Саят Хе – Дети подземелий (страница 10)

Через несколько минут Катерина нарушила молчание.

— У нас есть немного времени. — И тут чудовище подкатило лапами к Фаине нарост, снятый с головы какого-то собрата. — Вскрывай.

— Зачем, не хочу.

— Говорю, вскрывай. Надо.

— У меня даже ножа нет.

Катерина мгновенно ткнула в нарост своей исполинской клешней. Раздался тихий хруст. На асфальте лежала кучка из наружной оболочки в смеси с какими-то оранжевыми нитями.

— Ищи шарики.

Фаина послушно зашарила одной рукой в куче ошметков все на ощупь, телефон потерялся в неизвестном направлении, полусвета едва хватало на определение мрачных безрадостных силуэтов.

Рука нащупала что-то твердое, маленькое, сферической формы. Фаина Анатольевна достала четыре шарика, уложив их рядом, здесь же, на асфальте.

— Что мне с этим делать?

— Возьми с собой.

Фаина положила кругляши в карман брюк.

— Садись на шею. Фаина Анатольевна осторожно поднялась на цыпочки рядом с монстром. Катенька подставила ей свою клешню для упора. С горем пополам Фаина взобралась на шею твари. Было неудобно. Комфортности поменьше, чем в ортопедическом матрасе, и на порядок.

— Держись крепко.

Воздух в ушах свистнул, они с Катей оказались на другом участке побоища. Тварь опять подкатила нарост к Фаине, разбила его.

— Ищи.

Под конец потрошения наростов, карманы брюк Фаины были почти полными непонятных кругляшей. Фая уже думала, что ковыряния в неаппетитных кучках, что они никогда не кончатся.

Катерина, все время, пока Фаина Анатольевна обыскивала споровики, сканировала местность. Ну, или просто кружилась. Может, нравилось так Катюше развлекаться.

— Теперь мы идем далеко. Тебе надо держаться крепко.

— А куда мы идем? — Задала вопрос Фаина, взбираясь на шею Катеньки. Катюша опять подставила свою клешню, чтобы помочь ей забраться.

— К людям.

— К людям — это хорошо. Вези меня, большая черепаха. — И Фая крепко обняла монстра за шею, думая о том, что если она соскользнет, то Катя и не заметит, поскакав дальше. Но теряться Фаина Анатольевна не собиралась.

Монстр передвигался очень быстро. Встречные струи воздуха завывали в ушах свою песню, убаюкивая. Дико хотелось спать. И есть. Но Фаина держалась.

Не прошло и получаса, как Катя остановилась. Она затормозила резко, и Фаина прилично впечаталась лицом в нарост на затылке твари, моментально взвыв от внезапной боли. Ничего серьезного, но очень неприятно.

Женщину синяки на лице не украшают, подумала Фая, но это все мелочи по сравнению с великой Октябрьской революцией.

— Слезай.

Фаина Анатольевна слезла и огляделась, осмотрев округу. Кажется, я что-то путаю. В ставропольском крае кедры не растут. Однозначно. А это были кедры. Фаина Анатольевна даже в преклонном возрасте помнила, как они выглядят.

Когда ей было около пятнадцати лет родители решили наконец-то взять ее с собой в поход, вместо того, чтобы как всегда, оставить на бабушку. Или Фаечка их уговорила. Она уже не помнила. Но леса Иркутской области она запомнила хорошо. Валяющиеся под ногами шишки, и ни с чем не сравнимое восхищение ребенка, среди десятка пустышей, находящего один, но очень вкусный и ароматный кедровый орешек.

Взгляд, прилично привыкший к темноте различил хорошо укатанную тропу, ведущую к огромной (это что, ангар тут?) металлической двери, ведущей в громадный холм посреди леса. На холме густо росли деревья, и эта дверь, нет, все-таки ворота, казались несколько чужеродными.

— Катюш, а тут что, люди живут?

— Да. Стучи.

Фая короткими, но быстрыми и уверенными шагами направилась к двери. Попробовала постучать. Ее по-детски маленькие кулачки не давали хорошего гулкого звука.

— Я постучу, — сказала Катя. — А потом исчезну. Не ищи меня. Люди — мои враги, я не могу быть в их поле зрения.

Монстр провела клешней по воротам. Раздался жуткий то ли скрип, то ли лязг. Фаина скривилась. Катенька уже исчезла, и Фаина стояла одна в темном ночном лесу перед воротами, за которыми якобы обитают люди.

Она не услышала топот грубых армейских ботинок за спиной. Что-то больно укусило ее под лопатку, и Фая начала терять сознание. Последнее, что она видела и слышала — Катенька стояла над ней и шипела на кого-то рассерженной змеей. «Не тронь!».

И тут сознание Фаины окончательно померкло.

Глава 6. Гладко было на бумаге

Одесса. Привоз.

— Почем у вас ноги на холодец? 40 гривен?! А если без носков?

