Савиор Пиротта – Проклятие крокодила (страница 3)

– Приходи завтра ко мне во дворец, – пригласил принц Хаэм. Он снял с пальца кольцо и вручил Ренни. Кольцо было большое, серебряное, украшенное синей резной лягушкой. – Покажешь это стражникам, и они тебя впустят. Я работаю над одной картиной, украшающей стену у меня в библиотеке. На ней изображён бог Тот, изобретающий письменность. Мне бы хотелось услышать твоё мнение.

– Благодарю, ваше высочество, – сказал Ренни. Он едва не надел кольцо на палец, но потом передумал и аккуратно спрятал в сумку. Он не хотел рисковать – вдруг потеряет или, что ещё хуже, кольцо украдут на улице.

Принц Хаэм собирался сказать что-то ещё, когда фараон поднял руку, останавливая его. Он глядел прямо на клонящееся к закату солнце, заливающее коридор.

– Неужели?.. – пробормотал он, торопясь ко входу.

Жрец с зонтом поспешил следом.

– Ваше величество, в чём дело?

Фараон остановился у входа в гробницу.

– Поверить не могу, что ошибся в расчётах! – ахнул он. – Лучи заходящего солнца не падают прямо на мою гробницу.

Ренни понял, что имеет в виду фараон. Было очень важно, чтобы священные здания были правильно выровнены по солнцу и звёздам. Так, когда фараон умрёт, их свет сможет пролиться на его гроб, наполняя всё вокруг магией. Фараон сам делал расчёты для новых храмов и гробниц на пышных церемониях в присутствии самых влиятельных людей страны.

– Немедленно призовите господина строителя и господина архитектора! – велел фараон юному жрецу. – Боюсь, вход придётся перенести!

2. Кормление ибиса

Маху лежал, растянувшись, на спине и крепко жмурился от полуденного солнца. Может, сезон наводнения и наступил, но жара по-прежнему стояла жуткая. В Чёрной Земле всегда стояла жара, если только не отправиться на север. Маху слышал, что там, где земля встречается с открытым морем, часто бывает прохладно. Иногда там даже идут дожди в жаркий сезон. «Представь, как стоишь в открытом поле, – подумал Маху, – позволяя прохладной чистой воде струиться по твоим лицу и спине. Воде, которую ты не накачал собственноручно из-под земли!»

Лодочка Маху покачивалась на водах Итеру, Великой Реки [15]. Он привязал её к дереву, чтобы не унесло течением. Полоска песка, на которой он обычно держал лодочку, скрылась под водой.

С тех пор как его отец, позолотчик, умер, обязанность обеспечивать мать и младшего брата легла на плечи Маху. И зарабатывать он мог, лишь трудясь в полях, которые сейчас погрузились под воду. Когда вода сойдёт, останется жирный слой грязи, идеальный для посевов. Маху будет копать и рыхлить землю, сажать растения от рассвета до глубокой ночи.

Маху вздохнул. Фермером он был неплохим, но сердце его лежало к другому. Он мечтал стать моряком. Но бедняк без связей или влиятельных друзей мог попасть в команду, лишь подкупив капитана подарком. А у Маху ничего не было.

Он с горечью подумал о том, как пытался заполучить подходящий для капитана подарок. Чтобы заплатить за него, он заставил своего младшего братишку Ренни украсть сокровище из гробницы одного генерала. Вот только Ренни по ошибке своровал скарабея сердца, и ка его владельца, умершего генерала, стал их преследовать.

Маху, Ренни и их подруга принцесса Балаал оказались в огромной опасности. Маху знал, что больше никогда не пойдёт на такое, как бы сильно ему ни хотелось исполнить мечту.

И всё же Маху рассчитывал, что однажды попадёт на корабль и отправится в плавание по безкрайнему морю. Даже боги не в силах помешать тебе осуществить что-то, если ты действительно этого хочешь.

Вода пошла рябью: возле лодочки Маху опустилась стайка птиц. Он сел, ожидая увидеть клацающих мощными челюстями крокодилов. В это время года крокодилы толстели, находя лёгкую наживу среди потревоженных наводнением рыб, птиц и людей.

Удивительно, но крокодилов не было. Птицы же оказались ибисами, с длинными загнутыми вниз клювами и маленькими глазками-бусинами. Перья у них на головах и шеях были черны как сажа, но крылья сияли ярко-белым.

Берег скрылся под водой, и бедняги не могут найти крабов полакомиться, осознал Маху. Он выудил из сумки кусок чёрствого хлеба и разломал его на куски, а потом бросил в воду.

Ибисы накинулись на хлеб, клекоча и щёлкая длинными клювами.

Один из них повернулся к Маху и уставился на него глазом, обрамлённым красным. На миг у мальчика появилось жуткое ощущение, что этот глаз человеческий… и что он где-то видел его раньше. Потом это ощущение прошло. Ибис моргнул и отвёл взгляд.

«Я схожу с ума, – подумал Маху. – От скуки совсем рехнулся. Надо бы заполучить подарок для капитана, и побыстрее».

