Саша Южный – Король Гарлема (страница 11)

До восхода солнца оставалось совсем немного времени.

Меня спасли мусорщики, которые приехали опорожнять баки. Их машина встала, прикрыв меня от негров. Один из рабочих выбрался из нее, и я, увидев белое полноватое лицо, понял, что спасен. Когда мусорщик стянул с моей головы мешок, я сказал:

– Здравствуй, белый брат. Что же ты так долго?

Рабочий от неожиданности отшатнулся, а потом в его глазах появилось любопытство и ирония.

– Мистер, я вас не очень побеспокоил? – спросил он, – Извините, но мне надо забрать эти мешки.

– Там, за машиной, негры. Они ловили меня всю ночь. Вы можете помочь? – сказал я в ответ.

Мусорщик соображал быстро. Он отошел к машине, что-то сказал своему напарнику, а затем махнул мне рукой. Я тенью метнулся к машине. Сидевший в ней шофер, цветной, скорей всего, пуэрториканец, молча ткнул пальцем на пол кабины. Я сел туда, скрючившись в три погибели. Шофер одобрительно кивнул и пошел помогать напарнику. Когда машина тронулась, я продолжал сидеть на полу.

Мусорщики еще какое-то время кружили по Гарлему, опорожняя баки, а потом их машина поехала прямо, все больше набирая скорость. Один из них похлопал меня по плечу и, указав на свободное место рядом с собой, произнес:

– Садись, белый брат.

– Спасибо! – поблагодарил я его, устроившись на сидении.

Через несколько минут мы покинули Гарлем, и вскоре машина остановилась. Перед нами, за лобовым стеклом раскинулась чистая, умытая росой улица, с газонами и аккуратными домами. В первых лучах солнца роса сверкала на траве и на листве деревьев, как россыпь драгоценных камней.

Сидящий рядом со мной рабочий широким жестом обвел все это великолепие и сказал:

– Свобода, брат. Белый мир.

Мусоровоз уехал, а я, помятый, грязный, потный и голодный, зашагал по тихой, еще не пробудившейся улице, вдыхая чистый воздух белой цивилизации. Улица пахла свежестью и цветами. Она словно показывала мне, каким благодатным может быть утро и сам мир.

Я пошел в направлении, куда указали мне мусорщики, и вскоре наткнулся на станцию подземки.

Вагон был почти пуст. Несмотря на то, что его болтало из стороны в сторону, я задремал и едва не проспал нужную станцию.

В отеле портье с удивлением взглянул на меня из-за стеклянного ограждения конторки.

– Экскурсия по ночному Гарлему, – сказал я, принимая у него ключ.

– Это безумство, – произнес он в ответ.

Я согласно кивнул.

Ощущение, что грязь и вонь впитались в кожу, покинуло меня только после десяти минут горячего душа. Потом я лег и уснул без сновидений.

Проснувшись ближе к вечеру, я открыл глаза и первым делом подумал о том, что мне необходимо придумать нечто такое, чтобы этот черный жирный Буш взял меня на работу. Иначе в Гарлеме не зацепиться.

Поднявшись, я побрился и поехал в ресторанчик к китайцам. Съев там две порции пельменей, я долго сидел в раздумье, потягивая колу и наблюдая, как официант обслуживает посетителей. Китайцев среди них не было. Желтый обслуживал белых. Я смотрел на него, пока в моей голове не забрезжила интересная мысль. Кажется, я нашел аргумент, который должен был убедить Буша принять меня на работу.

Покинув ресторан, я позвонил Луису и сообщил ему, что у меня ничего не вышло. Он не удивился и ответил, что не очень-то верил в эту затею.

Когда я сказал ему, что снова собираюсь в Гарлем и мне нужны патроны, он после долгой паузы произнес:

– Завтра. Встретимся под мостом. Там все обсудим.

Я немного прошелся по улице и вернулся в отель.

В назначенное время Луис ждал меня под мостом один. Я вкратце обрисовал ему положение дел.

– Может, лучше оставить эту затею? – сказал он, ежась под холодными порывами ветра.

Я покачал головой и ответил:

– Нет. У меня есть кое-какие соображения, и мне нужно кое-что достать.

