Саша Урбан – Алая Топь (страница 16)

– А твой отец?..

– Умер, – отрезал юноша и обернулся. Милорада стыдливо потупила взгляд.

«Потом», – подумал Свят. Они толком не говорили о таких вещах. Они почти ни о чем не говорили, и теперь княжич чувствовал премерзкое злорадство. Хотела покинуть свою сказочную Топь – получи. Тут тебе не сказки.

Милорада поравнялась с княжичем и, чеканя шаг, подхватила его под руку.

– Мой отец тоже умер, но я всегда представляла его похожим на Молчана, – весело, будто шутку, проговорила она. Поймав недовольный взгляд жениха, Милорада стушевалась. – Ладно, не отвлекаю. Но скатерть у меня тут припрятана, – она показала на кошель, болтавшийся на поясе. – Мы накормим людей, и они разойдутся. Все будет хорошо.

– Хорошо, – эхом отозвался Свят.

Стоило им подойти, как ворота слегка приоткрылись. Святославу и Милораде пришлось протискиваться в узкую щель, обдирая локти. По ту сторону тына их уже ждали мачехины стрельцы, тощие и бледные, словно призраки.

«Прошло всего несколько дней», – повторил про себя слова Молчана княжич. Стражники и раньше выглядели неважно, но после времени, проведенного в Алой Топи, Святослав слишком ясно видел, насколько плохи были дела.

Тяжело сглотнув, Свят кивнул стрельцам.

– Где княгиня?

– В тереме, – последовал быстрый, обрубленный ответ. Трясущиеся пальцы стража сжимали древко лука, но едва ли он нашел бы в себе силы прицелиться: до того он и его товарищи были бледны. Ждали, что княжич свистнет толпе? В воспаленных глазах стрельцов плескался страх.

Свят снова взял Милораду под локоть и повел невесту к терему. На языке вертелось извинение. Хотелось попросить прощения за то, что знакомство с Долом оказалось вовсе не мирным и не торжественным. Но разве был повод ожидать иного? Хозяйка Топи знала, как обстояли дела в княжестве. Княжич ничего от нее не скрывал.

Загнав поглубже раскаляющееся с каждым шагом раздражение, Святослав двинулся вперед, к дверям отчего дома.

Внутри все оказалось как прежде. От этого постоянства даже стало немного легче дышать и отступила тревога. В лампадах плясали огоньки, пахло травами. Прямо как в заколдованном тереме в Алой Топи.

«А ведь тут почти никогда не пахло хлебом», – подумал княжич. И как он раньше этого не замечал?

Начал он замечать и другие мелочи: странные символы, которыми были покрыты оконные рамы, лавки и дверные проемы. Переплетение линий, складывавшееся в причудливую вязь. Где-то узор был нанесен краской, где-то – вырезан ножом по дереву. Милорада сморщила нос и, приблизившись к Святославу, шепнула ему на ухо:

– Тут столько оберегов, что этот терем – как капкан.

– Но мы с Власом смогли уйти, – возразил княжич.

– Не для тебя капкан, – улыбнулась ему девушка, как неразумному ребенку. – Что-то тут происходит. Что-то нехорошее. Она кого-то ловит.

Свят только пожал плечами и, набрав в грудь воздуха, нахмурился, готовясь позвать мачеху.

Вдруг совсем рядом раздался его собственный голос:

– Я здесь, матушка. А где та книга, о которой ты говорила?

– Я просила не называть меня матушкой! – прозвенел голос княгини, одновременно гневный и… воодушевленный. Так звучит голос доброй тетушки, которая, играя в прятки с ребенком, приговаривает: «Вот сейчас найду тебя и съем». Пожалуй, Свят никогда не слышал, чтоб мачеха звучала такой довольной.

Зашелестели шаги, и в коридор, цепляясь друг за друга, выскочили Дарья и…

«Доля и Недоля», – поправил себя княжич.

Пряхи, лишенные веретенец, тут же опустили глаза, отвернулись кто куда. Тут их взгляды нашли Милораду, и на лицах появилось изумление, как при встрече с Ягой. Они кинулись обнимать девушку, цеплялись пальцами за ее волосы и украшения, как нищенки, получившие немного тепла и монет. Милорада обнимала их в ответ.

Свят оторопел, понимая, что теперь может рассмотреть лица обеих беловолосых девушек. Хоть одеты сестры были и одинаково, Свят мог легко различить их. Та, у которой волосы были обвиты цветными лентами, щеки горели румянцем, а в уголках губ залегли озорные ямочки, звалась Долей. Недоля же была худа и напряжена, точно готовая к очередному удару судьбы. Ее тонкие губы были скорбно поджаты, а глаза казались уставшими и тоскующими. Именно эти глаза и уставились на Святослава. Недоля с улыбкой окликнула сестру:

– Смотри-ка, не действует больше на княжича Данкин отвод глаз. Прозрел.

– Прозрел, – заулыбалась Доля и вернулась к Милораде. – Милая наша, зачем же бабушка тебя послала?

