Сава Чертков – Мы пережили дождь (страница 2)

Наступил поздний вечер. Небольшое поселение, освещённое сотней маленьких лампочек, виднелось за холмом. Было тихо. Только привычный ветер, шелест серой травы и капающая кровь. Его не было сутки. Никто не заметил.

Молодой охотник не пользовался авторитетом среди своего племени. Недостаточно сильный, недостаточно высокий, слишком худой ещё и с мутацией. Ни одна девушка не захочет создать с ним семью, а ему очень хотелось, особенно с одной определённой.

С самой школы ему понравились её веснушки. Оранжевые пятнышки были рассыпаны по её круглому лицу. На переносице – крупные, на щёчках – маленькие и редкие.

Староста рассказывал, что веснушки всегда появлялись весной, когда выглядывало тёплое солнце и трава зеленела. Она была его весной, его тёплым солнцем.

Собравшись с силами, он заставил себя шагать дальше. Больше некуда и не зачем. За пределами родного дома была лишь безжизненная пустошь и давящая тишина. Выжить в таких условиях в одиночку невозможно.

Деревня представляла из себя собранные в кучу десяток домов, окружённых высоким частоколом. Местами крепость была укреплена железными листами, наверху колючей проволокой. В пяти точках были "опорные башни" – четыре по краям и одна у ворот. Так местные называли лестницу и кривой деревянный настил под крышей из ржавого профильного листа.

Мелкие фонари, работающие от ветряного генератора, развешали по всему периметру частокола, чтобы освещать ближайшие пару метров.

Главные ворота, тяжёлые и толстые, из известного набора материалов – дерева и железа, охранялись четырьмя людьми. Двое снизу, за стеной, и двое на опорной башне, у фонаря.

– Стой, кто идёт? – Грубо спросил крупный мужчина, крепче обхватив копьё.

– Я иду. – Безучастно ответил охотник.

– Кто "я"? – последовал нетерпеливый ответ.

– Я иду, я. Нас тут ста человек не наберётся, не можешь вспомнить?

– Моя задача не вспоминать, а охранять. Назовись или проваливай. – Охранник наклонил своё копьё вперёд, второй последовал примеру. Двое на башне направили в лицо пришедшего яркий фонарь.

Охотник зажмурился, прикрыл глаза больной рукой. Медленно, нехотя, он стянул бандану с головы. В свете фонаря бесцветные волосы засверкали, как первая снежинка.

– А, Беляш. – Удовлетворённо выдохнул охранник. – Чё смурной такой?

– Я Феликс. – Буркнул Беляш. Большей информации говорить не хотелось. – Пропустите, нет?

– Проходи, куда тебя девать. А это чего? Охотился? – Мужчина наклонился, разглядывая оленью ногу. – А остальная часть где? По пути сгрыз?

Дикий гогот охранника прокатился по округе. Второй его поддержал. Двое на башне убрали фонарь и последовали примеру коллег снизу. Тем не менее, копьеносец убрал своё оружие в сторону и пропустил Беляша к воротам. Железо-деревянная махина заскрипела своими цепями. Лениво и медленно она начала подниматься под усилиями двух мужчин сверху, и охотник оказался дома.

III

Первое, что должен сделать каждый Добытчик после вылазки – принести Главному Охотнику добычу. Половина шла на общие потребности деревни, половина делилась между теми, кто участвовал в охоте на зверя.

Покидая деревню для тайной охоты, Беляш представлял, как он принесёт в общий зал Добытчиков огромную тушу, повалит её на обеденный стол, скромно сядет рядом и благодушно произнесёт: "Я возьму себе только 1/6 и рога на трофей, остальное – деревне". Он был бы благородным, уважаемым и мудрым. Сам Главный Охотник признал бы его авторитет и правоту. Наверняка отхватил бы себе бедро и спрятал в своей комнате, но назначил бы Беляша Старшим.

А сейчас, когда через плечо у него висела только 1/6, он не знал, как вовсе это преподносить.

И что говорить? Если болван Охранник задался вопросом, где остальной олень, что спросят другие Добытчики? Ещё подумают, что Беляш сделался падальщиком.

Он шёл по главной дороге, выложенной из мелкого гравия и грязи. Вокруг своим чередом текла вялая жизнь. Знакомая старуха, вредная и злобная, тащила на своё горбу пожитки. Какие–то банки, посуду, мелкие колёса, связанные на манер баранок, бесконечные пакеты и пучки сорняков. Куда она их вечно тащит? В деревне от силы 20 или 30 домов, все друг друга знают. Каждый знает, что у старухи нет ничего ценного, но она всё равно боится воровства и таскает с собой всё. Будь она моложе и сильнее, таскала бы и собственную халупу.

Слева идёт мужчина. Худой, костлявый, безжизненный. Одним словом фермер. Он и ещё несколько глупцов пытаются что-то вырастить в здешних местах. Если удавалось найти до аварийное удобрение, что-то вырастало. Если коровы давали достаточно навоза, вырастало меньше. Без удобрений ничего не росло. Даже вода требовала многоразовой фильтрации и очистки.

Деревня жила только за счёт охоты, древнего аппарата по производству соевого сырья и удивительной человеческой способности – отрицание смерти.

