Саша Урбан – Песнь русалки (страница 20)

— Так вот надо сделать все по правде. Женись на невесте своей, а Дану — вон из терема пинком под зад, да покрепче, — твердил он уже в который раз. — Старый князь власти ей не завещал, она ее, считай, украла.

— Да как же можно, — верещал Блажко, тощий и нервный человек с впалыми щеками и лысеющей макушкой, напоминавшей птичье гнездо. Неизменный казначей Дола, которого Дана не боялась держать при себе. А вот он княгини явно боялся. И страх побеждал в нем даже желание вернуть власть законному наследнику.

— А отчего ж не можно? — ухмыльнулся Молчан, и спор занялся вновь.

Молчан говорил о том, чтоб просто выдавить княгиню из терема да и позабыть о ней, как о грозе в летний дней. Блажко же бледнел и трясся об одной мысли об этом и на пространных примерах пытался объяснить, что в сравнении с гневом княгини — даже самая лютая гроза покажется детским смехом. Молчан сравнений не понимал, поводов бояться тощей женщины тоже не видел. И все хлопал Святослава по плечу, то и дело обращаясь к нему: «Ну, княже? Что думаешь, княже?»

«Княже» был мрачнее тучи, и с каждой встречей становился все нелюдимее и злее. Вот уже несколько дней, закончив раздавать хлеб, они с боярами старого князя собирались в доме Молчана, и за все дни так и не смогли договориться. Молчан требовал действовать, остальные — боялись и тряслись перед княгиней. Стоило лишь упомянуть ее имя, и у всех перекашивало лица, будто всем им женщина являлась в самых страшных снах. А Святослав словно и сам не мог определиться, что делать. Но меньше всего Влас понимал, что он сам делает на этих собраниях. Под ругань прихлебывавших медовуху мужчин Влас только злился. У него были свои проблемы, и он бы очень хотел потратить время, просиженное в душной темной трапезной, на их решение. Но вместо этого Святослав таскал его за собой, как собачонку. От этого сравнения его аж передернуло, в груди огненным столпом взвилась ярость. Да, как собачонку. А он-то больше собачонки в десяток раз! Правда, обернуться обратно ему так и не удалось с самого прибытия из Алой Топи. Он уж было подумал, что все произошедшее выло сном или ведьмовством, да вот буквально этим утром проснулся голым посреди рощи, а до того ему снилось, как в волчьем теле он гонит по лесу зайца. Продрал глаза — а в небе луна насмешливо смотрит из-за полутени. Невыспавшийся, он вернулся в терем на рассвете и надеялся найти Милораду, чтоб вызнать, что за бесовщина с ним творится, но стоило ему одеться, его тут же схватил с собой Святослав.

— А что, если Дану хитростью взять? — не выдержал Влас и вскочил со скамьи. Спорившие мужчины удивленно уставились на него. Переглянулись. Молчан ухмыльнулся в густую бороду. А Блажко так и вовсе зашелся нервным визгливым смехом.

— Это ж какую хитрость ты хочешь против этой змеи проявить? — он смахнул выдавленные из уставших глаз слезы.

— Ну так ведь и змею можно хитростью изловить, — ответил Святослав. — И руки не поранить, и глаза от яда уберечь.

Молчан, Блажко и остальные переглянулись. Все как один скрестили руки на груди и уставились на юношей с насмешливым ожиданием, но Святослав видел, что это напускное, как морок. Никто не хотел идти против Даны, и даже молчанова жажда справедливости разбивалась через страх, который отцов воевода не желал показывать. Он готов был собрать своих дружинников и повести их штурмовать терем, но только если все согласятся. А никто не хотел быть тем последним, кто скажет решающее слово.

— И что же за хитрость у вас на уме? — торопливо спросил Блажко.

— А то не твое дело, на то и хитрость, — вскинул подбородок Влас. Святослав согласно кивнул.

— С княгиней разберемся мы сами, а вы поможете княжество в порядок привести, — спокойно проговорил Святослав, словно уже давно принял это взвешенное решение. Молчан тут же воодушевился.

— Да и ежели что-то не по плану пойдет, мы враз людей поднимем.

— Да! — закивали остальные.

— Верно.

— Отлично.

И принялись пить уже за славный план. Скрепляли договоренность рукопожатиями и напоминали, что откуда у кого вырвут, если кто-то нарушит слово и проболтается. Княжич и Влас попрощались с боярами и выскользнули за дверь под благодарности и пожелания удачи. Уже за порогом, отойдя от дома на приличное расстояние, они переглянулись.

— А что за хитрость будет? — спросил Влас.

— А какую ты имел ввиду? — прищурился Святослав.

— Ну, не знаю… — пожал плечами юноша. — А ты сам про что говорил, когда рассказывал, что можно змею изловить, руки не поранив?

— Да это из книги, — махнул рукой юноша, чувствуя себя полным дураком. Влас смерил его долгим взглядом и… Расхохотался.

