Саша Токсик – Скуф. Маг на отдыхе 4 (страница 8)
– Э-э-э…
– Уже труднее, да? – усмехнулась Чамара. – Но это не столь важно. Можешь вернуться на шаг назад, я просто хотела объяснить, что всё не так просто. Так вот… Пену ты представила, а теперь представь, что пузырьки – это миры, место соприкосновения пузырьков – трещины, а всё, что между пузырьками, – это и есть то вспомогательное пространство, в котором мы впервые встретились. Как там называл его Васильваныщ?
– «Бублик».
– Бублик, – кивнула рогатая.
– Слушай, – Чертанова замерла, не донеся пиццу до рта. – А вот этот наш пузырёк… он может лопнуть?
– Лопнуть нет. А вот соединиться с другим пузырьком запросто.
– Это как?
– О-о-о, – протянула Чамара. – Как правило, это очень неожиданно и болезненно для жителей обоих пузырьков… Миров. Давай лучше говорить «миров»?
– Давай, – мотнула головой всё ещё встревоженная судьбами человечества Дольче. – А почему так происходит?
– Так происходит, когда в мире появляется слишком много трещин. Ваши ещё малыши по сравнению с тем, что я видела, уж поверь. Так что вы с вашим Васильваныщем очень правильным делом занимаетесь.
– А я знала, – кивнула Чертанова и вгрызлась в пиццу. – Знала…
Одно лишь это знание следовало хорошенечко переварить, но раз уж выдалась возможность узнать что-то у демоницы, то им нужно пользоваться по полной. А потому Дольче чуть подумала, прожевала и задала следующий вопрос:
– А почему тогда, когда кто-то проходил сквозь трещину, он становится безумным уродом?
– А ты разве стала безумным уродом? – хохотнула Чамара.
– Я нет, но-о-о-о…
– Защита от дурака, – всё-таки ответила на вопрос демоница. – Чтобы абы кто абы куда не скакал. Представляешь, что начнётся тогда?
Чертанова вдруг очень даже хорошо представила себе, что может начаться. Несколько вечеров наедине с Ромашкой, и ты невольно окажешься знатоком инвазивных видов Австралии и Северной Америки.
Юля в прямом смысле слова коллекционировала истории про животных, которые случайно перебрались на чужой материк и перекосили к чёртовой матери всю местную экосистему. И это животные! А что, если с материка на материк переберётся кто-нибудь разумный? Как в своё время Колумб перебрался, а за ним Кортес и остальные.
– Так что тут всё просто, – продолжила Чамара. – Механизм работает так: если ты достаточно силён, чтобы пережить переход, значит, ты достаточно разумен и вменяем для путешествия в другой мир. Всё.
– А кто этот механизм придумал? И вообще… кто его внедрил?
– Дай ещё кусочек и расскажу…
Чертанова тут же протянула коробку с пиццей, и Демоница ловко оторвала себе треугольничек.
– Обманула-обманула, бе-бе-бе-бе, – весело пропела она. – А если серьёзно, то… знаешь, мне очень лестно, что ты думаешь, будто бы мне известны все тайны бытия, но это не так. Хрен его знает, кто это всё придумал и внедрил. Меня, бывает, сама концепция материи пугает до чёртиков. Как это вообще? Откуда? Почему?
Демоница вгрызлась в кусок – снова горячий настолько, чтобы тянулась моцарелла.
– Ещё вопросы?
– Э-э-э… да… да…
Чертанова судорожно начала соображать, чтобы такого ещё спросить. Однако не нашла ничего умнее, чем попросить просто рассказать о том, какие бывают миры.
– Разные, – сперва просто ответила Чамара, но затем подумала и разродилась речью.
С её слов, получалось так, что по большей части везде, куда ни плюнь, всё одно и тоже. Просто идёт оно удивительно разными путями из-за климатических условий мира, его исторических событий, да и банального витка эволюции не в ту сторону.
А ещё из-за метеоритов.
Добрая каменюка, навернувшаяся с неба в нужное время и в нужное место, может сыграть свою роль.
Также демоница поведала о том, что все миры так или иначе населены хотя бы одной расой разумных существ, почему ей неведомо, и что при чуть ли не стопроцентной доминации антропоморфных форм жизни, люди всего лишь одни из.