– Эй, красноглазый. – Послышалось за спиной. Беляш знал этот голос и хотел, чтобы ему показалось, но нет. – Ты чё, оглох? Стой, говорю!

Беляш остановился и обернулся. Крепкий, широкий и крайне неприятный парень уверенно шагал к нему. Рядом, по канону, были два его приспешника. Чуть менее крепких, но таких же неприятных. Это был Алексий и его компашка. Вольт и Володя. Продолжать диалог не требовалось. Беляш заранее знал, что его ждёт дальше.

– Чё молчишь? Отвечай, когда Старшие спрашивают.

– Что отвечать? – Безынициативно произнёс Беляш.

– Оглох, что ли?

– Нет.

– А чё молчишь тогда?

– Да вот, говорю вроде.

Алексий замахнулся рукой, Беляш рефлекторно зажмурился и вжал голову в плечи. Трио засмеялось.

– Поменьше базарь. – Алексий блистательно игнорировал противоречия в собственных требованиях. Это часто помогало ему сделать своего собеседника виноватым хотя бы в том, что тот вообще существует. – Чё несёшь?

– Ногу несу. Глав. Охотнику, по всем правилам.

– Чё-то не слышал я об охоте. А ты слышал, Вольт?

– Не-а, не слыхал. – Отозвался Вольт.

– А ты, Володь?

– И я нет. – Прохрипел Володя. Этой осенью Володя переболел ангиной, чудом выжил и теперь только хрипел, а не говорил.

– По каким же ты правилам на охоту ходил, Беляш?

– Я Феликс. – Сдавленно поправил Беляш. – Меня Главный отпустил одного. На разведку. В округе ни одного зверя, я дальше ходил.

– Куда дальше?

– За колючки.

– Ты чё, сдурел?! – Угрожающе закричал Алексий. – За колючками ящериц полно! Решил к нам хищников привести?! Опять оглох? Отвечай!

– Еды хотел принести.

– И как, принёс? – Алексий выхватил у него оленью ногу. Уставшие от суточного путешествия и ослабленные взрывом руки Беляша без сопротивления выпустили добычу. – Это еда, по-твоему? Небось у ящериц забрал?

– Нет. Я… – Тут Беляш понял, что вообще не думал насчёт легенды и выдал первое, что пришло в голову. Правду. Почти правду. – На него спутник упал. Я зверя выследил, а когда хотел прибить – на него спутник упал. Всё, что осталось.

Трое парней с секунду молчали, переглянулись и начали безостановочно смеяться. Вольту было так смешно, что он согнулся и опёрся руками о колени, а Володя начал кашлять и смеяться одновременно. Каждый проходящий мимо человек видел, как сильно покраснел белёсый Феликс. Он уставил глаза в свои грязные ботинки и терпеливо ждал, когда они закончат.

– Тебе бы старика поучить сказки рассказывать, а то надоедать его истории начинают. Короче, это я забираю, и ты идёшь с миром.

– Как забираешь?! – Вдруг завопил Беляш. – Это моё! Я сутки его выслеживал!

– Ты выслеживал, я забрал. Закон пустоши. Учи мат. часть, соевый.

– Сам ты соевый. – Злобно прошипел юноша.

Он и сам не знал, откуда взялось столько смелости. Только он успел зайти в город, как каждый встречный смеётся ему прямо в лицо. Каждый хочет ткнуть в то, какой он плохой охотник и сказочник, слабый и глупый мальчишка. Сегодня его добычу уже забрал овал, Алексию он этого не позволит.

Однако, тот имел большой опыт в переговорах. Насупив брови, он размахнулся и ударил по лицу тыльной стороной ладони. Феликс пошатнулся назад, больная голова вновь загудела.

Он бросился на обидчика, но с первым же шагом последовала аналогичная оплеуха, а в завершении пинок в живот. Феликс упал на землю и согнулся.

– За базаром следи, кому сказали. Пошли. – И он ушёл. Настоящий хищник. Большой, злой, эгоистичный. Идеальный для этой жизни.

Острая боль в животе никак не утихала. Он лежал посреди дороги, скрюченный, залитый горькими и стыдными слезами. Униженный перед всей деревней. Никто ему не помог. Ни старуха с котомками, ни худой фермер, ни охранники.

"Расскажу всё Старосте, – вдруг решил Феликс. – Пусть в крысу. Пусть возненавидят. Всё равно никогда не буду своим. Заберу своё и уйду отсюда. Только отомщу"

С трудом поднявшись на ноги, он рухнул снова. Пустой желудок начало крутить, но выходить наружу было нечему. Уже сутки он не ел, добывал мясо для деревни.

IV

Хижина Старосты находилась посередине деревни. Окружённая низким забором со знакомой колючей проволокой и двумя охранниками. Он жил в небольшом домишке, однако гораздо большим, чем у большинства. Помимо самого Старосты тут всегда были двое его слуг, с утра до вечера маячили члены совета – Главный Охотник, Вождь и Технолог. Три главнейших лица, призванных наладить жизнь деревни.

Феликс медленно ковылял к жилищу, и только когда он оказался у калитки, Охранник удостоил его вниманием.