Саша Урбан – Песнь русалки (страница 12)
Она вскинула подбородок и гордо покинула комнату. Как только она вышла, живот юноши скрутило резкой болью. Святослав согнулся, упал на колени, раскрывая рот настолько широко, насколько позволяли суставы. Но ничего не вылилось, несмотря на боль и рвотные позывы. Святослав выпрямился, отер выступившую на лбу испарину и закашлялся. Воздух вокруг него заволокло серой пылью, на языке осел вкус угля. Где-то в недрах дома засмеялась Милорада.
Приступ прошел также неожиданно, как накатил. Мгновение, и слабость исчезла, о дурноте напоминали только бисеринки пота. Свят встряхнулся и принялся одеваться. Он пообещал себе не удивляться, но вот опять он ходил, как огретый дубиной. В очередной раз он ловил себя на странном ощущении — с одной стороны он прекрасно понимал, что все вокруг него происходит взаправду, а какая-то часть его все равно питала надежду, что сейчас, вот-вот, он проснется, и все будет нормально. Хотя какое оно, это «нормально»? Жизнь в тереме, где заправляет княгиня-ведьма, едва ли могла называться нормальной.
Чем дольше он думал, тем труднее ему было решить для самого себя: предложение Милорады — это спасение или ещё одна потенциальная ошибка? Чем она будет лучше княгини Даны? Но, чтобы ответить на этот вопрос, нужно было разобраться, чем была Дана. При мысли о мачехе Святослав дернулся. Он с таким удовольствием не вспоминал о ней все время, что был в Алой топи. А теперь ещё и воспоминание о ней повисло на шее, как камень.
Он подошел к тазу с водой и плеснул себе в лицо, смывая усталость и паутину тяжелых мыслей. Поднял голову и взглянул на свое отражение в зеркале. Из-за тонкой грани стекла на него смотрел молодой мужчина, в котором он с трудом узнавал себя. Угрюмый, промеж бровей залегла глубокая складка. И какой князь из него выйдет?
Стоило ему подумать об этом, как поверхность зеркала покрылась рябью, отражение расплылось, цвета и очертания перемешались, а через мгновение сплелись в новый узор. Святослав увидел главный зал в княжеском тереме, себя в княжеских одеждах, руки тяжело цеплялись за подлокотники, на плечи давил тяжелый меховой ворот одеяния, а на лице — гордое спокойствие, уверенность, которую он прежде видел только у отца. Из-за зеркала послышались приглушенные звуки — ропот и гомон. Сколько Свят ни вслушивался, он не мог разобрать ни слова. Жаловались ли ему? Просили о чем-то? Давали советы? Вдруг отражение зашевелилось. Поверх княжеской руки в отражении легла тонкая белая ручка. Святослав практически прилип к стеклу, пытаясь рассмотреть и рассылышать то, что показывало ему зеркало, но в одно мгновение отражение дрогнуло, вспыхнуло и исчезло. А все звуки в заколдованном тереме померкли, остался только один — оглушительный визг Милорады.
Свят ворвался в светлицу, где хозяйка занималась колдовством. Сердце колотилось где-то в глотке, по спине бежали мурашки, а разум перебирал все возможные варианты того, что могло довести Милораду до такого ужаса. Но что бы он ни придумывал себе, все померкло, когда он увидел хозяйку терема, зажатой в угол, и огромного черного волка, нависшего над ней. Милорада осела на пол и выставила перед собой руки, закрывая лицо.
Княжич бросился вперед, подскочил к зверю и обхватил его за шею, изо всей силы потянул на себя.
— Убегай! — скомандовал он, пытаясь удержать зверя. Волк мотнул головой, и ноги Святослава оторвались от пола, словно юноша ничего не весил. Мир перед глазами закрутился, по спине запульсировала тупая боль, выбившая воздух из груди. Зверь позабыл о Милораде и теперь встал над Святославом. Большие черные глаза всматривались в его лицо. С черных губ капала слюна, тяжелое дыхание омывало лицо. Святослав, как ни хотел зажмуриться, заставил себя распахнуть глаза и смотреть на исполинское животное.
Волк облизнулся, раскрыл пасть пошире и подался вперед.
— Свят! — мягкий горячий язык прошелся по лицу княжича, оставляя после себя длинный мокрый след. Святослав дернулся.
— Влас⁈
— Это я, — отчаянно проскулил волк. — Я не знаю, что эта женщина со мной сделала. Она меня чем-то опоила и превратила…
— Никого я не превращала, — Милорада выпрямилась и отряхнула руки. — Ты чарами был покрыт, как коконом. Я просто сняла их всех.
Святослав немного неуклюже выбрался из-под зверя и поднялся на ноги.
— То есть как, сняла? Почему, если ты сняла их, он не стал человеком?
— Потому что человеком он никогда и не был, — раздраженно повела плечами девушка, словно ей приходилось объяснять им самые простые вещи.
Свят и Влас переглянулись. Из пасти Власа раздался скулеж, напоминающий скрип плохо смазанных петель. Свят провел рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Еще чего не хватало. Свят, конюх, сын старого конюха, которого он знал с самого детства, оказался не человеком. Что еще ему предстояло узнать?