– А демоны? – тут же нашлась Чертанова. – Демоны тоже «одни из»? И вообще…, а что такое Ад? Просто мир?
– Ад – это другое… Так! – нахмурилась Чамара. – Слушай, девочка, а я не слишком ли много тебе уже сегодня рассказала? Может, хватит?
– Наверное, – кивнула Дольче. – Хочешь, теперь я тебе чего-нибудь расскажу?
Демоница от такой самоуверенности хотела было даже рассмеяться, но вовремя остановилась. Один интерес у неё всё-таки был. Истинно суккубий. Василий Иванович Скуфидонский. А родился этот интерес ровно в тот момент, когда этот мужчина вместо того, чтобы истечь слюной при её виде, начал торговаться за желания…
И более того! Он желал странного! Хотя бы потому, что в списке не значилось бурное соитие! А ведь это разрушительней ущерб самомнению! Не обида, и не оскорбление, но что-то такое, что обязательно нужно исправить, – решила Чамара.
– Расскажи мне про Васильваныща, – сказала она. – Что любит, чем увлекается?
– Ну-у-у, – протянула Дольче. – Не могу сказать, что знаю его достаточно давно, но кое-что прямо вот в глаза бросается…
Итого демоница насчитала для себя три пункта.
Первый – музыка. Чем тяжелей, тем лучше. Энергично, громко, а в идеале, чтобы кто-нибудь орал. С этим никаких проблем не возникнет. Под описание попадал почти любой коллектив Ада, поскольку целевая аудитория под заунывную лирику там попросту не сложилась.
Атмосфера, должно быть, не та.
Второе – мотоциклы. Механические ездовые звери, утробно рычащие и отравляющие воздух выхлопными газами. Чёрные, блестящие, хищные на вид. Что-то подобное Чамара встречала в других мирах, доступ в которые для неё не был открыт по часам в строго отведённое время. Так что не беда, достанем.
Ну и третья страсть Василия Ивановича – рыбалка. Изощрённое убийство младших видов при помощи богатого выбора инструментов. Тут без комментариев. Чамара и сама уже давно хотела устроить нечто подобное.
Для того, чтобы запланировать идеальное свидание, не хватало лишь одного пункта:
– Любимое блюдо?
– Ой, сложно, – честно ответила Чертанова. – Мы чего только вместе не ели, но никаких особых предпочтений я не заметила. А хотя…
Дольче вдруг вспомнился лысый повар, который помогал ей готовить вырезку для родительского комитета.
– Он любит всё, что только не приготовит Алёшин, – сказала Дольче.
– Альё-ё-ё-ё-щ-щ-щ-щин, – протянула демоница, коварно улыбаясь.
– Ой…, а почему ты так коварно улыбаешься?
– Не почему, – отрезала Чамара. – Так. Мне кажется, что на сегодня достаточно. Пора бы уже и расставаться…
***
Пузырики.
Метеориты.
Защита от дурака.
Вот ведь… охренеть можно! Я посылал Чертанову учиться магии, а она внезапно возьми, да и сделайся экспертом по трещинам. Причём даже не международным экспертом, а сразу межмировым.
После первого же их занятия с демоницей, взбудораженная новыми знаниями альтушка первым же делом прибежала ко мне.
Вела она себя при этом как переигравший ребёнок или щенок лабрадуделя, которого впервые за день выпустили погулять. Смеялась, тараторила и жестикулировала как сурдопереводчик. Был бы у Чертановой хвост – виляла бы.
Спорю на что угодно.
Слово за слово, подтянулись остальные, и весь вечер прошёл, мягко говоря, интересно. Я даже про сингапурцев забыл, уж до того полезной и ценной мне показалась добытая Дольче информация.
До поры до времени, все эти знания я распорядился держать в секрете. Никому. Ни министрам, ни родителям, ни небезучастным завсегдатаем тематических форумов, ни психологам, ни уж тем более психологам-сатанистам.
– Да, Дольче?
– Да, Василий Иванович, – вздохнула Чертанова.
Знание – сила. И хрен его знает пока что, что именно с этой силой делать.