Саша Урбан – Возвращение в долину (страница 27)

Эву посадили в машину вместе с Чарли. Молодой человек смотрел в окно, не моргая. Когда Эва села рядом и осторожно коснулась его руки, он чуть вздрогнул, сбрасывая оцепенение, и осторожно повернул голову.

— То есть, это все было реально? — прошептал он.

— К сожалению, — также тихо проговорила Эва. Чарли провел ладонью по лицу и тряхнул головой.

— Охренеть. То есть, вы реально ведьмы? Все трое? А эта хрень, которая происходила в твоём доме?

— Все было по-настоящему.

— Охренеть.

— Да.

— И что теперь будет?

— Не знаю, — честно призналась Эва.

Ещё предстояло выяснить, зачем их везут в участок, что говорить полиции. Через стекло, отделявшие пассажирские сиденья, Эва видела, как шевелят губами полицейские, то и дело пожимая плечами. За окном поплыли мигалки, первая машина направилась в город. Чарли и Эву повезли следом. Девушка повернула голову, задержала взгляд на доме, на его мокрых стенах и темной крыше, словно впечатывая его в память. Предчувствие кричало, что в этот раз вернуться домой будет куда труднее.

Чарли же смотрел на Эву. Неподвижный взгляд замер на ее лице. Молодой человек словно видел ее впервые, и на его лице не было ни одной знакомой Эве эмоции. Как только дом скрылся за поворотом, и по ту сторону окна осталась только серая хмарь, Эва повернулась к Чарли, выдерживая его пристальный взгляд.

— Я понимаю не больше твоего, — сразу сказала она и добавила. — Но, если у тебя есть вопросы, я постараюсь на них ответить.

— Я даже не знаю, что спросить, — покачал головой тот. — Я не знаю… если это все реально. Ведьмы, фейри…

Он запустил руки в волосы и сжался, словно пытаясь утрамбовать бьющиеся в голове мысли, но они распинали его. Эва осторожно провела ладонью по его плечу. И тут произошло самое страшное. Чарли дернулся, будто невесомое прикосновение обожгло его.

— Даже так, — хмыкнула Эва. Почти как Хелена.

— Прости. Я просто… мне сложно это понять. Я не могу…

— Не можешь что?

— Не понимаю, что делать дальше. Нам с тобой. Если ты реально ведьма. Так будет постоянно? Такая хрень?

— За всю мою жизнь подобное произошло впервые. Уверена, мама и Иви тоже раньше ничего такого не видели, — пожала плечами Эва, поражаясь своему спокойствию.

Чарли кивнул. Скорее, своим мыслям, чем ей. Эва скрестила руки на груди.

— Если захочешь закончить все, я пойму.

Ложь. Если он скажет, что так тому и быть, она тут же оторвёт ему язык. Или проклянет. Или просто ударит в глаз, как он сам учил ее в седьмом классе. Так много соблазнительных вариантов, но сквозь них проступало осознание: если Чарли соврет и останется с ней, то день за днём ей предстоит видеть в его глазах отражение страха. Никто не хочет жить под одной крышей с ведьмой — ей ли самой это не знать. А уж тем более мужчине вряд ли захочется делить кровать с женщиной, зная, что она может ворваться в его сладкий сон и превратить его в кошмар.

Неожиданно одиночество и затворничество Хелены перестало казаться Эве причудой. Может, и неплохо жить в своем доме, заниматься травничеством и лишний раз не общаться с людьми?

Чарли осторожно протянул руку и повел кончиком пальца по ее бедру.

— Я, конечно, в шоке. Но не настолько, чтоб упустить самую необычную женщину в своей жизни, — прошептал он, склонившись к ее уху.

Эва дернулась, как от выстрела, и, не веря своим ушам, повернулась к Чарли. Тот улыбался.

В городе в этот час было пустынно. Машина проехала через безлюдный центр к участку. На одном из поворотов через дорогу бросились несколько силуэтов, прямо перед машиной, так что сидящему за рулём полицейскому пришлось ударить по тормозам.

«Дети», — хмыкнул Чарли. Эва придвинулась ближе к окну, чтобы рассмотреть сорванцов. Из-под надвинутых до носов капюшонов блеснули тонкие губы и острые зубы.

«Не дети, фейри», — подумала Эва, но вслух говорить не решилась.

На ратушной площади стояли помосты и заготовки для торговых палаток. На рекламных щитах трепыхались безвкусные плакаты с тыквами. Город уныло готовился к фестивалю. Рядом висели помпезные объявления об открытии нового отеля.

— Он действительно заканчивает строительство, — не веря своим глазам, пробормотал Чарли.

— Мы провели в Грезе больше двух месяцев, — констатировала Эва.

Ее слова подтвердились уже в участке. Красный квадратик настенного календаря мирно отмечал дату: двадцать седьмое октября. Ситуация — хуже некуда.

Хотя, было куда.

В участке их развели по разным комнатам для допроса. Удивительное дело, в городской больнице коек на всех не хватает, а в участке каждому найдется место. Благо, хоть наручники не стали надевать.

