Саша Урбан – Песнь русалки (страница 37)

— Проверить, чего это стражи твои раскричались. Никак у нас гости на свадьбу твою заявились, — уперла руки в бока Ольга. — Это же надо будет комнаты подготовить, камины натопить, на кухню слуг добавить. Не невесте же этим заниматься.

И, не дожидаясь ответа, направилась в свои комнаты. Наконец можно было освободиться от оков женственного наряда, сесть на вороного коня, да и ускакать через сугробы и морозные долины туда, где воронье почувствовало дух человеческий.

На недолгую жизнь Святослава выпало немало лютых зим, но ни с чем нельзя было сравнить мертвецкий холод кощеева царства. Ледяной воздух мигом заморозил грудь, и на несколько долгих мгновений Святославу казалось, что вот-вот он задохнется. Огромных усилий стоило заставить себя выдохнуть и вдохнуть снова — висевшие в воздухе мелкие льдинки царапали нос и горло, осколками оседали внутри клетки ребер. А снежная пустыня, раскинувшаяся, на сколько хватало взора, слепила белизной, так что на глаза навернулись слезы. Даже покойный князь закашлялся от внезапной смены летней ночной влаги на дерущий изнутри мороз. Влас от неожиданности остановился, подслеповато заморгал.

— А дальше-то куда? — непонимающе заозирался он.

— А можно обратно? — жалобно мяукнула Милорада. Рыжая шкура встала дыбом, и в одно мгновение кошка стала напоминать пушистый колобок.

— Не можно, — буркнул Святослав и попробовал было спешиться, но тут же его ноги по колени увязли в снегу. Милорада испуганно замяукала, Влас закричал, а князь протянул руку, удерживая сына за шиворот кафтана.

— Куда ты ломанулся? Не ходить живым по снегам кощеева царства, — покачал головой он. — Рано еще.

Почти не прилагая усилий, он втянул сына обратно на волчью спину. Сделал еще несколько глубоких вдохов. Взъерошил Власу шерсть на загривке мощной рукой.

— Спасибо тебе, волчок. Будет старику, наконец, покой.

И сам перекинул ногу, не слыша предостерегающих возгласов. Ступил на снег, как на каменную твердь, а в следующее мгновение и сам рассыпался тысячью снежинок. Налетел ветер, подхватил белое облако и развеял его по пустыне вместе с изумленным криком Милорады и Святослава.

— Стой! — так и остался звенеть в воздухе вопль. А Святослав замер, словно и сам готов был рассыпаться прахом. Одно волновало его разбереженное ранами сердце — когда, через сколько потерь и прощаний, перестанет оно так невыносимо, до стиснутых зубов, болеть?

В ушах нестерпимо звенело. Глаза жгло. А молчание давило на грудь гранитной плитой. Он и не заметил, что от горизонта отделилась черная точка, что стремительно начала приближаться к ним. Понял Свят, что что-то не так, когда Влас весь ощерился, и Милорада, вскочившая на волчью холку, выгнула спину дугой. Юноша привычно выпрямился, запер бесновавшиеся в груди чувства, сглотнул скопившуюся на языке и зубах горечь, сощурился и вгляделся в приближавшееся пятно.

— Никак, Кощей отправился нам навстречу.

— А на кой ему конь, раз у него вороны есть? — мотнул головой Влас.

— Не Кощей то, а девица, — подала голос Милорада.

И правда, вскоре от силуэта отделилась хлеставшая воздух смоляная коса. Всадница неслась к ним, по самые глаза замотанная в черное, и приближалась она так близко, что Свят даже не думал о том, чтоб броситься прочь — помнил наказ Яги.

«Пугать тебя будет, не слушай. Подкупать будет, не поддавайся,» — учила его хозяйка леса. И Свят, что было сил, мужался и цеплялся за волчью холку. До них уже доносились хрипы черного коня и звонкое гиканье всадницы. Наконец, конь остановился в десяти шагах от них, лоснящиеся бока вздувались от тяжелого дыхания. Всадница же приосанилась, перебросила косу через плечо и взглянула на троицу изумрудными глазами с хитрым прищуром.

— Интересные дела, — поцокала языком она. — Нечасто к нам гости захаживают, но чтоб такие. Кто вы такие и что вам нужно в землях Кощея?

— А ты сама кто такая, чтоб расспрашивать, — подала голос Милорада. — Видно, что не мертвячка.

— А ты не кошка, — снисходительно склонила голову всадница. — Да только меня тут каждый камень знает, и если вы явились к Кощею, то без меня до дворца его не доберетесь.

— Меня зовут Святослав, князь Дола, — юноша провел рукой по рыжей кошачьей спинке. — Я явился за своей невестой, Кощеем похищенной.

— Вот как, — черные брови взметнулись вверх. — А волка где встретил? И как с собой пойти уговорил?

— Не твое дело, — огрызнулся Влас.

— Какие несговорчивые, даром что говорящие, — хохотнула всадница, но в глазах ее горел интерес. — Ваше счастье, что госпожа Милорада мне поперек горла, как кость стоит. Проведу вас к Кощею. Вот только волку лучше ему на глаза не попадаться, вражда у него с вашим народом давняя. Следуйте за мной.

