Саша Ветрова – Девушка моего брата (страница 4)
Написано на визитке “Новиков-групп”. Явно женским почерком – с закорючками и сердечком в углу. И номером мобильного телефона.
Нервно сглатываю и возвращаю ее на место.
– Там тебе… написали, – тихо шепчу я.
– Знаю, – говорит он, паркуясь перед учебной площадкой.
И я выскакиваю из машины в ту же секунду, когда она перестает двигаться. Без прощаний. Зацепившись за ремень безопасности, который забыла отстегнуть. Не оглядываясь назад. Чуть не подвернув ногу, когда спрыгиваю на землю.
Плевать. Лишь бы подальше от этого человека, который меня не выносит.
Глава 5
– Как занятие? – интересуется Матвей, когда я двумя часами позднее сажусь на пассажирское место в его авто.
– Нормально, – отзываюсь небрежно, перебрасывая через плечо ремень безопасности.
Будь моя воля, я бы добралась до дома самостоятельно, завернув еще куда-нибудь выпить кофе, чтобы потянуть время. Но Матвей начал обрывать мой телефон звонками, когда до окончания занятия по вождению оставалось еще пятнадцать минут. И мне, в конце концов, пришлось снять трубку. А там он как ни в чем ни бывало сообщил, что уже ждет меня на парковке.
В этом весь Матвей – в любой ситуации вести себя так, словно ничего не произошло. Впрочем, для него может быть так и есть. Это я все еще покрываюсь краской стыда, стоит вспомнить его хамское поведение, жестокие слова и то, как он буквально навязал меня своему старшему брату. Раньше я думала, что Кирилл просто меня не замечает. После нашей совместной автопоездки я точно знаю другое – он меня не уважает. И теперь у меня есть серьезные основания думать, что Мот не уважает меня тоже.
А уважаю ли я себя? Колючие мурашки пробегают по рукам и ногам, когда вдруг смотрю на все под другим углом, и все окрашивается в черно-белый без серых оттенков. Старший Новиков буквально назвал меня содержанкой… Сказал, что я терплю отвратительное поведение Мота ради материальных благ.
И разве он не прав?.. У меня в руках сумка, стоимость которой равняется месячному заработку моих родителей, а на ногах кроссовки известного американского бренда. И даже если не брать в расчет одежду, когда я в последний раз тратила свои деньги? Точнее… когда они были? Квартира, учеба в автошколе, закупка еды, оплата уборщицы, развлечения… Все оплачивается с карты, на которой стоит имя Матвея.
– Дай свои губки, – мурлычет Новиков, наклоняясь ко мне для поцелуя, видя, что я не спешу по обыкновению бросаться в его объятия.
– Извини, я не очень хорошо себя чувствую, – вру я. – Горло болит. Не хочу тебя заразить. Я же знаю, как ты ненавидишь болеть.
Мот презрительно морщит рот, но не форсирует. Хотя мог бы. Мы оба знаем, что если бы он захотел, мог все равно надавить и… я бы по обыкновению согласилась? Или разозлила его, как в прошлый раз?
Даже не знаю, действительно он поверил, что я простыла, или просто не хочет напрягаться. В последнее время я его не узнаю и не понимаю. От того обходительного, пусть и местами заносчивого парня, который при свечах признавался мне в любви много месяцев назад, не осталось и следа. Или он тогда так умело притворялся, а теперь настоящий?
Матвей выжимает педаль газа, и машина резко трогается, заставляя ремень безопасности больно врезаться в грудь. Я закусываю губу и стискиваю пальцы – сотни раз с ним ездила, а все еще не могу принять его бесшабашную манеру вождения. Когда-нибудь это плохо кончится…
– Матвей, скажи… – я набираю в легкие воздух. – Почему ты не знакомишь меня со своей семьей?
– В смысле? – он, кажется, искренне удивлен. – Ты знаешь Кирилла.
– Я имею в виду отца и…
– Что за вопрос? – он недовольно хмурит брови. – С какого перепугу тебя вдруг начало это парить?
– Просто мне кажется, что… – я качаю головой. – Не знаю. Ты ведь знаком с моими родителями.
– Отец занятой мужик. Постоянно в разъездах.
– Но ты же видишься с ним?
Матвей не торопится отвечать. По его напряженной челюсти понимаю, что мой вопрос ему очень не нравится, и еще сутки назад я бы постаралась сгладить эту неловкость. Но сейчас почему-то не хочу отступать. Все же слова Кирилла больно ранили меня, заставили посмотреть на отношения с другой стороны. Я теперь не только в его, но и в своих глазах содержанка, которую не приводят в семью…
– Позавчера, когда новую сумку тебе брали, тебе по хуй на моего папочку было, – как-то неприятно усмехается Матвей.
Я поджимаю губы. Он быстро мажет по мне взглядом на очередном светофоре. Затем трет переносицу и через несколько минут напряженного молчания заговаривает уже спокойным тоном.
