Саяка Мурата – Земляноиды (страница 31)
Я села в электричку, доехала до станции «Мирай Нью-Таун» – и на выходе из турникетов наткнулась на семью Игасаки-сэнсэя, раздававшую очередные листовки. Люди шагали широкой рекой, не замечая в упор перекошенных горем лиц пожилой супружеской пары, и неловко уворачивались от старческих рук, торопливо совавших им в пальцы бумажки с требованиями сообщить какую-то «правду». Сразу после инцидента над горем родителей убиенного Игасаки-сэнсэя обрыдался весь город. Но время шло, а неуёмная парочка всё протестовала, рассовывая свои бумажки, пока не превратилась в местных блаженных.
Проходя мимо, я покорно опустила взгляд, свято надеясь, что они не узнают меня, и зашагала домой.
Знание о том, что организм, унаследовавший их гены, убит, озадачивает людей и сильно их возбуждает. Энергия скорби и ярости приводила семью Игасаки-сэнсэя в движение, начиная со дня его смерти и до сих пор.
Вокруг станции всё было уже совсем не так, как в детстве: нависали торговые центры, бурлили бутики, радостно шумела толпа. Вокруг всё блестело от рождественских декораций, среди которых разгуливали, держась за руки, дети с родителями и влюблённые парочки в школьной форме.
День за днём Фабрика прилагала всё больше усилий, чтобы разнести по белу свету идею о том, как же это прекрасно – влюбляться, и как же здорово в результате этой влюблённости произвести на свет ещё одного земляноида.
Мой репродуктивный аппарат давно настроен и готов к работе. И срок годности его не вечен. Если я не буду делать вид, что пользуюсь им для процветания Фабрики, от меня начнут избавляться.
Утром, когда я проснулась, муж суетился в прихожей, уже готовый к отъезду.
– Может, позавтракаешь на дорожку?
– Да ладно, я уже вызвал такси. Вернусь через день… Выполню, что задумал, и сразу назад.
– Что ж. Удачи тебе!
Едва он исчез за дверью, сверху спустился Юу.
– А Томоя где?
– Уехал.
– Что, уже? Я же сказал ему, что у меня для него подарок!
– Он так торопился…
Юу вздохнул.
– Ну тогда… я и сам после завтрака уеду отсюда.
– Куда?
– Прогуляюсь под горой. Заночую в гостинице.
– Но… почему? Зачем?
– Ты что, и правда не понимаешь, почему нас нельзя оставлять в этом доме один на один?!
Наши с мужем слова до Юу не долетали. Что бы ни творилось вокруг, он прислушивался только к сигналам Большого Мира. Его форматирование завершилось успешно, и я завидовала ему.
– Может, в гостиницу лучше мне? Это же я здесь главный паразит!
– Но ты не водишь машину! Автобус ходит только раз в день. Легче мне уехать! – бросил он раздражённо и поплёлся в ванную.
Что ж, подумала я. Раз от меня сплошные неудобства, хотя бы завтрак приготовлю нормальный. Я двинулась на кухню, но с улицы вдруг послышался звук подъезжающего автомобиля. Я вышла из дома посмотреть, кто это, и увидела незнакомое оранжевое авто.
Из машины вышел загорелый мужчина. Завидев меня, он несмело шагнул в мою сторону с явным подозрением на лице.
– Ёта? – вырвалось у меня, как только я узнала его. Ёта был старшим сыном дядюшки Тэруёси – и главным заводилой всех летних забав моего босоногого детства.
– Нацуки? – удивился он.
Я кивнула.
– Что ты тут делаешь?
– Провожу с мужем отпуск!
– А где тогда Юу?
– Да в доме же…
Ёта был явно чем-то встревожен. Но тут из-за двери выглянул Юу.
– О! Ёта? Как раз вовремя! Может, вместе позавтракаем? Я выезжаю, как только поем!
– Не вопрос, но… где же муж Нацуки?
