Саяна Горская – Раздевайтесь, вы приняты (страница 16)

— Ты даже не сел.

— Откуда такая уверенность?

— Не слышу движения.

— Я бесшумный. В юности мечтал стать ниндзя. И, заметь, добился куда больших успехов, чем ты со своим красным дипломом.

— Царенко, я с тобой шутки шутить не собираюсь. Подъём.

— А скажи: «Ванечка, вставай». Один раз. Тихонько. Я могу даже сделать вид, что никому не расскажу.

— Иван!

Он смеётся, окончательно выдавая, что проснулся давным-давно и просто развлекается за мой счёт.

— Ладно, ладно. Что ты нервная такая? Встаю.

Наконец слышу шорох, потом шаги и звук открывающихся штор. Через несколько секунд включается кофемашина, и я с удовлетворением делаю глоток собственного кофе.

— Вот теперь молодец.

— Марья Павловна, если продолжишь меня так хвалить, я начну стараться. Кстати, сегодня в офис не приезжай.

Едва не давлюсь кофе.

— Почему?

— У нас выездная работа.

— Это как?

— Будем работать на пленэре.

— Вань, ты строитель, а не художник.

— Я многогранная личность.

— Ладно, и… и что мы будем там делать?

— Созидать. Творить. Может даже вытворять. Адрес скину. В девять будь на набережной, Красавина. Удобная одежда, никаких каблуков и желательно хорошее настроение.

— Последнее ты уже сломал.

— Починим. До встречи.

Сбрасывает звонок.

Несколько секунд смотрю на телефон, пытаясь понять, что вообще подразумевается под «пленэром» у владельца строительной компании.

Зная Царенко, это может оказаться чем угодно, от осмотра объекта до принудительных работ с лопатой.

Закидываю Варю в школу и к девяти подъезжаю к набережной. Минут десять ищу Царенко среди утренних бегунов, велосипедистов и людей с кофе.

Майское солнце уже поднялось достаточно высоко, вода блестит за ограждением, по широкому тротуару гуляют мамы с колясками.

Нахожу Ивана возле причала. Он стоит у самого спуска к воде, в светлых брюках и белой футболке, разговаривает с каким-то мужчиной. За его спиной покачивается небольшая белоснежная яхта. Прямо как та, что когда-то была у папы.

Я каталась на ней лишь однажды, и с тех пор к воде вообще предпочитаю не подходить.

Медленно перевожу взгляд на воду.

Нет…

Я туда не пойду. Ни за что! Лучше переехать в яму со змеями, чем оказаться так близко к воде.

Иван замечает меня и машет рукой.

— Красавина! Сюда!

Не двигаюсь.

Он что-то говорит мужчине, оставляет его и сам поднимается ко мне.

— Ты что, корни там пустила?

— Что это?

Царенко оборачивается на яхту.

— Наш транспорт на сегодня. Поплаваем вдоль берега.

Искренне надеюсь, что сейчас он рассмеётся и скажет, что опять издевается.

Но увы, Царенко остаётся серьёзным вопреки всем моим ожиданиям.

— Нет, Вань, я туда не пойду.

— Почему?

— Потому что я боюсь воды.

По-птичьи склонив голову к плечу, Царенко позволяет себе долгий, изучающий взгляд.

— Насколько сильно боишься?

— Достаточно, чтобы не хотеть добровольно залезать на вот это.

— Нам выдадут жилеты.

— Иван, я сказала нет.

Он вздыхает и засовывает руки в карманы.

— Красавина, мне, конечно, безумно интересно наблюдать за твоим бунтом, но сегодня ты мне реально нужна. Мы идём вдоль берега смотреть площадки, мне нужен человек рядом, который будет записывать, фотографировать и задавать неприятные вопросы.

— Возьми Оленьку.

— Оленька на восьмом месяце. Я боюсь, если она ступит на борт, эта малышка тут же пойдёт ко дну.

Невольно фыркаю.

— Всё равно нет.

— А мне начхать. Будешь бояться рядом со мной. Ты моя личная помощница, а сегодня моё рабочее место вот там.

— По договору в мои обязанности не входит плавать на яхтах.

— Это не проблема, сегодня же исправим договор. А теперь давай, — он делает шаг ко мне, протягивает руку.

Успеваю увернуться.

— Только через мой труп!

— Твой труп вряд ли будет для меня так же полезен. Но если ты настаиваешь…

Ещё один шаг.

— Даже не думай, Царенко! Я отказываюсь!