Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 16)

— Вот и я о том же.

— Мне правда вчера ногу лотерейщик оторвал, или приснилось? — они разговаривали вполголоса, чтобы у Сезама было меньше вероятности подслушать, о чем идет речь.

— Да. Если бы я не догадался твою ступню взять с собой, сидел бы сейчас с кочерыжкой. Кстати, как себя ощущаешь?

— Немного побаливает, а так норм. Спасибо, братка. С оторванной конечностью за границами стабов делать нехер. — он прищурился, — Значит, знахарь.

— Знахарь. Так этих голубков валить будем? — Рыбник вернулся к животрепещущей теме.

— Как получится. Зайдут, я их обездвижу, потом пристрелю. И нечего девчонке мучиться, пулю в голову пущу — она и не поймет.

— Тебе патронов не жалко? Можно и топором обойтись.

— Вот Сезама топором и покромсаешь, а девку жалко. Пусть ее смерть будет безболезненной. И это, — Жмых замялся, глядя на свою ногу, — уходить надо.

— Да, это место становится популярным. А ногу я тебе еще подлатаю. — Ярослав пристально вгляделся в область своих работ. Нити никуда не делись, лишь спутались и укоротились, но их стало на порядок меньше, чем Ярослав помнил. Жгут напарник снял, тот валялся рядом с кроватью. В целом, нога выглядела почти работоспособной. — Что с сумкой делать будем?

Договорить они не успели, послышался стук в дверь, Сезам крикнул: «Открывай!».

Сначала зашла девушка, вслед за ней — парень. Он шел уверенной походкой, но обо что-то споткнулся, отчаянно махая руками и пытаясь удержать равновесие. Рыбник зашел сзади, именно он открывал дверь, и быстрым сильным замахом тюкнул того топориком по темени.

Хруст. Тело, потерявшее функцию находиться в вертикальном положении, начало заваливаться. Все, не жилец.

Девушка повернулась на звук, но испугаться не успела, пуля ударила в висок и прошла навылет, намертво застряв в деревянной стене. Выходное отверстие раскрылось «розочкой», а содержимое немного зацепило Рыбника. Неприятно, конечно, но вполне терпимо.

— Жмых, ты ноги ему из пола выдерни.

— Зачем, он прекрасно смотрится, как предмет мебели.

— Прекращай.

— Ну что, господа душегубы-потрошители, обсудим дальнейшие планы? — В проеме незапертой двери появился неизвестный кваз.

Глава 8. Подземелье

Прячутся богатыри в пещере от дождя. Прилетает Горыныч: «Можно я тут в уголке посижу?» — «Вали нафиг». — «Народ, ну там сыро, дождь, можно я посижу?» — «Вали нафиг». — «Ну пожааалуйста!» — «Ладно, заходи».

Залетел Горыныч в пещеру, лег незаметно в уголке калачиком, бормочет: «Вали нафиг, вали нафиг… я здесь живу вообще-то».

Гипс вел Фаину ко входу в поселок как-то странно, крепко взяв ее за руку. Он петлял, словно таксист, доставляющий иногороднего пассажира. Женщина еле поспевала за его размашистыми шагами, стараясь не споткнуться о валяющийся металлический мусор у себя под ногами.

Смотреть надо было в оба глаза. Ощущение такое, будто где-то рядом, в центре базы металлолома подорвали N-ое количество тринитротолуола, ну или пластида, на худой конец. Фу, свалка.

В голове мелькнула мысль о том, что все это неспроста. Не олигофрены, раз все еще живут. Наверняка на подступах ко входу в поселение стоят противопехотные мины и растяжки. Свои все знают и прекрасно ориентируются, а вот чужакам ходу нет.

Гипс резко увел Фаину в сторону, и также петляя, повел к большому ветхому деревянному сараю, видавшему Сталина, репрессии и Вторую мировую войну.

Внутри помещения оказалось нечто, схожее с надстройкой подводной лодки. Стены из черного запыленного металла, кое-где битые коррозией, новизной не блистали.

Возле двери, ведущей внутрь конструкции, Гипс остановился. Он стукнул по металлу два раза. Ровно через пять секунд еще четыре. Послышался скрип замка.

Да что за безрукие идиоты. Ладно, в ангаре дверь смазать — западло полнейшее, но здесь, замок, который открывает вход в поселок….

Ей-богу, безалаберность Гипса бьет все рекорды.

Со входа тянуло пылью и затхлостью. А тут точно люди живут? Вниз вела крутая лестница. Они спустились, повернули направо, открылся длинный коридор шириной метра три.

— Следуй за мной.

Да понятно, больше тут никого нет.

Прошли бетонный коридор со стенами неопределенного оттенка. Так себе обстановка. Потолок, почему-то крашенный в темно-синий цвет, небо они, что ли, пытались изобразить?

Полустертые полы из камнебетона. Атмосферу завершали решетчатые плафоны, работающие с переменным успехом. Да, не Версаль.

Фаину не очень удивило то обстоятельство, что через некоторые промежутки встречались бойницы с торчащими из них стволами чего-то крупнокалиберного. Пулеметы, наверное. Орудия стояли не для декораций, у станков явно кто-то дежурил. Как еще объяснить то, что когда парочка проходила мимо, стволы были направлены именно на них.