Лицо его раскраснелось, на глаза навернулись слезы, как у Блажко несколько минут назад. Даже Святослав позволил себе несколько нервных смешков, но все-таки взял себя в руки, нахмурился. Оба в этот момент ясно представили, как будущий князь и волк будут какую-то хитрость против колдуньи придумывать.

— Кажется, пора обратиться за советом к твоей невесте, — отметил Влас, умолчав, что у него и самого есть пара вопросов.

— Отправимся.

Солнце выглянуло через дыру в истончившейся пелене облаков, обдало Дол вспышкой малинового света и двинулось дальше за горизонт.

Казалось, что Дана, о которой в Топи рассказывал Свят, та, что встретила их в тереме, и та, кто провела с Милорадой целый день — это были несколько разных людей. Сегодняшняя Дана нарумянила ей щеки, накрасила углем брови и глаза, собрала волосы в раскошную сложную прическу. И руки ее все время были нежными и аккуратными, почти невесомыми. Она все расхваливала красоту Милорады, будто накануне не она называла ее простушкой из глуши.

— Ну, милая, — пожала плечами женщина. — Святослав уверен, что я ему только зла желаю, а я не могу его переубедить, так что я просто играю свою роль. Но стоило мне увидать тебя, я сразу поняла, что ты особенная.

— Правда? — просияла Милорада. Дана закивала.

— Не может быть, чтобы тебе такого никогда не говорили.

— Бабушка всегда говорила, что я ужас, какая егоза, а характером хуже проказы.

— А я бы все отдала, чтобы у меня была такая дочка, — улыбнулась Дана, заплетая тонкую прядь в косу. Рыжие волосы сопротивлялись, вились, как им вздумается, но пальцы княгини были умелы, и вскоре тонкие косички спрятались в локонах.

— Почему же ее у тебя нет? — осмелела к тому времени девушка. Дана показала ей, как делать веселящее вино, и как оговором усилить свойства любого питья и еды. Она рассказывала, как помогала покойному мужу таким образом избавляться от тревог и от боли, когда болезнь особенно мучила его.

— Боги сыграли со мной жестокую шутку и лишили такого счастья, — горько улыбнулась она, и ее глаза наполнились ноющей тоской. Милорада в это мгновение ощутила неистовое желание обнять эту женщину, но Дана отвернулась и выглянула в окно.

— Скоро Святослав вернется. Беги встречать его.

Она помогла будущей невестке подняться и, еще раз сжав ее руку, отпустила. Милорада кивнула в знак благодарности и выскочила из Светлицы княгини. В коридоре послышались шаги Святослава, его тихий голос.

Свят с Власом еще обсуждали произошедшее у Молчана, но с каждым шагом разговор становился все глуше. Чувствовалось присутствие Даны. Святу все было любопытно, видит ли Влас то же самое, что и он — вырезанные на оконных рамах символы, увядающее убранство княжеского терема. Сердце невольно защемило от осознания, что оставлять тут Милораду было не лучшей идеей. А с другой стороны, куда ее деть?

Он остановился перед дверью в светлицу невесты и постучал.

— Заходи, любимый мой, — раздался певучий голос девушки. Святослав кивнул Власу и распахнул дверь. Да так и замер на пороге.

Милорада сидела на столе в окружении свечей абсолютно голая. Только выпущенные пряди рыжих волос прикрывали грудь, а стол, накрытый волшебной скатертью, ломился от еды.

— Чего ты желаешь мой милый, — медленно, растягивая слова, говорила она, не глядя в сторону двери. — Еды заморской, вина или меня?

И тут она подняла взгляд и, рассмотрев застывшего на пороге Власа, выпучившего глаза и по-собачьи вывалившего язык, прикрылась руками и зашипела, как кошка. Влас принялся хохотать. Святослав схватил друга за шиворот, сначала думал вытолкнуть в коридор, но, услыхав возню, втолкнул в светлицу и захлопнул дверь.

Милорада встряхнулась и вмиг оказалась одета. Слезла со стола и подошла к кувшину, принялась тереть лицо, смывая краску.

— Да могла бы и оставить, — хохотнул Влас.

— Сейчас пойдешь к Лешему, — предупредила Милорада.

— Прости его, — Святослав, сдерживая улыбку, привлек Милораду к себе и обнял, зарывшись носом в макушку. Девушка неохотно ответила на объятие. — Мы к тебе по делу.

— Да я уж поняла, — надула губы та. — По другому поводу тебя тут и не увидишь.

Святослав сделал глубокий вдох, подавляя нарастающую волну раздражения.

— Нам нужно кое-что придумать, — продолжил он.

— Хитрость, чтобы княгиню обойти и Святослава князем сделать, — нетерпеливо дополнил Влас. Милорада всплеснула руками.

— А зачем хитрить? Можно же поговорить! Она не такая уж плохая.

Повисло тяжелое напряженное молчание. Святослав смотрел на невесту, словно впервые увидал. В его голове торопливо складывались фрагменты мозаики. Еда и вино, краска на лице, нагота — сразу понятно, кто приложил руку. Святослав нахмурился.