Савушка – Эридон. На весах судьбы (страница 12)

– Другого способа нет, времени мало. Ты же понимаешь, кто первым окажется под ударом, если они воспользуются правом возмездия?

На лице отца мелькнуло раздражение.

– Закон я знаю. Возмездие не распространяется на правителя и наследника.

– Но на Астру распространяется, – с нажимом подметил я. – Она больше не наследница.

Глаза отца полыхнули:

– Таргадаэн этого не сделает!

– Возможно. Но Совет Драконов воспользуется своим правом, – возразил я. – Ты сам видел их лица сегодня: они против её связи с Риансом. Астра стала для них реальной опасностью. Таргадаэн вынужден будет подчиниться Совету согласно закону драконов. И право возмездия станет для них идеальным инструментом, чтобы отомстить нам.

Аббадон резко провёл рукой по столу, отчего один из свитков упал на пол.

– Я не отдам им дочь, – в низких глухих интонациях отца прозвучала угроза.

– Я знаю, – произнёс я мягче, но не собирался уступать. – Но тогда ты нарушишь один из пяти законов Эридона. А это уже вызов не драконам, а всем государствам. И этот шаг приведёт нас к новой, ещё более жестокой войне.

В кабинете повисло молчание, нарушаемое только потрескиванием поленьев в камине. Я буквально физически ощущал пустоту между мной и отцом, но другого решения не видел.

На мгновение в глазах повелителя мелькнула тень сомнения.

– Совет не решится, – повторил он, пытаясь убедить то ли меня, то ли себя. – Это навсегда сделает нас врагами. Почему ты в этом так уверен?

Я вдохнул, позволяя словам выйти с той тяжестью, которую они в себе несли:

– Потому что я это видел.

Закрыл глаза, и холод знакомой силы коснулся висков. Видения никогда не приходили по моему желанию, но то, что в них было, невозможно забыть. Они всегда сопровождались некоей короткой информацией, возникающей в голове по принципу: «Если…, то…». Именно так передо мной однажды возник зал Совета в Драэль-Море.

Высокие колонны, мерцающие кристаллы в потолке, жёсткие лица членов Совета Драконов, каждый из которых нёс в своём решении вес тысяч голосов. Сквозь общий шум слова звучали ясно:

– Возмездие должно быть исполнено.

Драконы наклоняются друг к другу, перешёптываются, переглядываются. В их взглядах проявляется единое решение.

А потом передо мной возник образ Астры: не она сама, не реальность, а второе видение, как символ того, кого они выбрали. Её рыжие пряди горели огнём в мраморном полумраке, словно пламя на жертвенном алтаре. Она стала их целью, потому что воплощала угрозу, которую они хотели устранить.

И ничто не могло изменить их решения. Ударом молота о каменный постамент они утвердили смертный приговор моей сестре.

Я резко зажмурил и открыл глаза, возвращаясь в кабинет. Сердце усилило ритм, но я не позволил тревоге проявиться в голосе:

– Если мы не добудем доказательств существования братства, Астра станет той, чью кровь они потребуют.

***

Тишина моих покоев походила не на умиротворение, а на неспешный ход древних часов: огонь в очаге потрескивал так, будто отсчитывал секунды до рассвета. Этот звук напоминал мне, что у времени есть привычка карать тех, кто медлит, и щадить тех, кто идёт вперёд без оглядки.

Аббадон, выслушав мои доводы насчёт Хелены, согласился с её кандидатурой. Он доверял Ха́ймеру, а Хел всегда была больше похожа на дядю, нежели на отца: и внешне, и складом характера. Там, где другие спорят, она, сделав поправку на ветер и расстояние, отпускает тетиву.

Как я и предполагал, насчёт За́рена повелитель не оставил простора для диспута: телохранитель Астры идёт с ней – точка. А вот имя Андраса он пропустил через тяжёлое: «Подумаю». Я понимал отца. Его доверие к мрачному было подорвано, но я твёрдо знал, что в тот день меня не спас бы ни один телохранитель: ловушка была выстроена так тонко, что обвинять можно разве что судьбу, да и то без надежды быть ею услышанным.

Я вспомнил обрывок видения, что пришло ко мне за несколько часов до случившегося в Драэль-Море.

Сначала накатывала гарь… Потом проступало пространство, в котором бесконечно тянулись чёрные поля, а вместо городов торчали обугленные остатки стен; мосты проваливались, точно пасти, которым давно уже нечего было поглощать; дороги, когда-то знавшие караваны и смех, лежали немыми уродливыми шрамами.

Там, где когда-то жили, трудились, веселились, стояла гнетущая тишина. И бессчётное количество мёртвых… А те, кто ещё дышал, глядели пустыми глазами, будто жизнь внутри них выжгли дочиста…

Я узнавал места по очертаниям разрушенных зданий, по ходу рек, и от этого узнавания холодела кровь…

Всё это произошло бы с Долиной, не выйди я тогда к Риансу и не исчезни потом на пятнадцать лет. Каким образом это связано, понять ещё предстоит. Но мои видения, сколь бы странными они ни казались, до сих пор ни разу не солгали, а значит, существует связь.

