Саша Урбан – Песнь русалки (страница 42)

— Может еще портрет твой нарисовать? — фыркнула Милорада и, найдя уголок почище, принялась демонстративно вылизываться.

Юноши принялись за работу. Обвязав лица тканью, они рыхлили, удобряли, перекапывали. Иногда делали перерывы, но вскоре вонь навоза смешалась с запахом пота, и игнорировать эту композицию стало просто невозможно. Из глаз текли слезы, натруженные руки и спины болели, а солнце даже не думало заходить, хотя Святославу казалось, будто они работали уже несколько дней кряду.

В очередной раз зашел слуга. Спустя несколько ходок к ним он нацепил себе на нос прищепку, чтоб надежнее держать ведра двумя руками.

— Госпожа Милорада и Хозяин спрашивают, по что такая вонь стоит. Будьте добры избавиться от этого запаха, — попросил он, на сей раз подавая им ведра с водой. Влас удивленно вскинул брови.

— А как ж я тебе это сделаю, братец? Ты ж сам видел, что нам приносил.

— Но я отвечаю перед хозяином.

— Ну вот и скажи, что делаешь все, что в твоих силах. А мы — делаем то, что в наших.

И тут в глазах слуги, до того застланных слезами от едкого смрада, вдруг блеснуло осознание.

— А кто, собственно, ты такой? Ольга! — он развернулся и бросился было к дверям, но плоский удар мотыгой по затылку остановил его. Слуга пошатнулся и рухнул на пол.

— Ты что, совсем сдурел? — в один голос крикнули Святослав и Милорада.

— Да ничего ему не будет, — махнул рукой Влас. — Поспит денек, да отойдет. Что⁈ Он бы шум поднял!

— Ой, дурак грешный, — простонала Милорада. — А еще волк. Какой кошмар. Мы умрем тут все.

— Надо спрятать его, — указал на растянувшегося на полу слугу Святослав. Он быстро огляделся, нашел пустую перевернутую бочку и подозвал Власа. — Давай, ты за ноги.

Влас пожал плечами и сделал, как велели. В четыре руки они отнесли бедолагу к бочке и спрятали. Сверху набросали одежды, да так и оставили.

— Что мы ему скажем, как проснется? — спросил Влас. Свят вместо ответа только многозначительно выпучил на друга глаза.

— Что ты дурак грешный, — ответила вместо него Милорада.

Вместо ответа Влас наклонился, схватил кошку поперек живота и принялся ерошить ей шерсть, игнорируя гневные вопли и шипение.

— Вот, займись теперь своими кошачьими делами.

— Умник такой! — стрельнула глазами Милорада. — А вместо сада все равно болото из дерьма развел.

— Раз смышленая такая в садоводстве, то помогла бы, — огрызнулся Влас. Милорада выпрямила спинку и взглянула на парня так, словно раз в десять превосходила его ростом.

— А может, и помогла бы. Если б вы меня вежливо попросили, а не держали при себе, как животину бесполезную, да Ольге глазки строили.

Тут уж Святослав чуть воздухом не поперхнулся. Горящие кошачьи глаза уставились на него со всем осуждением мира.

— Так никто ж не говорит, что ты бесполезная, — безобидно протянул Влас. — Сама говорила, что у тебя лапки. Но ежели они способны на что, то ты б показала.

— Может, и способны, — махнула хвостом Милорада. Выжидающе уставилась на Святослава.

Юноша уже заученным движением склонил голову.

— Прости. И помоги нам, пожалуйста, чем сможешь.

На секунду ему показалось, что на кошачьей морде мелькнула улыбка.

«Вот ведьма», — подумал Свят без тени веселости.

— Начинайте сеять и сажать, — сказала Милорада, а сама вспрыгнула на кочку посуше и, стараясь особо не принюхиваться, принялась наминать землю лапками, оглушительно мурча.

Урчание наполнило зал, эхом разлилось под сводчатым потолком. Святослав взял первый саженец яблони и тут же заметил, как молодое деревце начинает разрастаться корнями. Поставил его в ямку в земле, и то в ту же секунду укрепилось, влагу всю выпило и зазеленело листьями.

Наконец, работа пошла споро. Свят и Влас только успевали саженцы подносить, а те в ту же минуту прорастали и начинали одеваться в зеленые наряды, как теплым летним днем. На ветвях набухли почки и тут же раскрылись белые и розоватые цветки. Воздух напоился сладким ароматом, так что даже навозный смрад растворился.

