Саша Токсик – Скуф. Маг на отдыхе 2 (страница 9)

А я-то не первый день живу и кой-чего знаю. Если я сейчас на внезапном преображении акцентирую внимание, да ещё и расхвалю как следует, то мне всё это в бане зачтётся. Зачтётся, и не раз!

А потому:

— Как так-то? — спросил я. — Что за чудеса? Не иначе волшебство?

— А вот так, — и вновь концентрированное кокетство. — Ездила в «Имперский Базар», купила себе специальную штучку для завивки…

— О! Так он наконец-то открылся?

— Уже неделю как открылся, Вась, — пожурила меня баронесса. — Ты новости вообще не читаешь?

В ответ я лишь учтиво промолчал и не стал рассказывать, что за последнюю неделю мне было, мягко говоря, не до покупок. Да и вообще… насчёт новостей могу спросить тоже самое! Мы с альтушками как минимум трижды должны были на первых полосах засветиться.

Ну а теперь к тому, что это за «Имперский Базар» такой.

Идея создать здоровенный торговый центр в мире пришла Его Величеству уже давно. Лет, кажется, десять тому назад. А загорелся он ей, как сейчас помню, после поездки в Милан.

И помню ещё, как Император смеялся, потрясал кулаками и орал о том, что всем по носу нащёлкает.

Ну вот и нащёлкал, по всей видимости.

Стройка действительно была глобальная. Впрочем, как и задумка. Величество хотел отгрохать несколько крытых гектар земли, так, чтобы это даже не ТЦ был, а настоящий город. Чтобы все мировые бренды под одной крышей собрать: и бутики, и рестораны, и торговые посольства, чтобы были для тех, кто занимается оптом и по серьёзке… и кинотеатр, и просто театр, и аквапарк, и зоопарк, и дендрарий, и дельфинарий, и чтобы всё это двадцать четыре на семь работало…

И гостиницы чтобы были с пропускной способностью в несколько тысяч человек.

Ну…

Чтобы умотавшемуся посетителю никуда не нужно было уезжать. Снял номерок, вздремнул, сколько потребуется, и айда дальше бабки тратить.

Ну и название Величество тоже сам придумал.

Базар…

Типа такой юморок от обратного. «Это у нас базар такой скромненький, хо-хо».

Так вот.

Строили это чудо света на юге Москвы целых семь лет и наконец-то достроили. Посмотреть, по правде говоря, очень хочется, уж так мне Величество им уши прожужжал. И! — тут меня прямо-таки осенило. — Заодно поездкой в «Имперский Базар» можно будет поощрить альтушек.

«У Алёшина» были, в уездном караоке были, ну а теперь и в свет выйдем.

Идея, как по мне, — огонь.

Ай да я! Ай да молодец!

Сегодня форсирую расчёты Кузьмича насчёт баллов, а завтра торжественно объявлю группе «Альта» о поездке. Или сегодня вечером, если проспятся, наконец.

— Ваше Благородие, — я взял баронессу за ручку. — Мне даже как-то неловко просить вас испортить это великолепие на вашей чудной головке, но всё же не проследовать ли нам в баню? Помнится, вы очень любите эвкалиптовые масла и прочие сопутствующие удовольствия?

Вечерело.

Распаренная Анфиса в махровом халатике лежала на шезлонге возле дома и потягивала какую-то оранжевую бурду, которую я держал в доме исключительно для неё. Апрель? Аперерель? Что-то созвучное, короче говоря.

Эта хрень ещё напополам с игристым мешается.

Хорошее игристое я уважал. Как наше южное, так и французское.

Зачем его с чем-то смешивать не совсем понимаю, однако в эти дела не лезу. Нравится, пусть наслаждается.

Кузьмич в свою очередь варил в здоровенном казане уху.

Ясен хрен, что уха из одного лишь карпа вовсе не уха, а потому мы накидали в бульон всё, что только нашли в морозилке и холодильнике. Хвост сёмги, кости какой-то другой лососёвой рыбины, остатки щуки с прошлой рыбалки. Я хотел было ещё брикет тунца закинуть, но Кузьмич настоял на том, что это, мол, кощунство.

Почему — без понятия, ну да и ладно.

Так вот.

Рыба, картошечка, лук, морковка, ну и обугленное полено на время варки для привкуса дымка. Запахи стояли на всю округу. И потому я ни разу не удивился, когда увидел шесть пар голодных глаз по ту сторону забора.

