

Искра же вела себя очень нагло. Она парализовала тело на несколько недель, чтобы полностью освоиться в материальном мире. Умно.

Профессор наблюдал за ней из-за самого темного и грязного закутка сознания. У него совсем нет шансов. Что доктор может противопоставить Ей?

Связи? Интеллект? Опыт?

Не смешите. Разум Искры, вытеснивший Гелиана, был во много раз умнее, хитрее и образованнее.

Дни шли за днями. Наконец, душа Рыбника ощутила себя безраздельным пользователем нового тела.

Рыбник встал, потягиваясь. Дискомфорт? Ничуть. Телу было семьдесят лет. Для разума это может быть и возраст, а для материальной оболочки, поддерживаемой действием синтетического экстракта белого жемчуга…

Прощай, доктор Гелиан, с тобой было весело, и знания, которыми ты так щедро поделился, оказали мне неоценимую помощь.

Мир, в который попала Искра, Рыбник помнил. Опыт нескольких жизней даром не прошел, да и признаться, не так уж давно это было. Искра знала: Крайтон — тот еще кусок тухлого мяса. Которому нужен антибиотик. И он станет прививкой. Болезненной, но тем не менее, оздоравливающей.