Добыча была знатной. Рыбник со Жмыхом долго копались на месте вчерашних баталий, орудуя ножами. Не забывали осматриваться и прислушиваться. Слишком уж все хорошо шло.

Мало того, что Ярослав выжил в первый день, так еще и элитника завалил без особых хлопот. Одним топором. Кому расскажи в Улье — повесят на тебя клеймо бессовестного вруна, да еще и на запад отвезут. С одним топориком в руках. Ты ведь везунчик.

Прибарахлился оружием на халяву, патронами и крестным папой Жмыхом, добродушным, но очень опасным в этих местах дядькой. Что-то должно пойти не так.

Обычно приключения на тушку сопровождаются именно таким везением, с сопутствующим отсутствием неприятностей. Напарники спокойно порылись где можно и где нельзя. Единственной проблемой было то, что все унести в руках было невозможно.

Договорились со Жмыхом самое ценное сложить в кучу, отобрать то, что унести вполне реально, остатки оставить на месте, а в «судовом журнале» времянки сделать пометку с ориентирами. Кому надо — вернутся.

Недолго посовещавшись, напарники решили, что нужно брать с собой самое легковесное и дорогое, а именно: все внутренности споровых мешков невинно убиенных мутантов, крупнокалиберные патроны, пару гранат, видимо, остатки роскоши кидать было уже некому, и четыре образца огнестрельного оружия, по словам крестного, достаточно дорогостоящих. Винторез, брат жмыхова «красавы», только в модификации ВСС, пара дробовиков и внушительных размеров «Desert Eagle» всегда безотказного 45-го калибра. Только от вида этого монстра Ярослава бросало в холодный пот, страшно подумать, что эта игрушка может натворить в умелых руках.

Ну, в принципе, и все. От мысли тащить пулемет и прочие крупнокалиберники отказались. С горем пополам, уложив все содержимое в крупногабаритную сумку, нашедшуюся во все том же зимовье, двинулись в обратный путь.

— Смотри, братка.

Ярослав обернулся. Посреди места встречи каравана с мутантами стоял большой указательный камень.

Прямо пойдешь — смерть найдешь

Вправо пойдешь — голову потеряешь.

Налево пойдешь — ничего не найдешь.

ЭТО СТИКС, ДЕТКА.

— Силы бы не тратил понапрасну, балагур.

— Сил теперь хоть отбавляй. — Жмых веселился. По его мнению, шутка удалась. Видимо, не терпелось этому выпендрежнику использовать свой дар в деле.

— Не мне тебе объяснять, что в Улье никогда не знаешь, кого встретишь за поворотом. — Ярослав нахмурился. Чувство того, что они благополучно доберутся до места стоянки, отсутствовало напрочь.

Что-то было явно не так, но взгляд ни за что не цеплялся, да и тишина в пустыне стояла гробовая.

Погода радовала теплом, вот только эти проклятые черные пески никуда не делись. В армейских ботинках шагать было на порядок удобнее, чем в резиновых сапогах, но песок, да еще и дико сыпучий, своих свойств не утратил.

Еще несколько минут назад Рыбник радовался приятной погоде и ласковому весеннему солнцу, не скупящемуся на тепло. Сейчас Ярослав обливался потом, таща на себе тяжеленный рюкзак и огромную сумку, набитую всякими полезностями.

Жмых пыхтел рядом, за спиной у него был точно такой же рюкзак, но руки были пустыми, точнее, сумки там не было, в его руках лежал «Вал», готовый прикрыть напарников в любой момент.

Еще до того, как покинуть землянку, Жмых и Ярослав договорились о том, что один из них должен идти со свободными руками, чтобы в случае опасности моментально отреагировать на изменившиеся обстоятельства.

Пустыня закончилась, и началась благодатная тень хвойного леса. Мошкара сегодня решила отдохнуть. Наелась вчера, что ли. Идти стало легче и веселее.

Вот какого лысого мне нужно было идти туда, — Ярослав шел, из последних сил перебирая ногами, сумка, сначала казавшаяся чуть тяжеловатой, на середине пути уже была неподъемной. — Вот смог остаться наедине со своей жадностью.

Эх, Ярослав, декорации поменялись, а ты остался тем же. Вот только здесь ставки совсем другие, головой рискуешь. — Он продолжал заниматься самобичеванием. До зимовья оставалось не более пяти минут ходьбы, холм, густо обложенный еловыми ветвями, уже отчетливо виднелся, и это радовало.

Из ближайшей кучи сваленного лапника перед Жмыхом выскочил лотерейщик, злобно урча.

Ха! Рыбник увидел, как напарник сделал какой-то неопределенный пасс, не выпуская из рук винтореза. Лотерейщик стоял, бессильно урча и размахивая передними конечностями. Как понял Славик, это далеко не самая опасная тварь в Улье. Но надо поторопиться.