— Ну заходите! Чего вы там встали, как бедные родственники⁈

Девки, по всей видимости, только-только проснулись, порыскали в своём холодильнике и впали в уныние. Тут-то голод и погнал альтушек к людям.

— Очень вкусно пахнет, — парламентёром сегодня выбрали Смерть, как самую няшную, с точки зрения выклянчивания еды. Даже самое чёрствое сердце ёкнет от желания её накормить. — Можно нам сегодня с вами поужинать?

— Ну, конечно, можно! — от такой милоты я чуть было не заржал. — Тащите из гаража садовый стол и стулья. Где что лежит, вы и так знаете. Кстати, позвольте представить, баронесса Юдина.

— Анфиса, — Её Благородие отсалютовала альтушкам бокалом.

— Какой у вас маникю-ю-юр! — восхищённо протянула Дольче. — А где делаете? А есть знакомый мастер поблизости? А это вот…

Короче говоря, Чертанова моментально определила в баронессе родственную душу и присела ей на уши. Признаться, что-то общее у них действительно есть… и нет, не только сиськи. Эдакая бабья дьявольщинка. Роковушность — или роковатость? — в хорошем смысле этого слова.

Ну а, может, сработала привычка Чертановой находить себе везде союзников. И ведь нашла, спустя несколько фраз они болтали уже как закадычные подружки.

Через полчаса стол был готов.

Воодушевившийся приёмом гостей Кузьмич в скором порядке наметал на стол закусок. Грибочки, сало, черемша, свежие овощи, ну и, конечно же, его фирменные огурцы. Затем камердинер по-хамски нарубал чёрного хлеба, расставил перед всеми глубокие тарелки и водрузил на стол дымящийся казан.

— Водочки, Василий Иванович?

— Нет.

— А она ведь из морозилочки, — продолжил австрийский искуситель, искусно пользуя русские уменьшительно-ласкательные формы. — Аж потеет вся. Просит прямо-таки, мол, дерябни меня, Василий Иванович.

— Нет, сказал. Мне молодёжи пример надо показывать.

— Так мы и молодёжи плеснём по маленькой.

— Нет, говорю! Лучше морса принеси.

— Воля ваша, — сказал Кузьмич и подмигнул, мол, я вас понял, Василий Иванович, подождём, пока все уйдут.

Итак, все наконец-то уселись за стол, налили себе по полной миске горячей нажористой ухи и уже приготовились есть, но тут… тут на меня вдруг резко такая благодать снизошла, что я просто не мог ей сразу же не поделиться и не сделать кому-нибудь что-нибудь приятное.

А потому щедрым жестом я умножил расчёты Кузьмича на два и сказал:

— Группа «Альта», прошу внимания.

Все взгляды тут же обратились на меня.

— Мы с Вильгельмом Куртовичем долго думали над тем, как вас поощрить за то, как вы показали себя в последние дни, — девки заулыбались, переглядываясь. — Да, не обошлось без косяков, но в целом вы — молодцы. Горжусь. Итак! Каждый заработанный вами балл… а кстати, сколько их у вас?

— Сорок! — ни секунды не раздумывая крикнула Шестакова.

— Правда? Хм-м-м… Ну ладно. Каждый заработанный вами балл приравнивается к десяти тысячам имперских рублей.

Шама победно вскинула кулаки к небу, а остальные оживлённо зашептались.

— Тихо! — крикнул я. — Это ещё не всё! Так вот. На первый раз я решил не ограничивать вас в покупках и не принуждать выбирать что-то для дома. На первый раз вы свободны распорядиться деньгами так, как вам взбредёт в голову.

— Да-да-да-да-да, — захлопала в ладоши Дольче и подмигнула Анфисе. — Диктуйте телефончик мастера, я уже придумала, что хочу и…

— Да тихо же! — пришлось крикнуть снова. — Но и это тоже ещё не всё! Соберитесь с духом, девочки! Чтобы причинно-следственная связь между зарабатыванием баллов и превращением их в что-то полезное для жизни максимально надёжно зафиксировалась в ваших головушках, завтра мы всей толпой едем в «Имперский Базар»!

В глубине леса на старом, но ещё крепком пеньке сидел и ерошил себе шевелюру Лёха Чего. Хоровод светлячков крутился вокруг его головы, отшатываясь в сторону при особенно резком последствии его умственной деятельности.

— Кабачки… — бормотал Лёха, — вроде Кузьмич просил кабачки? Или это были кабанчики? Вроде он — австрияк, они свинятину любят… сосиски всякие… о, может, кабаносси⁈