Савелий Громов – Возвращение в СССР. Книга третья. Запеканка по-русски. (страница 9)
Это тишина тревожила меня больше любых угроз. Это тишина словно затишье перед бурей — каждый день я ждал удара, но не знал, откуда он последует.
Меня так же беспокоило отсутствие результатов переговоров, которые Сидни вёл с фирмой «Мелодия» о выпуске нашего LP (лонг плея) с хитами — а ведь именно от выпуска нашего LP (лонг плея) с хитами зависело всё. Без этой пластинки-гиганта, которую я планировал издать на «Мелодии» в 1978 году, у нас просто не было шансов получить приглашение в СССР.
Идея гастролей в СССР теперь была не просто амбиция, это был отчаянный и возможно единственный ход. Это уже не бегство, а стратегическое отступление на неприступный плацдарм.
Железный занавес, который для других был барьером, для нас мог стать спасительным щитом. Там, куда не дотянутся ни руки мексиканских банд, ни щупальца триады. Там, где мы становились бы не беглецами, а официальными, желанными гостями — артистами, несущими «искусство западного мира». Это был бы не просто гастрольный концерт. Это был бы политический иммунитет высшей пробы.
И именно поэтому задержка с решением вопроса по выпуску нашего LP на Всесоюзной фирме грампластинок «Мелодии» — это не просто досадная бюрократическая проволочка, а смертельная угроза.
Тишина из Москвы была громче любого скандала.
Каждое утро Сидни звонил в офис «Мелодии», и каждый раз разговор был одним и тем же: вежливые, как лезвие бритвы, заверения, что «вопрос рассматривается на самом высоком уровне», что «нужно понимать специфику», что «культурный обмен — дело тонкое». Я слышал, как его голос, обычно бархатный и убедительный, становился тонким, натянутым, как струна, готовая лопнуть. Он уже не торговался за проценты — он умолял о сроках. «Вы не понимаете, — шипел он в трубку, отвернувшись от меня, — у нас нет времени на «рассмотрение». У нас есть окно. И оно закрывается».
И наконец наступил день, которого мы все так ждали: Сидни позвонили из Москвы и пригласили на подписание договора с фирмой «Мелодия».
В тот день Сидни, казалось, помолодел лет на десять. Глаза горели каким‑то безумным огнём, в голосе снова зазвучала та самая уверенность, которая покоряла сердца менеджеров грамзаписи по всему миру. Это был его триумф, его личная победа. Он начал планировать нашу поездку в Москву:
— Необходимо заказать визы, — твёрдо произнёс он, доставая блокнот и ручку. — И не просто визы — дипломатические, чтобы не было проволочек на границе. Я свяжусь с посольством, у меня есть там знакомые.
Он прошёлся по кабинету, составляя список задач и озвучивая их.
— Билеты. Конечно, первым-классом. Нам нужно прибыть свежими, полными энергии. Так, отель… Отель «Метрополь» или «Националь» — это задаст нужный тон нашим переговорам. А может выбрать гостиницу «Россия» — это сейчас крупнейшая гостиница в мире с советским колоритом?
Сидни остановился у окна, глядя на город, будто уже видел перед собой московские улицы.
— Нужно подготовить презентацию с акцентом на культурное сотрудничество, на то, как наш проект станет мостом между Востоком и Западом.
Он обернулся к нам, и в его взгляде читалась гордость непоколебимая решимость.
— И ещё. Нам понадобится переводчик. Не просто человек, знающий язык, а тот, кто понимает музыкальную индустрию, кто сможет уловить каждый нюанс. Я знаю одного специалиста в Нью-Йорке — он работал с Большим театром. Позвоню ему сегодня же.
Сидни сел за стол, быстро набросал первые пункты плана и поднял голову с улыбкой, которой мы не видели уже много месяцев.
— Это будет не просто подписание договора. Это будет начало новой эры.
Сидни был в ударе. Он расхаживал по комнате, словно дирижер перед концертом, раздавая команды и контролируя каждый нюанс. Его энтузиазм был заразителен, и я ловил себя на том, что тоже начинаю предвкушать эту поездку, как какое-то невероятное приключение.
В течение следующих нескольких дней офис Сидни гудел, как пчелиный рой. Звонки, встречи, согласования. Он лично контролировал каждый этап подготовки, не доверяя никому. Ему важно было, чтобы все было идеально. Он хотел произвести впечатление. Он хотел, чтобы этот контракт стал началом новой, успешной главы в его карьере.