– Ты всё пропустил. Он только что уехал по делам в столицу, до завтра его не будет. Вот я и решил: переночую пока где-нибудь под горой…
– Да, хорошая мысль. Хотя муж тоже хорош! Вы, конечно, брат с сестрой, но всё же двоюродные. Оставлять вас на ночь вдвоём – разве это
– Вот и я так подумал… – ободрённо хмыкнул Юу.
Чувство нормальности Ёты, похоже, весьма гармонично сочеталось с чувством справедливости Юу. Видимо, это и цементировало их дружбу. По крайней мере, Юу в компании с Ётой держался гораздо спокойнее.
В очень мягких формулировках Юу объяснил другу детства, куда и зачем так срочно уехал мой муж. Рискованное слово «инцест» он заменял на нейтральное «бизнес» – и пристойность этой истории для ушей Ёты была спасена.
– Ну, если так, ничего не поделаешь… – протянул Ёта, вроде бы удовлетворённый тем, что услышал. – Но тогда почему не остановишься у меня? Зачем тебе тратиться на гостиницу?
– Ну, если ты не против, я был бы рад!
Ёта теперь обитал с женой и детьми в Уэде. Я всегда поражалась, сколь безупречно он функционирует как компонент.
– Прости, Нацуки, – сказал он. – Кажется, я сейчас наговорил лишнего… Но, видишь ли, после того, что между вами случилось, нам всем запретили приезжать на лето в Акисину. Я долго не знал почему и очень по всем скучал… А потом умерла Бабуля, и на похороны приехали все, кроме тебя. Когда я спросил, почему тебя нет, мой отец сказал, что я уже взрослый и должен всё понимать. И объяснил мне, что же на самом деле творилось той ночью, после Дедулиных похорон… Если честно, я был в таком шоке, что меня чуть не вырвало!
Юу слушал всё это, глядя куда-то в сторону и задумчиво кивая. Казалось, ему нравится то, что он слышит, пусть даже сам он в этой истории выглядел жалковато. Но как только он видел нас с мужем вместе, всякая тревога тут же улетучивалась из него; он как будто снова верил в себя. Он знал, что нормальность – это инфекция и бороться с ней лучше не в одиночку. Возможно, именно Ёта после их новой встречи впервые стал заряжать Юу той самой нормальностью, которой Юу так жаждал все эти годы.
– С тех пор как Юу сюда вселился, это место не выходит у меня из головы! – не унимался Ёта. – Начал заглядывать сюда, снова и снова… А теперь ещё и тебя здесь встретил! Да у меня от вас уже мурашки по всему телу!
– Знаю, знаю… – протянул Юу, подливая Ёте свежего чая.
– А вы что же, так с тех пор и не виделись?
– Нет! С той ночи мы не общались больше никогда, – мгновенно ответил Юу.
– Да уж, я представляю… – сочувственно хмыкнул Ёта. – Твоя мама с тех пор к нам больше не приезжала. Вся семья практически изгнала её. Даже о том, что это был суицид, я узнал только в день её похорон.
– Тётя Мицуко… покончила с собой?!
Новость оглушила меня. Сестра мне об этом не рассказывала никогда.
– А ты что, не знала? – Юу уставился на меня. – Неужели тебе никто не сказал?
– Нет!
– После этого всё семейное дерево развалилось. Никто ни с кем не встречается. И я уверен, что всё это наша с тобой вина… – пробормотал Юу.
– «Наша вина»? Вот, значит, как ты на это смотришь?
– Ну конечно! А кто на это смотрит как-то по-другому?!
Юу заглянул мне в глаза.
– Мы ошиблись тогда. Мы были неправы.
Я сглотнула, собираясь ему возразить, но Ёта решил сменить тему.
– Как же он теперь одряхлел, наш домище! – воскликнул он, разнимая нас взглядом, как сцепившихся хулиганов. – Татами в алтарной совсем истёрлись… Кто из вас может поверить, что в этой гостиной когда-то играла вся орава наших кузин и кузенов?
– Я не могу! – хором отозвались мы с Юу.
– А какие мы жгли фейерверки! Летом, в саду… Как чудесный сон наяву!
Юу прищурился, копаясь в воспоминаниях.