Сат-Ок – Тайна старого Сагаморы (страница 22)

Когда темнота сгустилась почти до ощутимости, я без труда вылез в окно. Несколько минут я стоял, тесно прижавшись к стене, боясь пошевельнуться, чтобы не нарушить разлившегося вокруг покоя и тишины, а еще через несколько ударов сердца был уже рядом со своим конем. Зажав ему ноздри, чтобы не выдал меня радостным ржанием, вывел его на дорогу, рывком оседлал и смело помчался в темноту.

Сон индейца чуток, а тем более если он в засаде. При первых звуках ударов конских копыт о землю Крученый Волос приподнял голову из-за мягкой шкуры бизона и, когда услышал троекратный крик совы, окончательно сбросил с себя дремоту и ползком, по-звериному приблизился ко мне.

— Это ты, мой брат? — услышал я его шепот.

— Тс-с… Я на тропе охотника за скальпами.

— Говори, как было.

Коротко рассказав другу о разговоре с охотниками и знакомстве со Старым Биллом, я поделился своим планом:

— Завтра утром мы вместе с Биллом пойдем за Кровавым Томом. Ты, мой брат, будешь ехать следом за нами. Сейчас я еще не знаю, как удастся нам схватить охотников за скальпами. Но думаю, пока дело дойдет до встречи с Гарри, этот план родится в моей голове. Знает ли мой брат, — спросил я, минуту выждав, — брод на реке Смелой Выдры? Там назначена встреча Кровавого Тома со Старым Биллом.

— Хо! Крученый Волос хорошо знает этот брод и будет ждать там своего брата.

С этими словами он стремительно вскочил на мустанга и растворился в темноте. Переждав, пока замолкнут звуки копыт, я повернул обратно и направился в сторону дома Старого Билла…

Сагамор подбросил ветки в костер, задержал взгляд на группе пихт, стоящих одна возле другой, словно солдаты на опушке леса, внимательно посмотрел на луну, забравшуюся уже высоко в небо, и продолжал:

— Наступило утро. Молча ехали мы со Старым Биллом. Под ритмичное позвякивание конских копыт о камни каждый думал о чем-то своем. Ничто не нарушало пустоты прерий, разве взлетит иной раз испуганный ястреб или выскочит из ближайших кустов очумелый шакал. Не давая отдыха коням, мы беспрерывно погоняли их, и временами казалось, что, не выдержав, они свалятся вместе с нами. Наконец над небольшой речкой, по правой стороне которой виднелись вдали заснеженные вершины гор, а на запад тянулась огромная и волнующаяся, как море, прерия, решено было сделать привал.

Перекусив копченым мясом, мы с удовольствием протянули измученные ноги. Кони же, утолив жажду, беспечно валялись в сочной прибрежной траве. Солнце уже начало спускаться к западу, когда мы снова двинулись в путь. До темноты нам предстояло добраться до брода.

— Не хотел бы я встретиться здесь с краснокожими, — сказал Старый Билл и, с минуту подумав, добавил: — В это время года они как раз шатаются в прериях, охотясь на бизонов.

— Ну, они охотятся сейчас не только на бизонов.

Старый Билл внимательно посмотрел мне в глаза:

— По правде сказать, я удивляюсь, приятель, что до сих пор мы не встретили ни одной их банды. Не нравится мне эта тишина. У меня какое-то злое предчувствие. Все время кажется, что за нами следят. Какое, интересно, племя могло забрести в эти места? Или ты действительно не знаешь? Ну конечно же, чироки — худшие из наихудших. Из их рук еще ни один белый не уходил живым.

Старый Билл снова посмотрел на меня. И, может быть, именно слепящим лучам заходящего солнца обязан я был тем, что он не сумел заглянуть в глубину моих глаз.

Вскоре показалась лента реки, извивающейся между холмами.

— Это и есть река Смелой Выдры? — спросил я.

— Да, но нам еще около часа езды до брода.

Мы подстегнули коней. Пространство между нами и рекой заметно сокращалось. И хоть я всю дорогу усиленно думал, как лучше обезвредить охотников за скальпами, ни одна мысль, как назло, не приходила мне в голову. «Сориентируюсь на месте, — решил я, — в конце концов, что мне терять?»

Проехав некоторое время вдоль русла реки, мы миновали один из острейших ее поворотов, и перед нами открылась небольшая котловина, поросшая деревьями.

— Вот мы и на месте, — сказал Старый Билл и, приложив сложенные ладони ко рту, издал двукратный крик ястреба.

Из леса последовал ответный.

— Есть, едем!

Билл свободно пустил коня. Я поехал следом, на ходу проверяя, легко ли вынимаются пистолеты из-за пояса. «Ну, сейчас начнется». Только подумал, как навстречу из-за дерева показались двое верховых. Кровавого Тома я узнал сразу, другого припомнить не мог. Держался я за спиной Старого Билла, и Гарри не мог узнать меня на расстоянии.

— Привет, Билл, — послышался голос Тома, — а кого это ты, к дьяволу, привез с собой?

— Твоего приятеля. Говорит, что разыскивает тебя.