3. Аудиенция у принца Хаэма

– Жаль, что тебе придётся рисовать те прекрасные картины заново, – сказал принц Хаэм, когда слуга поставил перед Ренни чашу. – Ты пьёшь козье молоко с мёдом и корицей?

– Да, пожалуйста, – ответил Ренни. Корицу – пряность, которую могли себе позволить только очень богатые люди, – он никогда раньше не пробовал. Он отхлебнул напиток – сладкий и ужасно вкусный. – Жаль, – согласился Ренни с принцем Хаэмом, – но зато я смогу нарисовать картины ещё лучше. Мне много что хотелось исправить в своей работе.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – похвалил принц. – Всегда стремиться к лучшему. – Он задумчиво сделал глоток из своей чаши.

Ренни огляделся. Сегодня утром он явился к одному из многочисленных входов для слуг во дворец фараона. Однако стоило ему протолкнуться через толпы рабов, снующих туда-сюда, ему велели отправляться к главному входу, к передней двери, которой пользовались важные люди и гости семьи фараона. При виде его скромной одежды стражники ухмыльнулись, но немедленно провели его внутрь.

– У меня в коллекции больше двух тысяч свитков, – сказал принц, указывая на высокие полки у одной стены просторной комнаты. – Мне нравится читать и записывать все факты, которые я узнаю. – Он постучал себя по груди. – Однажды это сердце состарится и начнёт всё забывать.

– Я никогда раньше не видел столько мудрости в одном месте, – признался Ренни.

– Мы думаем, что стоит записать что-то – и оно сохранится навсегда, – продолжал принц. – Но это неправда. Много свитков было утеряно или уничтожено в потопах и пожарах – или просто выброшено невежественными людьми. Я считаю своим долгом защищать письмена нашего великого народа. Ведь, в конце концов, боги благоволят нам больше, чем другим народам, и нашу мудрость нужно сохранить для будущих поколений. Ты согласен?

– Да, абсолютно, – ответил Ренни, делая ещё один глоток молока.

– Я приобретаю свитки везде, где могу найти. – Принц Хаэм наклонился к Ренни и прошептал: – Иногда, должен признаться, я даже иду на воровство. Или, по крайней мере, велю украсть для меня свитки. Ты поразишься, узнав, сколько ценных свитков пылятся в забытых библиотеках, выцветая, лишь потому, что их жадные владельцы отказываются с ними расстаться. Удивительно, до чего люди беспечны, когда дело касается свитков. Свитки валяются в самых неожиданных местах. Однажды я посещал одну ферму, и клетку с перепёлками там выстилал старый папирус. Фермеру его отдали в обмен на зерно. Я заметил на папирусе письмена и спас его. Оказалось, это древние стихи. Конечно, как принц, я мог бы приказывать людям просто отдавать мне всё, что я пожелаю, но это было бы злоупотреблением властью. Отец был бы недоволен. – Он подмигнул Ренни – тот выглядел шокированным. – Ты находишь возмутительным, что принц, особа царских кровей, даёт работу обычным ворам?

– Нет, – ответил Ренни. – Я…

– Люди думают, будто быть принцем весело – живёшь себе во дворце, пока вокруг тебя хлопочут сотни рабов и слуг. Но на самом деле это всё равно что жить в позолоченной клетке. Существует столько правил, которые нужно соблюдать, столько повседневных вещей, которые не может делать принц, а обычный человек воспринимает как должное. Например, я не могу взять и отправиться на прогулку. Всё должно быть тщательно спланировано заранее. Поэтому я нахожу приют в свитках. Это моё убежище.

Ренни, который всегда полагал, что быть принцем значит делать что вздумается, лишился дара речи. Судя по всему, принцу Хаэму было очень одиноко. Возможно, поэтому он разоткровенничался с совершенно незнакомым человеком.

– Древние люди говорили, что мудрость – это дыхание самих богов, – продолжал принц. – Сохраняя её, я помогаю богам. Ты так не считаешь?

– Считаю, – пробормотал Ренни.

Принц указал на громадный деревянный сундук в дальней части комнаты.

– Мой отец думает, будто я собираю мифы и легенды о богах. И это так, но ещё я собираю более важные свитки. Старый друг моего отца однажды сказал мне, что знания в руках дурных людей могут стать очень опасными. Поэтому у меня есть этот сундук. – Он улыбнулся. – Давай, открой его. Даю тебе царское разрешение.

Ренни подошёл к сундуку и попытался откинуть крышку, но та, казалось, заклинила.

– Он заперт, – расплылся в улыбке принц. – Никто, кроме меня, не может его открыть. Видишь, все секреты внутри него в безопасности.

Его перебил раб, вежливо кашлянувший из дверного проёма.

– Ваше высочество, ваша матушка, царица Иситнофрет, желает поговорить с вами.

– Сейчас приду, – ответил принц.

Он повернулся к Ренни.

– Жаль, я не успел показать тебе свои наброски с Тотом, изобретающим письменность. Картина будет на той стене, над полками. Ты просто обязан снова навестить меня как-нибудь. Просто покажи моё кольцо у входа. Я ожидаю доставку кое-чего очень интересного и хотел бы показать это тебе.