Саша Зайцева – Госпожа Марика в бегах (страница 54)

Страха нет, есть злоба. Гнев, парализующий бесполезные панические мысли, сомнения и терзания. Невесть откуда и силы нашлись: картинка перед глазами стала четче, перевалившись через край, я кулем упала на пол. Залитый моей кровью. Она была везде! Стекала красными струйками с полированного камня жертвенника по наклонным углублениям, чернея, текла по тонким металлическим желобкам-лабиринтам, сложным узором покрывающих очерченный на полу круг, по линиям пентаграмм и завиткам незнакомых мне символов, собиралась в чашу-ложбинку прямо за спиной моего мучителя.

Переживая, по-видимому, мистический экстаз или очередной приступ буйного помешательства, он читал сатанинские вирши на незнакомом мне шипящем языке.

Рванув тесьму с корсажа, который и так лишился половины отделки мной некогда любовно нашитой, я наскоро перемотала руки и попыталась встать. Самонадеянно. Тебе, Марика, максимум ползти.

Сумасшедший не обращал на меня никакого внимания, раскачиваясь, подвывал свои мантры, временами переходя с речитатива на песнопение. Сколько бы ни продлился этот концерт, надо двигать. Отвлекшись на айна, я потеряла концентрацию, и силы осязаемо, видимо стали утекать туда, в желоб. Кровь выступила на повязках и заструилась по запястью, хоть и нет так сильно. Как ее остановить? Сил поднять руки уже не было…

Соберись! Что за жертвенная курица?! Сложила лапки? Встань, встань! Иди, ползи, уходи отсюда. В этом подвале тебя никогда не найдут. Иди наружу!

Как мне надоели эти шашни мажьи. Айн, маг — одним миром мазаны, балаганные фокусники. Не верю и в эту чертовщину играть отказываюсь.

Труднее всего было пересечь периметр чарованного круга: я физически ощущала сопротивление воздуха, невидимым барьером стоявшего на моем пути. Опустевшие жилы начало жечь изнутри, когда я прикоснулась к иллюзорной границе… но та неожиданно поддалась, легко выпуская наружу. Ледяной воздух коснулся пальцев руки, предплечья, мягко скользнул по щекам, как вдруг сзади полыхнуло огнем, обжигая спину. Я закричала в испуге: кончик растрепанной косы загорелся и запах подпалин ворвался в сознание. Ну, уж нет, и эта смерть не по мне! Я метнулась вперед, прочь от языков пламени, и спустя десяток шагов больно приземляясь коленями на ступени первого лестничного марша.

Вот она, арка входа. Ни тебе цербера, ни тебе горгулий, но холодно, точно в царстве мрачного Аида. Полыхающие за спиной жаровни больше не греют или это потеря крови так сказывается?

Как мне казалось, я медленно, но шла вверх и вверх по щербатым ступеням. Лишь посмотрев под ноги, поняла, что топчусь на собственном подоле в самом начале крутого подъема.

Когда темнеющую впереди бесконечность рассек яркий слепящий свет, силы готовы были покинуть меня окончательно.

Это конец? Никакой радости избавления…

Приближающийся неясный силуэт заслонил сияние.

Вы за мной? Ну, несите.

Глава 10

Кучер из храмовых гнал что было мочи по едва просохшим дорогам пригорода. За окном мелькали редкие деревца вдоль дорожной насыпи и черные зеркала луж, а когда и те кончились, только отчаянная тряска и полосатые вертикали верстовых столбов давали ощущение движения — пейзаж не радовал разнообразием.

Байо этой колымагой правил нежнее, точно вел любимую женщину в субботний день по променаду — даже в спешке не ехал, летел над мостовой, объезжая канавы и ямы, лавируя между неторопливыми гужевыми повозками и лихими извозчиками. Но то Байо, неизменный камердинер его преподобия, возница и привратник, наперсник, порученец… Он действительно был незаменим, но пожелал остаться дома, сославшись на лета и негодность к подобным авантюрам. Ройс подозревал, что виной всему Флико: первый испуг прошел, и мальчишка упорно рвался вызволять своих приятелей. Пусть приглядит, малыш, конечно, бывалый, но расклад больно невыигрышный.

Господин Бошан покинул их у департамента, прихватив двух угрюмых молодцов, что сидели на облучке экипажа, «для веса и компании». Благословение почти осязаемо опустилось на головы капитана и мага, на что последний недовольно поджал губы, но скандала устраивать не решился. Оставшуюся часть дороги он нервировал спутника хрустом разминаемых суставов, мученическим закатыванием глаз на каждом втором ухабе и нервным покашливанием. Клебер предпочел не трогать этого… ценного помощника, пусть сам в себе разберется. Что он, нянька что ли или айн, вести душеспасительные беседы.