— Тогда кто я? — пискнул Влас, обращаясь к девушке. Черная шерсть на холке встала дыбом. Милорада отряхнула руки и подошла к волку, провела ладонями по высокому лбу, вывернула ему уши, потом разжала челюсти и заглянула в пасть. На каждое движение волк отзывался чем-то, отдаленно напоминавшим «ай!» и «ой!». Ну точь-в-точь щенок, а не грозный хищник.
— Ну, похоже, оборотень, — пожала плечами Милорада. — Не видала таких еще так близко.
— То есть, он может превратиться обратно в человека? — оживился Святослав. Милорада кивнула и топнула ножкой перед собой.
— Нужно как следует о землю удариться. Попробуй двумя лапами, вот сюда.
Волк жалобно взглянул сперва на нее, потом на Свята. Затем неуверенно обошел участок пола, на который указала хозяйка терема, поскреб доски когтистой лапой, приметился и неуклюже подскочил. Стоило когтям клацнуть о доски, длинные ноги подкосились, и волк неуклюже шмякнулся об пол, и распростерся на нем уже человеком, изрядно потрепанным, словно его пропустили через мельничные жернова. Грудь тяжело вздымалась под черной рубахой, глаза ошалело шарили по комнате.
Влас сел и оглядел себя, радостно закричал и, вскочив на ноги, принялся с воплями обнимать Святослава. Потянулся было к Милораде, но та отшатнулась и наморщила носик.
— От тебя псиной пахнет. После баньки, может, и обнимемся.
— А когда я псом был, тебя это не останавливало.
— Так я и говорила, что тебе собакой лучше, — хмыкнула она и смерила юношей насмешливым взглядом. — Ну, поговорите тут, а я пока своими делами займусь.
И, схватив со стола обрывки ткани и засушенных трав, бросила их в корзинку и вышла на задний двор.
Святослав надеялся, что как только Влас вернет человеческий вид, все как-то наладится само собой. Они смогут нормально поговорить, придумают, как справиться с Даной. Но теперь они с другом сидели в бане и смотрели друг на друга, как чужаки. Вернее, Свят смотрел на коренастого болтливого парня, которого всю жизнь считал человеком, а Влас и вовсе смотрел в пустоту перед собой. Только иногда он пошевеливал губами, но слова так и не шли. Хотелось обсудить все причуды Алой топи, но было просто не до них.
— А я ведь во снах видал, как волком хожу, — наконец, подал голос Влас. Черные коротко стриженные волосы налипли на лоб, мелкие капли воды то и дело срывались и звонко разбивались о пол.
— Разве твой отец ничего об этом не знал?
— Говорил, что пройдет, — пожал плечами друг. — Что воображаю я все…
— Мы вернемся и найдем его, все расспросим, — быстро пообещал Свят, но Влас только смерил его хмурым взглядом.
— Куда там? У тебя своя напасть есть, — хмыкнул он и еще раз оглядел свои руки. — А теперь и я
— Вот же нюни развесил, — зазвучал где-то поблизости голос Милорады. Юноши подскочили и заозирались, пытаясь различить ее силуэт в плотной пелене пара.
Послышалось шлепанье маленьких лапок, и на скамью между ними взобралась ящерка с переливающейся серебряной спинкой. Ящерка раскрыла рот, и из беззубой пасти полился женский голосок.
— И жалуется, и жалуется, мол, нечисть. Что ты жалуешься? Ты, как захочешь, сможешь бегать в волчьей шкуре и легко перекидываться в человека, а мне, чтоб обратиться, приходится в звериную шкуру втискиваться. И то, лишь в того зверя, который сам мне свою шкуру уступит или подарит.
Влас, может, и хотел что-то ответить, но мог только удивленно хлопать глазами, глядя на говорящую ящерку.
— Ну вот что тебе не так? Ты знаешь, сколько всего волки вроде тебя умели? Они при Кощее служили, были его верными воинами, целыми поколениями защищали его крепость и ловили беглые души. Ты не какая-то нечисть, — продолжала она свою отповедь, так яростно, что казалось, вот-вот бросится и разорвет крепкого конюха на клочки. Святославу так и хотелось влезть между ними и как-то защитить друга. — Ты настоящий воин. А ведешь себя, как трус.
— Я и есть трус, — выпалил Влас. Милорада довольно хмыкнула и повернулась к Святославу, блеснула глазами.
— И это с ним-то ты хотел княжество от мачехи спасать? Прекрасная мысль, ничего не скажешь. Себя не жалеешь, его хоть пожалей. Вам без меня не справиться.
— Чего? — опешил Влас, бешено вращая глазами. — С ума сошел? Я против княгини не пойду!
— Еще лучше, — хмыкнула Милорада и, взмахнув хвостиком, скрылась в пару, оставляя юношей наедине.
Сколько Свят ни пытался объяснить Власу, что княжество в опасности, и нужно его спасать, нужно наведаться к Водяному, а еще освободить Долю с Недолей, тот лишь мотал головой и топал ногами.