Через два дня я заехал в Гарлем со стороны Бродвея на такси с негром-водителем за баранкой. На мне был легкий бронежилет, в наплечной кобуре торчал «бульдог» с барабаном, полным патронов. На лодыжке, в ножнах, пристегнутых специальным приспособлением, прятался нож. С водителем была договоренность, что он ждет меня, пока я не выйду из бара сам или пока меня из него не вынесут. Я демонстративно записал его данные и номер такси. Двойной тариф был ему заплачен заранее.

Когда мы прибыли на место, я попросил водителя отъехать немного в сторонку от бара, так как опасался, что его могут «уговорить» уехать, не дождавшись клиента.

Двери в бар я открыл едва ли не ногой. Он был немноголюден, как и в прошлый раз, здесь сидели человек шесть черных бездельников и одна шлюха.

Буш посмотрел на меня чуть ли не с испугом.

– Ты точно псих, – сказал он, когда я подошел к стойке.

– Возможно, – согласился я. – А ты просто толстый черный кретин. Тебе делают выгодное предложение, а ты от него отказываешься.

– Ты называешь выгодным предложение нанять тебя в качестве официанта? – удивился Буш.

– Вот именно.

– Чем же оно выгодно? – пожал жирными покатыми плечами негр.

Я обернулся и обвел глазами бар.

– Я смотрю, у тебя сейчас немноголюдно, да и в прошлый раз народу было не намного больше. Не пойму, как ты сводишь концы с концами? Может, приторговываешь белым порошком или реализуешь контрабандный алкоголь?

Буш молча смотрел на меня, и его глаза наливались кровью. Похоже, я задел его за больное место.

– Я тебе гарантирую, что если наймешь меня, у тебя здесь будет полно народу.

– С чего бы это? – недоверчиво произнес Буш.

– Ты где-нибудь видел в Гарлеме белого официанта?

– Даже никогда не слышал ничего подобного.

– А если бы ты вдруг узнал, что где-то в Гарлеме работает белый официант, ты бы не поленился сходить посмотреть на него?

– Не поленился бы. Я бы даже заказал себе что-нибудь. Пусть меня обслужит белая задница.

– Вот ты и ответил на свой вопрос, Буш, – сказал я. – Нигде во всем Гарлеме не было и не будет такого бара, где работал бы белый официант. Не какая-нибудь там полукровка, а чисто белый парень. Безо всякой примеси. У тебя сразу добавится клиентов, как минимум в два раза.

Буш некоторое время растерянно смотрел на меня, а потом заявил:

– Двести пятьдесят долларов в неделю, – немного помолчав, он добавил, пристально глядя на меня: – Говорят, два дня назад какой-то белый положил кучу народа, прежде чем выбрался из Гарлема.

Я неопределенно пожал плечами и ответил:

– Я слышал, что это дело рук Морозника.

– Морозника?! – удивился Буш. – Он что, опять появился в Гарлеме?

– Не знаю. Так говорят.

– Ну, может, и Морозник, – примирительно произнес Буш. – А эти два сосунка, которых ты завалил возле моих дверей… Ты же не будешь отрицать, что это твоя работа.

– Нет.

Буш удовлетворенно покачал головой.

– Тогда я могу предложить тебе и функцию вышибалы. В баре иногда бывает горячо, и мне одному не справиться. Тогда еще плюс семьдесят пять долларов.

– Я согласен.

За полторы недели работы в Гарлеме я мог сказать об этом районе лишь то, что это место контрастов. Здесь были шикарные машины и не менее шикарные помойки. Дорого одетый парень мог выйти из такого барака, в котором, казалось, могли жить только нищие. Кроме того, Гарлем – это улицы с дивными запахами. У каждой он свой, неповторимый и неистребимый.

Буш взял меня на работу с испытательным сроком на месяц. Если за это время дела заведения не поправятся, как я ему расписал, то он выгонит меня к черту. Так он мне и сказал. Я надеялся, что месяца мне хватит. Кто знает, как черномазые будут реагировать на меня. Теория не всегда соответствует практике.

В первую ночь моей работы Буш стоял за стойкой, словно черная глыба. Его волнение выдавали только волосатые пальцы, которые время от времени принимались выбивать барабанную дробь на пластике стойки.

До часа ночи народу было негусто – восемь парней и две шлюхи.