Чтобы не допустить этого кошмара в реальности.

Я поднялся с кресла и прошёл к столу у окна. Провёл пальцами по кромке шкатулки, охранное плетение откликнулось, узел послушно ослаб, контур распался.

Внутри шкатулки лежал мой старый блокнот: кожа потемнела от лет и дорог, на обложке в одном месте остался подпаленный след (память о ночи в лесу, которую я не стал стирать, чтобы сохранить историю), корешок прошит простой льняной нитью, без золота и завитков, зато крепко. Тонкий ремешок застёжки держится на медном штифте, чуть позеленевшем от времени. Бумага плотная, с неровным кромочным срезом: если провести по краю, как будто шепчет под пальцами, одобряя прикосновение.

Развороты страниц хранили мои годы: стремительным почерком было написано то, что я успевал записывать, пока видение ещё держало за горло. Ломкие линии получались тогда, когда приходили какие-то обрывки и приходилось ловить их, как рассыпающийся карточный домик. Пометки на полях, стрелки к «сверить у Дара», «сопоставить с архивной картой Эридона», редкие рисунки карандашом…

Я открыл блокнот на сегодняшних записях.

«Состав отряда: я, Астра, Зарен, Андрас (добиться утверждения), Хелена.

Ожидаемые решения драконов: Рианса постараются удержать в Небесном Граде. Когда попытки не увенчаются успехом, приставят того, кто будет наблюдать, но не помогать. Вероятнее всего, он будет на стороне тех, кто хочет убрать Астру из жизни Рианса.

Никлас по линии оборотней – связующее звено между драконами и демонами, так как не относится ни к одному из них (его присутствие однозначно будет разряжать обстановку, а в её накале я даже не сомневаюсь).

Первый ход: начать с Топей, где я зафиксировал всплеск новой магии.

Попытаться снова попасть в катакомбы по следу моей магии (вероятность невелика, они наверняка сменили защитные чары, но попытаться сто́ит).

Срок: десять дней».

Каждый прожитый впустую день будет шагом навстречу возмездию, где первая стрела полетит в мою сестру.

Пролистнул дневник чуть назад: меж страниц лежал мой давний набросок женского медальона. Он появился в ту минуту, когда в одном из видений мне предельно ясно дали понять: без этой вещи Астра погибнет. И хотя ни «когда», ни «кто» не прозвучало, я понял главное и сразу начал поиск. Сходство с родовым артефактом бросалось в глаза без всяких подсказок, рука сама вывела контур.

А дальше потянулись годы: я перерывал фолианты и древние свитки, собирал уцелевшие записи, выписывал едва заметные пометы на полях. Пять лет ушло на поиски, но я отыскал не только сам медальон, но и считавшиеся потерянными записи моего прапрадеда о роде Ш’эрен: обрывки, клочки, вырванные откуда-то страницы. И со временем из этой россыпи сложилась картина, которую я теперь держу при себе.

Рядом с рисунком – мои вопросы, которые возникали по мере поисков: «каким образом медальон был утерян», «кто был его последней владелицей» и рядом спустя месяцы – ответ: «Вианна Ш’эрен, супруга Абресса Ш’эрен, нашего прапрадеда. Судя по имени Вианны, она не была прямым предком рода13, им был Абресс». «Как соотносится утерянный артефакт с жизнью Астры?», «Сколько у меня времени, чтобы найти медальон?» – я усмехнулся самому себе, заметив старую привычку: когда ответ не приходит, я добавляю ещё один вопрос, превращая тяжесть мысли в конструкцию, которую можно переносить из одного дня в другой как ориентир для поиска.

В дверь коротко и знакомо постучали. Аккуратно застегнув ремешок, я вернул блокнот в шкатулку, затянул охранный узел и махнул ладонью: створки отступили, впуская Астарту внутрь. Сестрёнка вошла, обеспокоенно глядя на меня, но стоило ей перевести взгляд на кровать, как она опустила глаза.

– Не переживай, – мягко сказал я, уловив причину смятения, – простыни и покрывало уже сменили.

– Прости… нам с Риансом не стоило… – пробормотала она, цепляя прядь за ухо.

– Я прекрасно знал, на что шёл, когда запечатывал двери, – перебил я и, не удержавшись, позволил себе совсем не братскую, а чисто заговорщическую улыбку.

– И в другой раз, братец, – вставила она ответным словесным укусом, который я в ней обожал и терпеть не мог одновременно, – запечатывай не только двери, но и собственную совесть, чтобы потом не приходилось делать вид, будто ты тут ни при чём.