Эва и Чарли до последнего держались за руки, пока полицейские на развели их в стороны. Эва брела, словно во сне. Она и не помнила толком, как оказалась в окружении серых стен, как опустила задницу на жёсткий шаткий стул из дешёвого пластика, и как детектив — кажется, Дженкинс — зашёл в комнату, шлепнув тонкой папкой по столу.

— Мисс Делвал, — позвал он, побарабанив пальцами по столу.

— А мне разве не положен адвокат? — спросила девушка.

— Пока вы свидетель, можем обойтись и без него.

— А по какому делу?

— По обвинению в мошенничестве в адрес Чарльза Келлса, — объяснил детектив. Девушка напряглась.

— Ничего не понимаю.

— Поверьте, я понимаю ещё меньше. Два месяца назад мистер Ричард Грант обратился к нам с заявлением, что Чарльз Келлс забрал предоплату за строительство и сбежал. Вместе с сумкой наличных пропадаете ещё вы и вся ваша семья. Занятное дельце выходит. В ваших интересах сейчас доказать, что вы не сообщница.

— Вот в чем дело, — ухмыльнулась Эва.

— У меня есть следующая гипотеза. Мистер Келлс получил деньги от мистера Гранта, заведомо зная, что не уложится в предусмотренные договором сроки строительства. Поэтому он быстро принял решение: забрать свою невесту и ближайших родственников и уехать. Чтобы вы понимали, вас сейчас разыскивают не только в Великобритании, но и во Франции, в Германии, в Португалии и даже на Ибице.

— Если бы все было так, — закатила глаза девушка.

— Прошу прощения? — детектив поднял седую косматую бровь. Из-под густых волосков выглядывали уставшие глаза, раскрасневшиеся от ночной работы. Дженкинсу было лет шестьдесят, а может, и меньше, но работа старила его, как болезнь.

— Я говорю, если бы мы действительно смогли оказаться на Ибице, это было бы прекрасно, — она ухмыльнулась. — А я ведь даже не подумала о том, чтобы устроить маме последний отпуск.

— Лучше бы его. Может, дом бы пропал за долги не зря, — хмыкнул детектив. Эва болезненно сморщилась, как будто ее укололи. Конечно, за два месяца никто не выплачивал кредит за фестиваль.

— А кто занимался организацией фестиваля?

— Не путайте роли, мисс Делвал. Тут я задаю вопросы, — нахмурился Дженкинс. Эва закатила глаза. — Вот, что меня больше интересует. Почему, уезжая, вы оставили дома телефон и всю технику? Пытались запутать следствие?

— Хотите ответы — пожалуйста. Все это время мы были в доме. В том самом доме, который отключили от связи.

И она принялась рассказывать: про временные петли, про чудовищ, притворявшихся их близкими, про проходы через зеркало и дверь холодильника. Дженкинс от ее слов то бледнел, то краснел в цвет мигающей лампочке диктофона. А Эва говорила, упиваясь его малоподвижной мимикой. Она добавляла подробности, и с каждой деталью в теле росло возбуждение, как в тот момент, когда она развеивала страхи в защитном круге из соли. Видимо, так и ощущалась магия. Правильно. Истинно. Эва сконцентрировалась на этом чувстве, завязавшийся тугим узлом в области солнечного сплетения.

— Поэтому, если вы не хотите также провести все свои оставшиеся дни, вам стоит сейчас же отпустить меня и мою семью. И Чарли, — с нажимом проговорила она, и Дженкинс подался назад. На его высоком лбу, среди редеющих седых волос, блестела испарина.

— Да, мисс Делвал, — проговорил он и, встав с места, распахнул дверь и вышел. Эва тут же вскочила следом за ним. Взглядом вцепилась ему в спину, чтобы убедиться, что это не розыгрыш.

Она осторожно выглянула из комнаты: Дженкинс одну за другой открывал допросные. Сидевшие там выходили, непонимающе глядя вслед детективу. Полицейские в участке тоже непонимающе смотрели на него. Мужчина остановился посреди холла и, заложив руки за спину, проговорил:

— Вы свободны в связи с недостатком улик. Мистер Келлс, вам запрещено покидать город. Остальных тоже прошу воздержаться от поездок. Можете возвращаться… куда-нибудь.

— Восхитительно, — фыркнула Хелена и направилась к телефону. Иви посеменила к племяннице и судорожно зашептала.

— Ты что, загипнотизировала его?

— Не знаю, — пожала плечами Эва. — Нас отпустили — а это самое главное.

— У кого-нибудь есть мелочь? — проворчала Хелена.

Бекки и Том даже не стали спрашивать, что случилось, просто распахнули двери своего дома по первому же звонку. Том даже запряг свою развалину, чтобы забрать горе-семейство из участка. Они ехали сквозь туманную ночь под кошляющее и рычащее радио, Том курил и рассказывал, как обстоят дела в городе. Он тактично не спрашивал, куда все четверо запропастились, как будто они действительно уехали всей семьей на курорт.

— Ричард этот согнал сюда несколько бригад со всех городов, даже не понимаю, где он их набрал. Мне кажется, даже пирамиды с таким количеством человек не строили. Представляете, они как муравьи. Копошатся, там, а потом — раз — и целый этаж готов. Мы даже ходили смотреть, проверяли, все работает. Отель вот, стоит уже, почти готовенький, они какие-то финтифлюшки докупают.