Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга вторая. Американский пирог (страница 18)

– О, тот самый Майкл, который в Нью-Йорке на шоу пел слезливые песенки! – глумливо проговорил Ри́ко и засмеялся, а его друзья как по команде подхватили его смех.

– Трейси мне много о тебе рассказывала. Когда мы с ней оставались наедине.

– Ну, ты меня понимаешь, амиго?!

– Она говорила, что ты раньше неплохо двигался.

В его тоне прозвучала такая издевательская насмешка, что у меня сжались кулаки. Джеймс нервно кашлянул.

– Похоже, ты весельчак, парень, – сказал я, держа его взгляд.

– Ри́ко, если не ошибаюсь?

Ри́ко улыбаясь утвердительно кивнул, не отводя от меня тяжелого взгляда.

– Красивая рубашка, Ри́ко!

– Спасибо, – удивленно поднял брови Ри́ко.

– Такое впечатление, что ты мертвого клоуна ограбил!

Джеймс, прыснул. Ри́ко зло глянул на него.

– А ты наглый, мучачос!

– Но я знаю, что делать с наглыми!

Ри́ко замер на секунду, и его улыбка наконец исчезла, обнажив холодное, злое выражение лица. Его друзья притихли, почуяв, что шутки кончились.

– Пойдем побоксируем, амиго?!

– С удовольствием, малыш Ри́ко!

– Даже так?

– Что ж, я люблю, когда тупые псы лезут в волчью драку, – он медленно снял свою яркую рубашку, под которой оказалась майка, обтягивающая мощный торс, покрытый татуировками. На его плече красовалась цифра «13».Часто испаноязычные уличные банды, которые входят в состав мексиканской мафии или находятся под их контролем, используют для своей идентификации число 13, поскольку оно является порядковым номером буквы «М» в испанском алфавите. На груди у него была татуировка орла и змеи – этот национальный символ Мексики расположенный над пылающим кругом над скрещенными ножами – основной символ мексиканских банд, который её члены используют в своих татуировках.

– Ладно, певец из Нью-Йорка. Давай посмотрим, что ты еще умеешь, кроме острых словечек.

Джеймс схватил меня за локоть.

– Майкл, не надо. Он провоцирует. Он хочет тебя выставить дураком перед всеми.

– Слишком поздно, Джеймс, – я взялся за бинты. Адреналин пульсировал в висках, смывая всю усталость от перелета. Значит, этот тип уже поимел Трейси. И он сейчас стоял здесь, вызывая меня на бой в моем же зале. Отступать было некуда.

В это время из раздевалки вышла Трейси. Увидев сгруппировавшуюся вокруг нас с Ри́ко толпу и меня, бинтующего руки, она замерла, и ее глаза́ расширились от тревоги.

– Ри́ко! Что происходит? – ее голос прозвучал резко, почти срываясь.

– Всё в порядке, ми амор, – Ри́ко обернулся к ней, и его лицо расплылось в масляной улыбке.

– Твой старый друг хочет немного размяться. Показать нам пару боксерских трюков.

И тут до меня, наконец-то дошло. Ее «агрессия» в машине, ее вызов…

Это была не ее агрессия. Это было ее предупреждение.

Трейси посмотрела на меня, и в ее взгляде я прочел тревогу, страх и мольбу:

– Не делай этого, Майкл! – чуть слышно шептали ее губы, в ее глаза́х блестели слезы.

Но было поздно.

– Эх, Трейси! Стоило оставить тебя одну на неделю, как ты умудрилась вляпаться в такое дерьмо, которое и бульдозером не разгрести. И даже не поняла этого.

Я огляделся. Меня плотным кольцом окружила компания Ри́ко. Они стояли с надменными рожами и смотрели на меня ненавистными, колючими взглядами.

Ну, я и попал… кругом не рожи, а сплошные жопы и задницы, – пронеслось у меня в голове,

– Ну, прямо мечта проктолога. Я не сдержал усмешки.