– А я сама пришла! – Милорада аж нетерпеливо затопала ножкой, так ей хотелось поскорее сообщить новость.

– Как же ты выбралась?

– Сидела в Топи девицей, а ушла – невестой. Когда путь в мужнин дом ведет, свой держать не смеет.

И девушка рассмеялась заливисто, как серебряный колокольчик.

Сестры раскрыли рты, не веря своим ушам и переводя взгляд с Милорады на Святослава. Радость и надежда в их глазах стремительно угасали. Свят успел это почувствовать и хотел было спросить, что не так на сей раз, но по коридору пронеслось грозное:

– Что здесь происходит?!

И в самом пышном своем сарафане перед ними предстала княгиня Дана.

Глава 9

– Я хотел спросить то же самое, – прорезал голос Святослава тишину, повисшую в коридоре.

Княгиня явно не ожидала этого вопроса. Плавная поступь сбилась, и Дана замерла, выжидающе глядя на пасынка. Ее взор почти без интереса скользнул по Милораде, которую юноша завел себе за спину.

– Вот как? – княгиня чуть улыбнулась, скрестив руки на груди, и, покачивая бедрами, снова двинулась к ним.

Свят сделал шаг ей навстречу.

«Мерзкая», – подумал он. Сейчас Дана напоминала ящерицу, юркую и хитрую. Вот только прежнее желание избегать ее исчезло. Наоборот, хотелось отпугнуть, чтоб она забилась куда-нибудь под камни и осталась там навсегда.

– Да. Ты разве не видишь, что творится за воротами?

– Забор высок, а ворота крепки, – пожала плечами мачеха.

– Народ в ярости.

– Такое бывает, если прикармливать псов, а потом враз оставить их без еды, – хмыкнула Дана. – Думать надо было, прежде чем еду разбазаривать. А это что? – она ткнула пальцем в сторону Милорады.

Девушка вскинула голову и вышла из-за спины жениха. Она не сводила глаз с княгини, и Святослав не успел предупредить ее ни словом, ни жестом.

– Меня зовут Милорада, и я не «что». Я его невеста, – она гордо оплела руку Святослава своей, – и вместе мы справимся с беспорядком, который ты тут устроила.

– Невеста, значит, – ухмыльнулась Дана, словно услышала хорошую шутку. – Это мы еще посмотрим, как и с чем вы справитесь.

Княгиня перевела взгляд на Святослава, и глаза ее были холодны, словно изумруды.

– Привел невесту, не посоветовавшись со мной? А как же наши обычаи?

– Ты мне не мать.

– Я твоя княгиня! – рявкнула мачеха.

– По праву вдовы, – возразил юноша.

Рука Милорады крепче сжалась на его предплечье, и это движение не ускользнуло от Даны. Княгиня внезапно сменила гнев на милость:

– Негоже с дороги ссориться. Вам нужно отдохнуть. За ужином поговорим.

– А что собираешься делать с толпой? – спросил Свят.

Дана пожала плечами.

– Если закрытые ворота их не убедят, убедят стрельцы.

Она щелкнула пальцами, и Доля и Недоля жестами попросили Милораду следовать за ними.

По дороге они объяснили сестрице, что, пока княжич не сделал ее своей женой, жить они будут в разных комнатах и даже в разных половинах терема. Милорада кивала, а сама пыталась придумать, как бы обойти это правило.

Думалось с трудом, княжеские хоромы казались ей… жалкими. Унылыми. В ее теремке в Алой Топи ткани не изнашивались, а дерево не старилось, если Милораде самой того не хотелось. Тут же время вовсю успело попировать: где-то облезла краска, а где-то выцвело полотно. А еще всюду чувствовалось колдовство. Да столько, что делалось не по себе. То, что используется для отвода глаз. Иные прятали под ним морщины или прорехи в платье, а княгиня скрыла упадок целого дома. А этот ее надменный вид! От одного воспоминания вскипала кровь, и Милораде хотелось вернуться и добавить будущей свекрови пару ласковых. Но девушка думала о напряженном лице Святослава и заставляла себя следовать за сестрицами. Ничего, она еще покажет себя.

Милораду привели в светлицу с крошечным окном, обставленную лишь кроватью да сундуком. Кто-то назвал бы комнату просторной, но Милораде она показалась пустой. Зато от стены до стены было шагов десять: ходить можно, хоть пока ноги не сотрешь.

В груди снова предательски заныло. Захотелось домой. Ощущение, что она совершила ошибку, застучало в висках. Оставив без внимания кровать – девушка с первого взгляда поняла, что та покажется ей слишком жесткой, а шкуры, брошенные сверху, будут истязать ее нос вонью, – она прошла к окну. Забравшись на скамейку, Милорада выглянула наружу. Ее взору предстал серый грязный двор и слонявшиеся возле ворот тощие стрельцы-тени. Дана оказалась права: забор высок, и из терема не видно толпы, собравшейся под стенами.

Девушка вздохнула и посмотрела на сестриц. Те топтались на пороге.