А если нервы у кого-то не выдержат? Гипс, может быть, и безусловный лидер, но враги-то есть у каждого человека. Собственно, в курс дела ее со временем введут. Разговаривать с квазом не хотелось. Вообще ее жутко бесил этот нахальный самодовольный мудак.

Сочащуюся со всех щелей похоть этого крокодила можно было ощутить и без дара интуиции, даже скрывать ничего не пытается. Рубаха-парень, что в голове, то и на лице. Точнее, на морде.

Прост, как топор. Это плохо. Если он глава поселения, то, скорее всего, является и главнокомандующим. А резон иметь главнокомандующего без мозга?! Находка самоубийцы.

Фаина очень жалела, что Катенька выбрала именно это поселение. Ну да, у зверюшки отсутствие сколько-нибудь ума вполне объяснимо, но у Гипса? Она смотрела тому в спину почти с ненавистью.

— Вы, Фаина Анатольевна, очень странное существо, еще около часа назад мечтали выбраться из ангара хотя бы не по частям, а сейчас уже готовы прирезать своего спасителя. Причем без ножа, — вещал ехидный голос в голове.

— Я согласна и на удавку, заткнись. — Кваз, видимо, почувствовал сомнения Фаи, и, обернувшись, растянул губы в жутком оскале.

— Мы почти на месте. Бритни!!

Из-за угла показалась прелестная блондинка лет двадцати-двадцати пяти. Она действительно была очень похожа на знаменитую представительницу шоу-бизнеса того мира, который не так давно покинула старая женщина.

Большие карие глаза, точеная фигурка, легкая грациозная походка. Фаина с тоской подумала о своей давно ушедшей молодости.

— Фаина Анатольевна, — нарочито небрежно, наверняка специально назвав женщину по имени-отчеству, проговорил Гипс, — это Бритни, моя супруга.

— Рада знакомству, — Фая ответила на рукопожатие, нехорошие сомнения тут же рассеялись, она невольно залюбовалась красавицей-блондинкой.

Девчонка одарила Фаину такой обворожительной улыбкой, что женщина на секунду подумала, что все грязные мысли по поводу Гипса были спровоцированы страхом и не в меру разыгравшимся воображением.

— Бритни, солнце мое, покажи нашей новой кухарке, — он издевательски вычленил это слово среди прочих, — где у нас что. В общем, адаптационную работу перекладываю на твои хрупкие плечи. Рад бы с вами провести побольше времени, но, увы, дела не ждут. — Он поцеловал Бритни в щеку, Фаину же не удостоил даже взглядом, и свернул в ближайший коридор, торопясь по своим делам.

— Ну что, пойдем?! — легкая беззаботность блондинки передалась и Фае.

— Я думаю, неплохо было бы начать с душа.

Фаину Гипс узнал сразу, как только увидел. Чудны дела твои, Господи.

Фая, Фаюшка, свет очей моих, наконец-то мы встретились.

Он ухмыльнулся. Да уж. Земля круглая, а филейная часть до безобразия скользкая.

Ему было 40, когда судьба очередной раз сделала поворот не туда.

Коттеджный поселок провалился в ад вместе со всеми его обитателями. Гипс, тогда еще Леха, присматривал недвижимость с важным видом. Мог себе позволить.

После школы, переругавшись со всеми вокруг, не стал поступать на вышку. Хоть Леха и учился хорошо, перспектива быть нищим студентом ближайшие несколько лет радовала мало. Хватит. Семья у них была бедная. Мать растила пятерых детей, Леха был третьим. Две старшие сестры давно вышли замуж, и, приезжая в гости к родителям неизменно плакались на свою горькую судьбинушку, обнося и без того скромный бюджет.

Засранки.

Вообще Гипс старался как можно меньше вспоминать о своих родичах. Вырвался, и слава Богу.

Сразу пошел работать. Неофициально, приходилось косить от армии. Особо не выбирал — трудился там, где больше платили. Темными ночами разгружал вагоны, днем впахивал на цементном заводе арматурщиком. Пока было здоровье.

С личной жизнью как-то не сложилось. Женщин Леха не привлекал. Их привлекали деньги. Когда барышни понимали, что на большее, чем самое дешевое мороженое в кафе им рассчитывать не придется — переставали отвечать на звонки. При встрече высокомерно улыбались и старательно не смотрели в глаза. Некоторые, добравшиеся до его постели, пропадали бесследно. Да он о них особо и не жалел. Больше денег останется.

И вообще. Мама всегда говорила, что он самый лучший.

А потом появилась она. Симпатичная студентка с факультета бухучета. Такая живая, настоящая. Непонятно даже, чем он ее заинтересовал. Машины тогда еще не было и в помине, парень, худощавый и вытянутый на два метра в длину не являлся образцом мужественности.

Они много гуляли, разговаривая о разных вещах. Фаина почти никогда не перебивала, внимательно слушая собеседника. Идеальна.

Как-то даже Леха подарил букет полевых цветов, купленный у вездесущих бабулек. Через несколько недель после знакомства она пригласила его к себе. Родители Фаи уехали в другой город на пару дней, чтобы проведать родственников. Квартира была полностью в распоряжении молодых людей. Гипс приоделся, побрился, пришел с бутылкой портвейна «777» в руках. Есть выпивка — зачем что-то еще? На пороге замер.