– За полтора часа соберешься? – спрашивает, когда машина сворачивает на большой проспект, ведущий к дому.
– Для чего?
– Нас позвали на день рождения моего двоюродного брата, – отвечает он сухо. – Алика. Ты его должна помнить, мы отдыхали с ним. Может быть, после этого перестанешь нагнетать, что я не знакомлю тебя с семьей.
Я утыкаюсь взглядом в приборную панель, потому что Алика я помню. Он был на дне рождения Матвея, и как-то мы ездили к нему на дачу.
– Я не очень хорошо себя чувствую, – напоминаю, потому что и правда морально истощена за сегодня. У меня просто нет сил, чтобы куда-то идти.
– Я уже подтвердил, что мы будем. Заедем, поздравим, если захочешь уехать – никто нас держать не будет. Но это
Тяжело выдыхаю не в силах и дальше препираться. Утыкаюсь затылком в подголовник и оставшую часть пути молча смотрю в окно.
Полтора часа мне хватает, чтобы принять душ, высушить и уложить волосы в высокий хвост, сделать макияж с акцентом на глаза. Но я надолго зависаю перед гардеробом, потому что не могу выбрать наряд.
Матвей любит, когда я открываю ноги, руки, демонстрирую декольте. И я, по натуре скромная и стеснительная, под влиянием его комплиментов и восхищенных взглядов, давно научилась носить откровенные наряды. Но сегодня сама мысль, чтобы нацепить одно из микроплатьев или оголяющих живот топов вызывает у меня тошноту…
– Что это на тебе? – недовольно цедит Матвей, когда я появляюсь в дверях гостиной в джинсах и черной водолазке. – Не пойму, ты день рождения с похоронами перепутала?
– Я иду в этом, – воинственно вздергивая подбородок произношу я, а про себя добавляю «или не иду вообще».
– Что, блять, с тобой сегодня такое? Для ПМС рановато, – бросает Мот недовольно, хватая с тумбочки бумажник. – А вообще по хуй. Хочешь выглядеть сегодня как монашка – флаг тебе в руки.
До ресторана, где отмечает день рождения Алик, мы добираемся на такси. Из чего я делаю вывод, что Матвей сегодня собирается как следует оторваться. Если бы он планировал ограничиться бокалом пива или ста граммами виски, свою тачку он бы дома не оставил…
– Ладно тебе, малыш, – внезапно мне на колено ложится его рука. – Повздорили и хватит.
Он придвигается ко мне ближе, а его ладонь начинает скользить выше. Я сжимаю ноги, потому что замечаю взгляд водителя в зеркале заднего вида, но Матвея это не останавливает. Он силой преодолевает мое сопротивление и начинает ритмично поглаживать меня между ног через ткань джинсов.
– Расслабься, – шепчет, наклонившись ко мне и захватив зубами мочку моего уха. – Ты знаешь, я могу быть сволочью, но я тебя люблю…
– Пожалуйста, не надо, – отвечаю также тихо. – Мы не одни.
С силой надавив на мой центр, отчего по телу пробегает разряд тока, он демонстративно убирает руку. Но успевает шепнуть мне:
– Пора расширять горизонты, малыш. Гарантирую, тебе понравится.
Какие «горизонты» Матвей планирует расширять, я даже думать не рискую. Достаточно для меня стресса на один день. Хочу просто спокойно поздравить Алика и по возможности быстрее слинять домой. Если Мот захочет остаться – это его личное дело. Я для себя решила, что проведу тут не больше часа.
Мы доезжаем до места за двадцать пять минут. Мот больше ко мне не пристает, так что я успеваю немного остыть. И когда он, выбравшись из машины, привычно берет меня за руку, я не протестую. Ободренный моей покладистостью, Матвей переплетает наши пальцы, поглаживает большим чувствительное местечко у меня на запястье, посылая волну мурашек по моему телу.
Сердце сжимается, когда я вдруг думаю о том, сколько хорошего было между нами. И вот так одним днем все перечеркнуть?.. Возможно, я тоже хороша. А Матвей… У него бывают свои моменты. Тараканы. Предпочтения. Но он никогда не бил меня, не делал больно, не обижал. Вроде бы. И ни в чем не отказывал.
Выдохнув, я легонько сжимаю в ответ его пальцы. Повернув голову, Мот награждает меня довольной улыбкой, а в его глазах я читаю облегчение. Видимо, его тоже напрягало наша молчаливая вражда.
Пока мы движемся к ресторану, он поднимает наши сцепленные ладони к своим губам и по очереди целует мои костяшки. И я почти расслабляюсь, пока не ощущаю на себе другой взгляд – ледяной и мрачный, который полосует меня острыми лезвиями, оставляя на теле и лице невидимые кровавые полосы.
Это Кирилл. Он с сигаретой в руках стоит у входа в ресторан, наблюдая за нашим с Мотом приближением, а у него под боком крутится эффектная блондинка в блестящем платье. И я вдруг некстати думаю, что может быть, она – та самая, что предлагала к его услугам свой рот.