И, потянув за уздцы, развернула коня. Свят, недолго думая, слегка тронул пятками бока Власа.

— Ты совсем ошалел? — оглянулся на него волк. — Я тебе что, кобыла?

— Прости, — стушевался Святослав. А когда они поравнялись с всадницей, спросил. — А тебя-то как зовут?

Провожатая смерила юношу оценивающим взглядом из-под длинных ресниц, ненадолго задумалась, но все же ответила:

— Ольга я.

— Рад знакомству, Ольга. Это Влас, — он потрепал волка по холке. — А это…

— Невеста его, — мявкнула Милорада. Ольга заинтересованно скосила глаза на рыжую бестию, балансировавшую на волчьей спине.

Затем перегнулась и достала из седельной сумки черное покрывала и кинула его Святославу.

— Держи, а то ветра тут лютые, шалить любят, сколько бы я с ними ни договаривалась.

— Спасибо, — кивнул юноша и тут же принялся кутаться в материю, тонкую, как паутина, но теплую, как только натопленная печь. Ольга с насмешкой смотрела на это.

— И кто только отправляется в эти края налегке?

— Видное дело, что не мы одни, — пожал плечами Святослав.

Повисло молчание, только снег скрипел под ногами коня и волчьими лапами. Из ртов вырывались плотные клубы пара. Милорада прижалась рыжим боком ближе к Святославу, и тот тут же укутал ее краем покрывала. Так и ехали. Всадница то и дело поправляла повязку, защищавшую лицо от морозных пощечин. Ветер налетал мощными волнами, и вскоре Святослав и сам замотался по самые уши, оставляя на виду только глаза, обрамленные заиндевелыми ресницами. Ему хотелось побольше вызнать у их провожатой, но он опасался ляпнуть лишнего и пустить волку под хвост все предостережения Бабы Яги. Но каждые несколько шагов он ловил на себе пристальный взгляд Ольги. Казалось, всадница вот-вот что-то спросит или скажет, но нет — девушка упорно молчала, только стянутая черной перчаткой рука сильнее стискивала поводья.

— А чем тебе госпожа Милорада не угодила? — спросил, наконец, Свят. Ольга скосила на него глаза и фыркнула.

— Не хочу гадости говорить про твою невесту. А то вдруг возвращать ее в отчий дом не захочешь, — мотнула головой она.

— Сделай милость, — попросил Свят.

— То, что Милорада не подарочек, мы и сами знаем, — поддержал Влас и только хихикнул, когда почувствовал кошачьи когти, вонзившиеся в его шкуру.

— Капризничает, — ответила Ольга. — Золото ей не нравится, самоцветы скуку навевают. Вот, живых цветов потребовала. Сад собственный.

— Для сада тут снега многовато, — отметил Святослав.

— Какой ты умный, сразу видно — князь. Такому прям на роду написано править, — отметила девушка. — Может, еще какой мудростью поделишься?

Свят только нахмурился и сильнее закутался. Вместо него голос подала Милорада.

— Не дано мертвецам живые цветы вырастить. Не в таких краях.

— Умная кошечка, — хмыкнула Ольга. — Себе б тебя, такую смышленную, оставила.

Вместо ответа Милорада зашипела и спряталась глубже в черные мягкие складки. Ольга на это только усмехнулась.

Пейзаж вокруг них словно и не менялся вовсе. Куда ни глянь, всюду снежная пустошь, ни горы, ни деревца. А Свят глядел на протянувшиеся до самого коридора сугробы и прикидывал, был ли каждый пласт снега когда-то живым человеком. От этих мыслей тело опутали нити холода. Из оцепенения его выдернул голос Ольги.

— А ты отчего за невестой в такую даль добрался, раз она не подарочек, как сказал твой друг с долгой историей? — насмешливо поинтересовалась она.

— Ну, она невеста моя, — пожал плечами Святослав.

— Если б каждый только по такой причине за невестой своей возвращался, то к кощееву дворцу уже тропа была бы протоптана.

— Милорада умна, красива, в колдовстве сведуща…

— И так ловко его захомутала, что у него выбора не было, кроме как на ней жениться, — вставил свои три копейки Влас. Свят животом почувствовал, как кошка в покрывале сворачивается в шар ярости. Но, вопреки ожиданиям, вонзания когтей не случилось. Не было и привычной для Милорады колкости. Только недовольное гудение, едва различимое в треске и хрусте снега.

Ольга хмыкнула что-то вроде «понимаю» и больше с расспросами не приставала. Хотя любопытство так и подмывало спросить, отчего нельзя было оставить девицу Кощею. И неужели так просто стать невестой? Может, ей в следующий раз тоже захомутать какого-нибудь Ивана или Степана, явившегося не за украденной невестой, а за богатствами Кощея?

— Почти приехали. Засветло доберемся.

Госпожа Милорада ходила по роскошным палатам кощеева дворца и морщила свой прекрасный вздернутый носик. Кощей наблюдал за ней со своего престола, подперев щеку кулаком, и все силы направлял на то, чтоб его окостеневшее тело не расплылось от умиления при виде этого румянца на бледных щеках, этой игры свечей на медных волосах.