Наконец, когда все формальности были улажены. Билеты куплены, визы получены, отель забронирован. Сидни пригласил меня в кабинет. Когда я вошел он откинулся на спинку кресла, выдохнул и произнёс:
— Ну что, дружище, Москва ждёт! Нужно будет обязательно посетить Красную площадь и Кремль. И конечно сходить в Большой театр.
— Звучит как идеальный план! — ответил я, присаживаясь напротив. — Красная площадь в это время года, наверное, особенно красива. Представляю, как она будет смотреться в огнях вечерней подсветки.
Сидни кивнул, его глаза загорелись энтузиазмом:
— Точно! А ещё я вычитал, что недалеко от Кремля есть несколько потрясающих смотровых площадок. С одной из них открывается вид на всю историческую часть города. Обязательно надо туда забраться.
— А как насчёт «русской кухни»? — спросил я, доставая блокнот.
— Возможно, стоит включить в программу какие‑нибудь аутентичные рестораны «русской кухни» или, может, столовые?
— О, это отличная мысль! — Я уже присмотрел пару мест. Есть отличный ресторан на Арбате — говорят, что там обедает дочь самого генерального секретаря, и там подают настоящую русскую кухню: блины с икрой, борщ по‑домашнему, пельмени…
— Уже слюнки потекли, — улыбнулся я.
— А что такое с-т-о-л-о-в-а-я? — Неожиданно спросил Сидни.
— Ну, это заведение общественного питания, где подают относительно простую и недорогую еду в формате самообслуживания.
В отличие от ресторана, в столовой нет официантов. Ты сам берёшь поднос и выбираешь блюда на раздаче. Обстановка простая, без особого декора — главное, чтобы было чисто и это заведение общественного питания, где подают относительно простую и недорогую еду в формате самообслуживания.
Если проводить аналогию с dining room в школе, то советская столовая — это примерно то же самое, но выбор блюд шире, качество продуктов и приготовление, как правило, лучше. Такие заведения популярны у работающих людей, студентов и тех, кто хочет сытно и недорого поесть в течение дня.
Сидни на какое-то время завис, видимо, пытаясь представить себе столовую.
Чтобы вывести его из этого состояния, я спросил его:
— А что насчёт Большого театра? Ты уже заказал билеты?
— Да, на «Лебединое озеро». Представь, удалось достать места в партере! — в голосе Сидни звучало неподдельное торжество. — Это будет кульминацией нашей поездки, уверен.
— Потрясающе! Тогда предлагаю составить чёткий план.
Первый день — осмотр Красной площади и Кремля:
Обзорная прогулка по Красной площади, фото у Мавзолея и Исторического музея;
Собор Василия Блаженного обзорная экскурсия;
Грановитой палаты (осмотр фасада и фото);
Посещение ГУМа — шопинг для девочек.
Второй день — прогулка по Арбату:
Покупка сувениров;
ВДНХа
Смотровая площадка на Останкинской телебашне.
Обед в ресторане «Седьмое небо»
Ужин в ресторане «ПРАГА».
Третий день — Большой театр и экскурсия по Москве:
Автобусная экскурсия по городу (обзор основных достопримечательностей, комментарии гида);
Теплоходная прогулка по Москве реке (панорамные виды на исторический центр, Новодевичий монастырь).
Как тебе такой расклад?
— Идеально! — Сидни хлопнул ладонью по столу. — Осталось только собрать чемоданы — и в путь!
— Москва, жди нас!
Я усмехнулся.
— Ладно, Сидни. Пойду обрадую группу, что мы едем в Москву. С таким графиком им скучать точно не придётся.
Когда я зашёл в студию, группа репетировала. Увидев меня, Эшли обиженно пробурчала:
— Майкл, ну где ты ходишь? Мы уже полчаса репетируем без тебя.
Она отложила бас-гитару, скрестив руки на груди. Остальные — Айрон за ударными, Бекки с клавишами и Дженнифер, перебирающая аккорды на своей старой «Телекастер*» — тоже прервались, смотря на меня с лёгким укором.
Я поднял руки в умиротворяющем жесте, не в силах сдержать улыбку, которая буквально распирала меня изнутри.
— Простите, задержался. Но у меня для вас не просто новость, а бомба.
В студии повисла настороженная тишина. Они знали, что последние недели я вёл какие-то переговоры, но детали были под покровом тайны.
— Помните как мы мечтали, что когда-нибудь нас пригласят в СССР? — я сделал паузу, глядя, как в их глазах загораются первые огоньки понимания. — Так вот, это «когда-нибудь» наступает в понедельник.