Капитана брали сомнения, по своей ли воле Вианкур присоединился к их операции или его преподобие (а говорил, к магам подхода не имеет) над ним поработал. Пока они опрашивали свидетелей на бульваре и искали зацепки, светило мажьей науки стоял вроде мебели за плечом айна, к Ройсу старался не приближаться и всячески демонстрировал крайнюю степень утомления сложившейся ситуацией… Но как оживился, заслышав про бурую пыль! В мусорном ведре, куда аккуратный приказчик смел вчера грязь с сапог неизвестного мага, Ранье рылся самозабвенно, растирал между пальцев комочки земли, разглядывал белесые вкрапления, то и дело, откидывая со лба непослушные золотые пряди.

«Надо же, — отметил Ройс с одобрением. — Как губы поджимал в Маро. А тут, глядите-ка, чуть ли не с головой нырнул, почуяв след. Не безнадежен».

— Это пыль старых смильтовых шахт, — сказал довольный маг и, не получив аплодисментов, как бы равнодушно заметил. — Если хотите, ваше преподобие, можете проверить. Вы же чувствуете.

— Не та концентрация, увы. Для меня слишком слабые эманации, — развел руками господин Бошан и глянул на Ройса, будто бы говоря «видите, какой полезный в хозяйстве молодой человек?»

Некогда бесценных копей по всему Анселету было предостаточно: выкупленные у недальновидных соседей, аннексированные в надуманных конфликтах и полученные в приданое вместе с землей у мелких сопредельных княжеств и курфюрстов, коих три века назад была целая россыпь вдоль северо-западных границ. Сам Сорен пару сотен лет назад считался независимым регионом, пусть и под протекторатом королевской руки из Арнгена. Старейшее месторождение Демея так вообще находилось в черте города, который, согласно летописанию, высеченному причудливым еле читаемым шрифтом на одной из стен Ратуши, вокруг него и поднялся.

Место нынче не узнать — заросший ряской пруд в городском парке. Когда погода благоволит, там устраивают лодочный прокат: гребцы разной спортивной формы, от хилых некормленых студиозусов до отягощенных брюшком плешивых буржуа, бросают себя на весла, в то время как хорошенькие девицы стреляют глазками из-под широких полей соломенных шляпок и ловят нежными ручками белоснежные лилии. Кстати, сезон вот-вот начнется… А теплыми летними вечерами, когда после дневного зноя с воды набегает восхитительный холодок, освежающий и бодрящий, на плавучем «острове» устраивают танцы. Дощатый помост со всех сторон окружен водой, чтобы попасть на него, нужно пройти по тонкому навесному мостику — прекрасный момент придержать за талию барышню и дальше не отпускать, ведь покачивающийся на волнах понтон с непривычки кажется ей зыбким и неустойчивым… Гирлянды фонариков, развешанные под сводом легкого парусинового тента, отражаются в водной глади, а когда шум веселья достигает кульминации, можно заметить легкое голубоватое свечение, пробивающееся сквозь муть со дна водоема. Значит, вечер удался, значит, веселье было чистым… Шахта истощилась давно, с полвека простаивала, ставить на этом месте жильё из-за подвижности грунта никто не решался, а вот устроить пожарный пруд и резервуар для сброса паводка полноводного Сорена — милое дело.

Замечтались вы, господин Клебер. О деле надо думать, а не о том, каково оно — обнимать в танце талию одной веснушчатой особы. В общем, вряд ли эти сапоги прогуливались по подводным штольням.

— Предположу два варианта, северные и юго-восточные прииски…

— Едем на север, — крикнул кучеру капитан и пояснил спутникам. — На северной свалке мусорщики нашли тела, вряд ли наши душегубцы кружили с таким грузом по объездной дороге. На юго-восточный стоит отправить небольшой отряд, проверить.

— Вы хотели место, блокирующее распространение следа? — продолжил маг. — Это оно и есть — цеха для обеднения породы, плавильные мастерские! Идеальный естественный щит. Там бесов призывать можно. Все, какие есть явятся, а вы и не заметите.

На этом энтузиазм, временно помутнивший рассудок Вианкура, начал спадать, и он погрузился в свои тяжелые раздумья. Честно говоря, пока они гнали по набережной в объезд кривых запруженных экипажами улочек центра города, Ройс все ждал от мага «остановите, здесь я выйду». Потому как причин оставаться ему в деле не видел в принципе. Дав им наводку, маг выглядел так, будто считал свою часть работы выполненной. До чего они там с айном договорились, капитан не выяснял — невесть откуда появившаяся неприязнь к его личности поддавалась лишь минимальному контролю, и стоило магу открыть рот, как тут же хотелось скривиться, будто лимон лизнул.

Когда за окном показались ковыльные пустыри, он задумчиво глянул на своего спутника. Чем же тебя айн так долбанул, что сидишь здесь, сложив ручки на коленях, точно гимназист на арифметике. Тоже вину чувствуешь? Специализация у него, что ли такая, у праведного нашего храмовника… Чем себя коришь? Что отпустил душечку гулять одну?