Саяна Горская – Бывшие. Любовь с осложнениями (страница 5)
Нет, я предполагала, что он рано или поздно вернётся в Россию. Но я думала, что первым делом он отправится покорять Москву и крутые столичные клиники. Наша Красноярская больница хоть и частная, хорошая, с новым оборудованием и стильным ремонтом, но всё же простовата по меркам Богдана.
Ну, или нет…
Мимо проходят коллеги, переговариваясь о новеньком нейрохирурге. Кто-то смеётся, кто-то шепчет восторженное «из Цюриха, представляешь?!».
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.
Не помогает.
Реальность расползается по швам.
Тащусь вперёд, ничего не соображая.
– Женька! – Догоняет меня Рита. Её лицо светится, глаза горят нездоровым энтузиазмом. – А ты чего даже ничего не сказала?
– По поводу?
– Ну… Новенький! – Она едва не подпрыгивает на месте. – Это что за тестостероновая гора?! Разве нейрохирургам можно быть такими симпатишными? Может, пойти ему свой нервный тик показать? Пусть проконсультирует…
Резко хватаю её за локоть и толкаю дверь сестринской. Вваливаемся туда.
Оглядываюсь, чтобы убедиться, что здесь никого нет.
– Ой, Жень! – Рита обиженно вырывает из моей хватки руку. – Ты чего?
– Чего-чего… Помнишь, я тебе про бывшего своего рассказывала?
Рита хмурится.
– А! Ну, помню. И что?
– Мой бывший… – Взмахиваю в воздухе ладонью, подгоняя Риткин мозг соображать шустрей. – Нейрохирург… Из Цюриха…
Терпеливо жду, пока подгрузится процессор…
– Подожди… – Распахиваются шокировано её и без того огромные глаза. – Так этот Ларионов и есть твой бывший?
– Да!
– Вот блин, – с чувством хлопает себя по лбу. – Титова, ну ты и дура! Такого мужика упустить! Это ж сколько мозгов надо иметь, м?
– Дура, да.
А чего отрицать?
Самая настоящая.
Рита шумно выдыхает и, скрестив руки на груди, смотрит на меня в упор.
– Ладно, тогда демонстрацию нервного тика придётся отложить. Но я одного не понимаю: почему ты всё ещё стоишь здесь? Иди к нему! Иди и скажи, почему ты тогда с ним так поступила!
Кусаю нервно губы до боли.
– Рит, ты правда думаешь, что он станет слушать?
– Ну… Мы можем взять галоперидол в психиатрии, и тогда у него не останется выбора.
– Сумасшедшая ты, Ритка, – не могу сдержать улыбки.
Дверь осторожно открывается.
В проёме показывает голова Расула.
– О, девчонки, – тёмные брови взлетают в приветствии. – А чего вы здесь шепчетесь? Небось, новенького обсуждаете?
Расул заходит, прикрывая за собой дверь.
Он высоченный, под два метра. Даже выше Богдана, наверное.
Плечи широкие, массивные. Глаза такие тёмные, что сливаются со зрачками.
Он выглядит устрашающе, но ровно до тех пор, пока не откроет рот. Как и подобает хорошему кардиохирургу, с сердцем у Расула полный порядок – оно огромное и доброе.
Наверное, поэтому мы так быстро сдружились втроём, и теперь не разлей вода.
– Нет, конечно. Нам этот новенький вообще не интересен, – отрицательно мотаю я головой.
– Расул, ты в курсе, что это и есть Женькин бывший? – Сдаёт меня с потрохами Ритка.
Моргаю ей многозначительно.
Спасибо, блин… Заклюют же теперь меня вдвоём.
– Да ладно?! – Расул в изумлении кладёт ладонь на лоб. – Офигеть! Хочу подробностей!
Я закатываю глаза и плюхаюсь на диванчик.
– Спасибо, Рита. Теперь я знаю, кому нельзя доверять секреты.
– Какие от меня могут быть секреты, а? Я же маг дел сердечных!
– Ты кардиохирург. Это несколько иное.
– Да, я кардиохирург, и каждый день воочию наблюдаю бьющиеся человеческие сердца, – Расул лезет в шкаф на стене, достаёт пакет с печеньем. Философски взмахивает им в воздухе. – Ну, или не совсем бьющиеся. Там уж как повезет. Печеньки будете?
Ритка тянется пальцами в пакетик.
– Да уж, Титова, попала ты, – Расул откусывая печенье, небрежно стряхивает с груди крошки. – Хуже, чем работать со своей второй половинкой, может быть только работать с
– Или полностью игнорировать, – добавляет Рита.
Расул тычет в её сторону крекером, мол, как же ты права.
– Точно! А это ещё хуже. Нет оружия страшнее полного игнора.
С раздражением закрываю лицо ладонями, пытаясь справиться с нарастающим ощущением тотальной беспомощности.
Мой тщательно выстроенный маленький мирок вдруг сдвинулся и накренился. Я больше не чувствую себя в безопасности.
После того, как я вошла в ремиссию, мне пришлось буквально учиться жить заново. Искать внутри себя опору, выстраивать надёжный фундамент.
Болезнь подкосила меня во всех смыслах, а тяжёлый разрыв с Богданом оптимизма не добавлял.
Стыдно признаться, но иногда я даже ловила себя на мысли, что не хочу без него…
Не хочу.
Но упорно вставала, расправляла плечи и снова и снова шла в свои страхи.
А теперь… Теперь снова смута и хаос.
Он так близко, на расстоянии вытянутой руки, но никогда не позволит мне к себе прикоснуться.
– Господи, вы только хуже делаете! Вы же друзья и должны меня поддерживать!
– Так мы поддержим. Конечно. Но это не отменяет того факта, что ты попала. Может, тебе перевестись по-быстренькому, м? Куда-нибудь, скажем, в Якутию?
Расул хмыкает, довольный своей шуткой, но его взгляд тут же смягчается.