Савва Раводин – Коридорные дети (страница 5)
Соловей начал читать с выражением, как в школе на уроке литературы:
– Нет, – отверг Чалый. – Это слишком заумно, надо попроще. Что ты все время выебнуться пытаешься?
– А что, по-твоему, все должны писать, как Цой? – парировал Соловей.
– А чем тебе Цой не нравится? Обоснуй!
– Цой мне нравится, но я на него не хочу быть похожим!
– Бодрящего винца? – вновь вмешался Федор Иванович. – За дружбу.
«Коридорные дети» снова выпили – репетиция была в разгаре. Спев еще раз «О Кавказе» и концептуальную «Босиком по траве», группа решила, что в этой комнате собрались три гения…
И именно в это время пришли родители Феди. Было слышно, как открывается входная дверь.
– Быстрее в окно! – прошипел перепуганный Федор Иванович. – Отец увидит, что мы пьем, – убьет!
– Хватит пить, давай бухать! – глупо выкрикнул Чалый и упал под стол.
Соловей почему-то последовал его примеру. Федор Иванович хотел было подняться, но не смог. Родители, заглянув в комнату к сыну, лишь развели руками. Подходящих слов у них не было – одни междометия.
– Федя, – послышался заплетающийся голос Чалого. – Ты же говорил, что винцо бодрящее… Почему я тогда не бодр?
– Наверное, виноваты моченые яблоки, – сделал вывод Федор Иванович и отключился.
Через пару минут «Коридорные дети» спали в полном золотом составе.
Эстонский мангуст
– Алло, Чалый? Что делаешь?
– Помидоры ем.
– А еще?
– Носки глажу!
– Бери водки и приходи к семи!
– И что у нас за мероприятие? Пьянка с гитарой или репетиция с водкой?
– Будем «Программу „А“» смотреть! Сегодня «Алиса» в прямом эфире!!!
«Программа „А“» была культовой программой девяностых. Друзья смотрели ее каждую субботу, записывали все происходящее на магнитофон. Именно в «Программе „А“» можно было увидеть живые выступления наиболее значимых персонажей отечественного рок-н-ролла, в том числе и упомянутую «Алису». Потом, кстати, этот концерт был издан и стал известен под названием «На Шаболовке».
Чалый пришел, как условились, к семи. В одной руке он держал пакет с бутылками, в другой – магнитофон «Азамат».
– Мы вместе! – крикнул он с порога.
– Но не знаем, в каком, – отозвался Соловей. – Заходи уже.
Прошли на кухню, где все уже было приготовлено: квашеная капуста, гитара и вишневый компот.
– Только давай не сразу напьемся, а то до концерта еще далеко! – Соловей явно что-то предчувствовал.
– Давай напьемся постепенно, если получится. Но я не хочу, чтобы наше мероприятие проходило слишком сухо!
…Через час подошел Федор Иванович. В его пакете звенело еще сильнее, чем у Миши.
– Желаю, чтобы все! – произнес свой первый тост «профессиональный гитарист».
– Не возражаем!
И дальнейшая часть вечера для некоторых прошла не по-детски быстро. Говорили о музыке, закусывали квашеной капустой – но почему-то у Соловья случился провал в памяти и до концерта «Алисы» он «не дожил». Как потом шутили друзья – «эстонский мангуст уснул в прыжке». «Прыгал» он, кажется, за закуской…
Утро, как всегда в таких случаях, наступило неожиданно. В дверь настойчиво позвонили. Так звонят милиционеры и коммунальные работники.
– Кто там? – спросил Соловей осипшим голосом.
– Это тетя Тоня, дворничиха. Помоги, пожалуйста, а то снегу нападало, мне одной не справиться.
Каково же было удивление Чалого, когда он вышел утром за пивом: во дворе Соловей самоотверженно пыхтел с огромной лопатой.
– Что может быть лучше, чем уборка снега с похмелья? Ты чего с утра пыряешь?
– Помогаю со стихией бороться!
– Кажется, стихия тебя поборет, ты явно не форме… А я сейчас еще раз вчерашний концерт слушал – вот же круто!
– А со мной что случилось?
– Не дождался встречи с прекрасным и уснул в капусте. Мы с Федей ко мне перебрались. Сейчас лежит на моем диване, ухи просит. Давай завязывай людям помогать, пошли похмеляться.
Соловей все-таки честно докидал снег и присоединился к друзьям. Воскресенье прошло в легком угаре. Пили немного, исключительно для веселья. И весь день звучала вчерашняя «Алиса». Особенно «Коридорным детям» нравилась песня «Поезд», более известная как «Паскуда».
Знай, паскуда, вольных!
Вольных знай!
В Москву
Не надо думать, что Соловей напивался каждую субботу и у него не хватало сил посмотреть «Программу „А“». Как раз наоборот – «Программа „А“» была священна, ее просмотр напоминал ритуал язычников.
И однажды в своей любимой передаче Соловей увидел Костю Кинчева. Лидер «Алисы» приглашал на ближайший концерт, «грандиозный, как всегда». Соловей тогда решил, что поедет в Москву, чего бы ему это ни стоило.
Между тем поехать в столицу оказалось не так уж и сложно. Родители дали денег на билеты, друзья скинулись на экипировку и музыкальные записи. Сутки в поезде – и Соловей уже гулял по Красной площади.
Москва середины девяностых была одной сплошной барахолкой… Впрочем, как и сегодня. Еще запомнились акционеры «МММ», которые митинговали на Варшавском шоссе и как «истинные партнеры» требовали вернуть свои деньги.
– Руки прочь от Мавроди! – грозно скандировала толпа.