Саша Токсик – Побег из нубятника (страница 31)
Аж эхо от него по камере. Дверь приоткрывается, к нам заглядывает стражник. Он что, подумал, будто я в корзинке мужика сюда протащила? Показываю ему кулак и машу «вон». Стражник виновато прячет глаза и прикрывает дверь. Коррупция, блин. Ещё немного, и в местной тюряге можно будет омаров есть и вечеринки закатывать.
– И видео мои удалишь? – канючит Ирка.
Голос противный, плаксивый. Так и хочется ей врезать. Умничка. Надо спросить потом, чё за видео.
– Себе оставлю! Дрочить на тебя буду!
– Удали-и-и-и-и-и-и…
– Всё удалю… номер твой удалю… видосы твои удалю… расписку отдам… Где ты есть? – IIy3aH переходит уже на холодный вкрадчивый шопот. Будь сейчас Ирка там на самом деле, я бы за неё испугалась. Персонаж явно не в адеквате. Придушит ещё там её в состоянии аффекта.
Жмых (3): шорты джинс
Жмых (3): короткие
Жмых (3): жопа видна
Жмых (3): топ с Микки Маусом
Жмых (3): нет
Жмых (3): не с ним
Жмых (3): с бабой его
Жмых (3): брюнетка
Баба Микки Мауса, это, видимо, Минни. Вот так мужики смотрят на девушек. Сначала на жопу, потом на то, что на сиськах. Потом, может, цвет волос заметят. А что там на голове за причёска, это вообще неважно. Хотя, может, она эту причёску выбирала, со всеми подружками обсудила и потом в салоне сидела, парилась, оставить ей чёлку или нет. Думала, наповал будет разить. А важно только, видна жопа из шорт или нет. Лучше, если видна.
Перекидываю чат Ирке. Та закатывает глаза и снова переходит на мурлыкающий тон.
– На мне топик с Минни Маус… ну знаешь, кто это?.. как Микки, только девочка… ну мало ли, вдруг ты не знаешь…
– Шорты на тебе?
– Шортики джинсовые… коротенькие ага… – Ирка, даже не видя собеседника, улыбается и стреляет глазками. Прирождённая блядь. – Видишь меня?
– Вижу!
– А я тебя нет! – она показывает большой палец вверх и кивает мне несколько раз.
– Подхожу. Я недалеко, видишь! Машу тебе!
– Нет, не вижу, где ты! – Ирка старательно тупит.
Только бы эта неизвестная тёлка у метро сейчас не повесила трубку.
Мариэль (6): он где-то рядом с вашей тёлкой
Мариэль (6): машет ей
– Стой, где стоишь, я сейчас подхожу.
Мариэль (6): блять он рядом совсем!!!!!!!!!!
Мариэль (6): глядите в оба!
Мариэль (6): не дайте понять что это подстава!!!!
Жмых (3): всё есть контакт.
– Что надо, руки убрал! Бля, вы охуели?! Отпустите, суки!!!
– Попался, урод!
– Что случилось?! – вопит вошедшая в роль Ирка.
Пинаю её, чтобы заткнулась. В трубке шорох. Шум борьбы. «Ой бля-я-я-я-я!!!» – взвыл IIy3aH и затих. Похоже, получил по печени.
Жмых (3): он мелкий совсем
Конечно, они-то искали в толпе бородатого полугнома. По голосу я предполагала подобное. Да и в поступках максимализм прёт.
Жалко его? Ни капли! Играешь во взрослые игры – будь готов получить взрослых пиздюлей! Надеюсь, хотя бы совершеннолетний, а то там совсем другие статьи.
– Ты тут, Мариша? Слышишь меня? – в трубке уже совсем другой голос. Сочный, спокойный. Я бы сказала, интересный. Вот только какого хера поминать моё имя при IIy3aHе? Или совсем долбоёб, что вряд ли, или хочет повязать меня со всем этим. Подсказать полугному, кто его подставил.
А мне слава не нужна. Жму на отбой. Дело сделано.
У Сусанны блестят глаза. Ей понравилось. Наконец-то она была не жертвой, а охотницей. Да и сладкой мести вкусила. Полугном основательно её достал. Вон как спина выпрямилась, в осанке гордость появилась. А когда IIy3aHа приняли, чуть обниматься не полезла.
Смотрю на неё, и коротко, расчётливо даю пощёчину.
– Ай! За что-о-о?! – скулит танцорка.
– Чтобы место своё помнила. – Встаю во весь рост и подхожу к ней, сидящей на нарах. – Усвой, я тебе не подружка и не ро́вня. И жизнь твоя сейчас у меня вот здесь, – даю понюхать плотно сжатый кулачок.
– Да, конечно, госпожа Мариэль, – лепечет Ирка.
Вот так-то лучше.
– Сегодня ты меня порадовала, – протягиваю руку и глажу её по волосам, как собачонку. – Будешь вести себя хорошо, вытащу тебя отсюда.
– Я… да я… да вы только скажите… – Ирка ловит мою руку, утыкается в неё губами, пытается расцеловать.
А у неё интересные привычки. Кажется, это только я здесь терзаюсь переживаниями насчёт рабства. Она к этому вполне готова. А я – нет.
И вовсе не потому, что против неравенства. Просто это, наверное… ну, как собаку завести. Её кормить надо, выгуливать, воспитывать. Нужен ли мне такой питомец?
Оглядываю Ирку ещё раз, словно приценяюсь. Она в ответ таращит глаза, изображая преданность. Интересно, её так камера допекла или она для себя какие-то перспективы так ищет? Так и не решив для себя, подхватываю корзинку и ухожу. На расшаркивания времени мало, а дел много. Сегодня у меня в трактире знаменательный день. Закрывается квест, который мне дал Хидагард. Пора, если честно. Эти семь дней были самой долгой моей постоянной работой за последние несколько лет.
Хидагард стоит за стойкой, опустив вниз свои маленькие глазки. Может показаться, что здоровенный огр стесняется. Он берёт в руки абсолютно чистый стакан и трёт его, и трёт, и трёт…
– Двадцать два золотых, – поднимает он глаза.
– Хидагард, мне очень жаль, – непреклонно качаю головой. – Мне очень понравилось работать у тебя, и готовишь ты очень вкусно, но…
Трактирщик вздыхает, ставит стакан на полку и берёт следующий.
– Двадцать четыре…
Не знаю, играет ли роль моя лесть, или плюс четыре к репутации – у нас с огром сейчас дружелюбие, – но он категорически не хочет меня отпускать.
– Хидагард, я скоро покину этот город и при всём желании не смогу тебе помогать. Но память о твоём замечательном трактире я буду хранить в своём сердце вечно.
– Три топора.
– Что?!
– Я решил назвать свой трактир «Три топора». Слышал, как ты произносила это название. Назову в память о тебе.
То ли система настолько гибкая, то ли кто-то из разработчиков решил стебануться. Надеюсь, на вывеске будут настоящие топоры, а не три семёрки с ярлыка легендарного напитка.
– Мне очень приятно, Хидагард, честное слово.
Продолжаю расшаркиваться вовсе не из-за своей сентиментальности. В условиях квеста говорилось что-то про особую награду. Я намекала и так, и эдак, но огр уходил от ответа.