Таиться дальше не было смысла. Вытащив пистолет, я выдвинулся из-за спины Билла:

— Явился рассчитаться с тобой, Гарри, узнаешь меня?

— Черт… Заремба, ты здесь?

— Как видишь, мой дорогой, появился как раз вовремя, чтобы поговорить с тобой.

— Разговаривай с чертом, а не со мной. — Рука Гарри потянулась к поясу.

Я целился от бедра. Случаю, однако, было угодно, чтобы раздался не выстрел, а сухой треск курка — пистолет не выстрелил. Только успел я выхватить другой, как сухая пятерня Старого Билла сбросила меня с коня. В эту же минуту все трое, навалясь, вязали уже мне руки и ноги моим же собственным лассо.

— Я несказанно благодарен тебе, что ты помнишь о долге и сам явился свести счеты, — издевался Кровавый Том, — долг я, конечно, возьму, но возьму и проценты. Я не принадлежу к тем, кто забывает о том, что ему причитается. Ну а теперь поднимайся, собака, повиснешь на первом суку.

— Как видно, ваша дружба крепче, чем мне показалось с первого взгляда, — засмеялся Старый Билл.

— Да, любовь, видно, дальняя, — поддержал третий, незнакомый мне охотник, — как один увидит другого, так и указывает ему дорогу в ад… Только Гарри — это свой парень, знающий дело, и я охотно помогу ему…

— У нас с ним счеты давние, — ответил Том.

Пока они переговаривались, я успел подняться с земли.

— Однако что мы с ним сделаем, капитан? Может, стоит подбросить генералу? Он такому подарку обрадуется.

— О нет! Он принадлежит только мне, и я не хочу делиться своей добычей даже с генералом. Сам расправлюсь с дезертиром и изменником. Ведь ты явился сюда, — обратился Гарри ко мне, — чтобы уплатить долг мне, как ты сказал? Я постараюсь продлить тебе это удовольствие!

— Делайте с ним что хотите, только побыстрей, у нас времени в обрез, — вмешался Старый Билл.

— Ну что ж, быстрей так быстрей. Давайте-ка украсим им ближайшее деревцо, — засмеялся Том.

Незнакомец, который оказался сержантом армии, подошел к своему коню, отвязал от луки лассо, перебросил его через толстый сук одного из деревьев и, схватив меня за руки, подвел к свисающей петле.

«Это уже конец, — лихорадочно думал я, — надо же было попасть так глупо! Но что случилось с Крученым Волосом? Почему его нет? Почему я должен погибнуть, повиснув на суку, как какой-то прохвост?»

— До встречи в аду, дорогой друг, — издевательски проговорил Том, кивком головы давая знак своим приятелям, чтобы начали натягивать лассо.

Ноги мои оторвались от земли, петля врезалась в тело. У меня перехватило дыхание, и красные пятна закружились перед глазами.

— Не сразу, не сразу, — командовал Том, — дадим ему глотнуть, а потом еще и еще, снова и снова…

В этот момент и донесся до меня военный индейский клич, но так, будто шел он издалека, будто достигал моих ушей через толстый слой ваты. Я почувствовал, что падаю куда-то в темную пропасть, и потерял сознание…

Первое, что увидел я, когда глаза мои снова раскрылись, было склонившееся лицо друга. С наслаждением глотнул я поднесенную к моим губам свежую воду. Горло мое запеклось и болело. Открыв рот, я хотел что-то сказать, но Крученый Волос, приложив палец к губам, приказал мне молчать, а потом движением руки показал в сторону, где, привязанный к дереву, стоял Гарри, а рядом сидели два полуголых чирока. Тут же неподалеку весело потрескивал костер, у которого удобно расположилось около двадцати индейских воинов.

Крученый Волос снова поднес к моим губам кружку с водой, и я почувствовал себя значительно лучше. Опираясь спиной о дерево, под которым лежал и под которым чуть было не распрощался с жизнью, я самостоятельно сел.

Крученый Волос с удовлетворением кивнул головой.

— Мой брат сильный. Он уже сегодня сможет сесть на своего мустанга.

Слова друга хоть и наполнили меня мужской гордостью, хоть и поддерживали мое сознание, но я чувствовал, что каждый вдох давался мне еще нелегко, а неприятный шум в голове путал мысли и продолжал застилать сознание. В течение всего дня я не мог проглотить даже маленького куска пищи. Только на третий день, когда боль в горле совершенно исчезла, утолил мучивший меня голод.

— Сознаюсь, что у меня не было надежды увидеть тебя, — сказал я Крученому Волосу.

— Мой брат не должен был забывать, что рядом с ним его брат по крови. Ему надо было выждать время, чтобы белые занялись шнурком. Напади мы на них раньше, они могли бы убить нашего брата из оружия. Когда глаза наши увидели, как натянулось лассо, мы броском томагавка перерезали его, и мой брат упал на землю. В ту же минуту чироки убрали двух белых. Кровавого Тома взяли живым. Он должен умереть иначе: его смерть должен видеть весь наш народ.

— Откуда мой брат раздобыл воинов?