Саяна Горская – (Не) бывшие. Я отменяю развод (страница 4)

– Спасибо за визит. Семья ценит твою заботу.

Назар встаёт плавно, как большой кот, и вновь наклоняется, чтобы забрать папку. Его губы почти у моего уха.

– Если станет тесно в этой крепости, достаточно одного звонка, лапуля, – шепчет он, но тут же добавляет уже громче: – Ну, рад был разделить хлеб-соль. Ох, как мне нравится, когда мы вот так собираемся, ребята! Прямо-таки настоящая семейная идиллия!

Насмешка в каждом слове.

Не оборачиваясь, он выходит из столовой.

Дверь закрывается, и столовая снова огромна и пустынна.

Гордей обходит стол, останавливается рядом. Пальцы скользят по моему плечу, ловят подбородок, поднимают взгляд к его глазам.

– Держись от него подальше.

– Боишься конкуренции? – Язык пульсирует от отчаянной дерзости.

– Я не боюсь. Бояться нужно тебе. Назар играет грязно.

Отставляю бокал на стол, так и не отпив.

– Ты тоже.

– Добромира, он хочет не тебя. Он хочет то, что даёт тебе цену.

Отталкиваю его руку, рывком встаю. Пиджак соскальзывает на пол.

– А ты? – Сверлю Гордея глазами, зло сжимаю челюсти. – Ты хочешь меня или то, что даёт мне цену?

В уголке его губ дёргается мышца. Едва заметно.

Первая неисправность в безупречном механизме.

– Не провоцируй, Мира, – он резко вжимает свои губы в мои. Поцелуй горячий, почти болезненный. Моё тело дрожит от смеси отвращения, ярости и неизбывного огня желания. Он прикусывает мою нижнюю губу, будто ставит клеймо, и отступает всего на сантиметр. – Запомни: один шаг к Назару, и я закрою тебе весь мир. Поняла?

Молчу.

Гордей давит на плечи, вынуждая сесть на стул.

– Ешь.

– Уже наелась, спасибо.

– Ты ничего не съела за ужином, – накрывает моей ладонью вилку, заставляет пальцы сомкнуться. От тепла его кожи пробивает током. – Ешь.

Поднимает с пола пиджак, встряхивает и возвращает на мои плечи. Тут же разворачивается и уходит.

Я остаюсь одна под холодным светом люстры.

Мне страшно до дрожи в коленях, но ещё страшнее признаться себе, что даже в этой тюрьме часть меня продолжает ждать, когда он скажет, что…

Любит.

А внутри, под ребрами, стук маленького сердечка напоминает о том, что теперь я отвечаю не только за себя.

Кладу ладонь на живот.

Тише, малыш… Мы найдём выход. Обоих королей можно обыграть. Особенно если они не знают, что партия уже началась.

Глава 4

Добромира.

Холл холдинга шумит, как улей, накрытый стеклянным куполом. Лифты гудят, люди шуршат бумагами, но я иду сквозь них, и звуки тонут в вате.

В приёмной фонда «Открытые сердца» меня уже ждут. Этот благотворительный проект – моя гордость и инициатива Гордея. Мы оплачиваем операции младенцам с врождёнными пороками и аномалиями сердца.

Чужие дети на билбордах. Наш ребёнок – всего лишь строчка в расчётах.

Горькая ирония.

Секретарь выкатывает стопку писем.

– Подписи нужны до обеда, Добромира Сергеевна. Партнёры из Германии требуют печати.

Сажусь за дубовый стол, ручка скрипит по бумаге.

Утвердить грант.

Одобрить счёт.

В каждой размашистой подписи нерв. Я решаю чужие судьбы, а свою больше не контролирую.

Последний лист. Ставлю очередную закорючку, сгребаю документы и иду к Гордею, его очередь подписывать. Но в кабинете пусто – муж на срочном совещании.

Направляюсь в противоположную сторону, к кабинету Назара. Из-за приоткрытой двери доносится ленивый свист.

Стучу костяшками пальцев.

– Входи, Добромира, – мурлычет Назар. – А то сегодня в офисе скука смертная.

Полупрозрачные перегородки, стеклянный пустой стол, на котором стоит лишь тонкий ноутбук.

Назар сидит на подлокотнике кожаного дивана, покачивает ногой, словно мальчишка, которому тесно в собственном теле.

– Ну, что там? Фонд опять делает добро? – Улыбается одним уголком рта.

– Добро не делается само, – кладу документы на стол. – Нужны подписи. Гордей занят.

Назар берётся за бумаги, даже не читает. Широкий росчерк, второй, третий.

– Так серьёзно, будто мы действительно спасаем мир, – шутит. – Брат заставил тебя работать секретарём? Тебе к лицу этот мученический блеск в глазах.

– Можно без сарказма? У меня сложный день.

Назар выгибает бровь.

– Хочешь, чтобы я стал серьёзным? Ладно. Зачем пришла на самом деле?

Палец скользит по обтянутой кожей ручке кресла.

В груди барабан.

Скажи. Проси. Действуй!

Глотаю воздух. На языке снова разливается металлический привкус.

– Мне нужен… Пропуск.

– Пропуск? – Хитрый прищур. – В смысле свобода?

Киваю. Слова рождаются тяжело.

– Я ухожу.

Назар присвистывает.

– Ну неужели ты решилась, лапуля? Что скажет наш суровый конунг?