Когда последнее деревце было посажено, двери с грохотом распахнулись, и на пороге показался Кощей. Как будто караулил, право слово. Милорада тут же вскочила с места и спряталась среди зеленой листвы. Но взор Кощеев ее и не уловил, все его внимание приковалось к Власу.

— Это кто еще такой? — нахмурился он, шумно втягивая воздух.

Святослав шагнул вперед.

— Слуга мой.

— А, значит ты руками прислуги сад моей невесте высаживал. Ну, так-то и я могу. Не считается! — махнул Кощей рукой. Свят побагровел.

— Как это «не считается»? Мы оба старались! Оба сеяли и сажали.

— А на госпоже Милораде вдвоем и женитесь? — ехидно передразнил Кощей. — Нет уж, не позволю раскрасавицу такому позору подвергнуть. Не считается!

Влас подошел вплотную к Святославу и прошептал на ухо:

— Может, и его лопатой огреем?

— Да иди ты! — шикнул Святослав.

— Что? — нахохлился Кощей.

— Ничего. Раз не считается, то давай другое задание, — потребовал юноша.

— Нет больше для тебя работы, парень. Невеста моя только сад просила, — потер руки хозяин мертвого царства.

— Быть того не может, — снова подал голос Влас. — Ты ли, Кощей, женской натуры не знаешь. Они ж в один день одного хотят, в другой — другого. Ты спроси, вдруг госпожа Милорада еще чего пожелает. А мы как раз пока еще тут как тут.

— Позволь самим спросить ее, — подхватил Святослав.

Кощей долго сверлил их взглядом, но все-таки хлопнул в ладоши, ухмыльнулся, будто в радость ему было наблюдать за стараниями очередного женишка.

— А пусть так. Только сперва помойтесь, а то смердит от вас, как от навозной кучи.

Поклонились юноши, выдавливая из себя последние капли признательности, а когда ушел Кощей, так и не удостоив сад взглядом, посмотрели друг на друга. Усталость, которую оба гнали от себя, навалилась на них гранитной плитой. Не успели они ничего сказать, как из бочки раздалось кряхтение.

— Батюшки, — Влас подскочил к бочке и принялся откапывать бедолагу-слугу из-под вонючих тряпок. — Дружище, ты не серчай, с перепугу я.

Из бочки показался скрюченный человечек с огромной блестящей лысиной, на которой высилась шишка размером с мышиное гнездо. Полные непропорциональные губы растянулись в улыбке.

— Ничего, садовничек, мне и крепче доставалось. А можешь ты меня еще разок огреть, а то мочи нет этой госпоже прислуживать? Ежели вам какая помощь нужна будет, чтоб забрать ее отсюда, ты намекни. Старик вам чем-нибудь да подсобит.

Глава 22

После бани к Святу и Власу вернулись силы. Юноши бы все равно охотно согласились поспать, после работы в свадебном саду руки и спины нещадно болели, но стоило им выйти и облачиться в оставленные для них на лавках черные одежды, Кощей тут же послал за ними.

— А все-таки хорошо эта нечисть живет, — рассуждал на ходу Влас. — У них и баня прям в доме. Как думаешь, наши когда-нибудь так жить будут?

— Это колдовство, — отрезал Святослав, туже затягивая пояс.

Ручной труд вытеснил почти все мысли, а жар парной расплавил оставшиеся, но стоило холоду запустить ледяные пальцы в его влажные волосы, как он весь встрепенулся.

— А Милорада-то?

— Ничего с ней не будет, — успокоил его друг. — Она ж у тебя смышленая, все с ней будет хорошо.

Похожий на тень слуга провел их в зал, где Святослав впервые говорил с Кощеем. Там их уже поджидал хозяин дворца, Ольга и госпожа Милорада. А на коленях у нее лежала стиснутая невесомыми ручками рыжая кошка. Святослав замер на пороге. Нахмурился.

Кощей же только ухмыльнулся.

— Ну вот, жених, хотел увидеть мою ненаглядную — пожалуйста.

— Я хотел бы поговорить наедине, — процедил он.

— Не-е-ет, дорогой мой. Муж и жена, как знаешь… Никакого шушуканья! — пригрозил он. Заложил руки за спину и склонился к распрекрасной невесте, аж светившейся от белил. — Что скажешь, душа моя? Понравился тебе сад? Отпустим этого жениха восвояси?

— Не знаю, — томно вздохнула распрекрасная. — Хорош сад, да все сердце мое тоскует. Того и гляди, до свадьбы надорвется, Кощеюшка.