– Давайте, парни, на ринг! – крикнул один из дружков Ри́ко, уже расталкивая зевак.

– Делаем ставки! Singing Майкл против Ри́ко!

Мы поднялись по ступенькам. Освещение над рингом было ярким и слепящим. Ри́ко пружинисто прыгал на носках, разминаясь, его движения были плавными и опасными. Он явно был, неплохим бойцом.

– Три раунда по три минуты, для разминки, амиго? – сказал он, вставляя капу.

Я кивнул, надевая перчатки, которые мне помогал шнуровать взволнованный Джеймс.

– Только чур не плакать и не жаловаться, певец!

Ри́ко подошел вплотную ко мне перед гонгом, чтобы его не слышал рефери:

– После того, как я с тобой разберусь, Трейси будет моей личной сучкой, пока она мне не надоест.

– Но ты ее точно больше никогда не увидишь.

– Понял?

Гонг прозвучал оглушительно.

Ри́ко сразу бросился в атаку, как дикий зверь, почуявший запах крови.

На меня посыпался град пушечных ударов. Воздух свистел, рассекаемый его кулаками, но годы тренировок вбили в меня одно правило: ярость слепа. Уходя корпусом от серии прямых ударов, я почувствовал, как его шнуровка перчатке вскользь обожгла мою щёку, словно наждаком сдирая мою кожу. Весь мир от боли сузился до размера ринга. Где-то вдали кричала толпа друзей Ри́ко, которая подбадривала его, но их голоса потонули в грохоте ударов моего сердца в ушах.

– Просто держись, – пронеслось в голове. – Первая атака всегда самая бешеная.

– Ему нужно немного подустать и тогда он начнет ошибаться.

Я принял несколько жёстких ударов, и во рту появился знакомый медный привкус. Но вместе с болью пришла и ясность, что мои ноги быстрее его и большинство его ударов проваливались в пустоту. А мои встречные были точнее и их тяжесть Ри́ко уже прочувствовал на себе.

При встречных ударах скорость удара удваивается за счет скорости атакующего. Как показывает опыт, самые тяжелые нокауты происходят в результате пропущенных «встречных» ударов в голову, когда атакующий не видит встречного удара и пропускает его, двигаясь вперед со своей атакой, находясь при этом на максимальной встречной скорости.

Минуты тянулись бесконечно. Каждый пропущенный удар отзывался жесткой болью, дыхание становилось тяжёлым и обжигающим, как будто я вдыхал раскаленный песок. Ри́ко снова пошел в атаку. В последнее мгновение я уклонился в сторону от его левой, и его перчатка правой руки со всей силы впилась мне в почку. У меня вырвался хриплый, сдавленный звук, а на лице Ри́ко мелькнула довольная улыбка.

Рев толпы на секунду стих, сменившись возмущенным гулом. Но в это время прозвучал гонг, закончился первый раунд.

Звук гонга прозвучал как удар хлыста, разрывающий время.

На меня внезапно нахлынула вся боль от полученных ударов, а адреналин начал отступать, оставляя после себя дрожь в коленях. Но я увидел, какое облегчение промелькнуло на лице Ри́ко и понял, что он вымотался. Он, поплелся в свой угол, судорожно хватая ртом воздух.

Ко мне подбежал Джеймс, вместе с Харви они усадили меня на табурет. Ледяная вода из бутылки хлынула на мой затылок. Воздух, который до начала боя казался мне прохладным, внезапно стал густым и тяжелым.

– Дыши, Майк, дыши! – хриплый голос Харви пробился сквозь гул в ушах.

Джеймс изо всех сил старательно обмахивал меня полотенцем.

– А ты хорош, Майкл!

– Какого чёрта ты не уехала с Бобом и Ричем на соревнования?

– Он же тебе предлагал.

– Боб, сделал бы из тебя чемпиона.

– А сейчас ты ввязался в очень нехорошую историю, парень.