Саша Токсик – Мои большие файерболы (страница 16)
— Эй, мужчина! Тут клиент! Ау!
— Торг, — буркнул мне пузан и передо мной открылось окошко, совсем как в интернет магазине.
Справа пустые ячейки туда я видимо могла поместить свои вещи для продажи, слева убогий ассортимент местного сельпо. С десяток тряпок, пяток сумок, странные фенечки, которые здесь называли гордым словом «бижутерия». Я обнаружила брючки и куртку Лиры за девяносто золотых, и балахон Хикки, всего за десять. Я заприметила пару плащей, явно магического вида. Один синий, второй красный за 50 и 100 золотых. Второй мне приглянулся больше, но я решила не спешить и посоветоваться с Сережей. Все–таки половина моего «золотого запаса». К тому же я не спешила светить свое богатство. Привычка, которая появилась еще в детском садике. Зачем показывать конфеты, которые мама дала с собой, если можно сначала съесть чужие. Поэтому я смотрелась, приценялась и ничего не тратила.
Оружие продавали прямо в кузнице. Оттуда я выскочила, зажав уши. Грохот стоял неимоверный. Ну и нафиг мне эти железки! Вот подкачаюсь еще немного, и буду жечь врага файерболами и поджаривать молниями! Я даже собралась продать свой ножик, который получила при рождении, но за него давали только десятку меди, и я пожадничала.
У входа на центральную площадь кучковался блошиный рынок. Народу было немного, зато шума от них — на весь город. Торговый чат, если его не глушить добивал до самых окраин Ольховца.
— Бижа на приста, на барда, на хила!
— Точу ножи и кинжалы за экспу, камни ваши!
— Шмот на лукаря пятого уровня, почти не битый!
На рынке в Марокко и то было понятнее. Там хоть товар видно, а тут даже вещи незнакомые. Красным и синим бутылочками я обрадовалась, как родным.
— Почем эликсиры?
— По пять серебрушек. Я сам варю. Алхимию качаю.
«В магазине в четыре раза дороже», — подумала я. По золотому за бутылку. Денежную систему я уже немного изучила. Монетки здесь были трех видов, золотые, серебряные и медные. Один золотой меняли на 20 серебра, а серебрушку на 20 медяков.
Худой и лысый продавец, с небольшой забавной бородкой по имени ДуриВар истолковал заминку по–своему.
— Если принесешь траву, из твоей сварю, на обмен. Мне главное экспа.
— Не, я не люблю ботанику. Только про пестики и тычинки помню!
Алхимик затупил, ботан, он и есть ботан. А я и сама хороша, строю из себя цацу, а сама одета как бомжиха. С этим срочно надо что–то делать. Не может быть, что тут нет приличных шмоток! Наверно тут телочки отыгрывают воровок и лазутчиц, потому что них есть хоть что–то симпатичного из одежки. Я бросила ДуриВару приглашение в друзья, и его имя тут же появилось в списке моих контактов. Прямо рядом с паршивцем Максом, который сегодня в игре так и не появился. Думаете, я его удалила? Как бы не так. Наоборот, я очень хотела пообщаться с этим гадёнышом, а лучший для этого способ — не спугнуть раньше времени. От алхимика я свалила по–английски, если понадобится, теперь я его найду, а пока нам говорить не о чем.
Я разглядывала дома, обступавшие площадь и вдруг чуть не взвизгнула от радости. В одной из витрин я увидела манекен. Портновский черный манекен, обтянутый велюром*, а на нем что–то похожее на корсет.
Со всех ног я кинулась туда.
Колокольчик над дверью звякнул, и я оказалась в ателье. Помещение это знало и лучшие годы, тусклое освещение, разбросанные рулоны ткани на закроечном столе, пестрой змеей поверх этого спутанный портняжный метр.
— Вы ошиблись дверью, мадам. Острые железки продаются ниже по улице.
Я едва разглядела того, кто говорит. Острые модные усики уныло обвисли, под глазами мешки, во взгляде затяжная грусть. Портной, а это мог только он, налил себе в крохотную рюмочку тягучего ликера и отпил глоток.
— А даму Вы не угостите? И кстати, я мадмуазель. Мадмуазель Мари.
— Мадмуазель! Мэтр Седжвик к Вашим услугам! — смешной долговязый усач вскочил с места, чуть не перевернув бутылку, и принялся искать вторую емкость, — Ви правда ко мне? Ви не мираж?
Не смотря на британскую фамилию и усы испанского гранда, забавный персонаж пытался говорить с французским акцентом. Игровые дизайнеры сотворили его явно в порыве креативного угара.
— Вас не жалуют вниманием мсье? Как такой возвышенный человек мог оказаться в подобной дыре?
— Ах, я и забыл, когда в последний раз слышал колокольчик на этой двери. Я был так молод, когда открыл здесь свой салон. Я приехал из большого города, там народ культурный, изысканный. Мне казалось, что все, кто приходит в этот мир, будут стремиться к красоте. А они бесстыдно бегают, как оборванцы.
Он отыскал наконец вторую рюмочку под ворохом мятых выкроек, дунул в нее, посмотрел на свет, и счел достаточно чистой для использования. Я не стала привередничать, вряд ли здесь окажутся микробы. На вкус ликер был приторным, но приятным. Я поняла, что мэтр соскучился по свободным ушам, и готов изложить мне всю свою лайфстори, поэтому взяла быка за рога.
— Вы дождались своего часа, мэтр. Мне нужно сшить приличный наряд. А местами и не очень приличный, — я скромно опустила ресницы, приведя портного в восторг.
— О, зовите меня просто Антонио, мадмуазель Мари. Но я не могу ничего сшить. Я только перешиваю готовое. Но зато так, что оригинал поменяется до неузнаваемости.
Я слушала мэтра, прихлёбывала ликер, и офигевала от того, как изящно «Дорогу славы» из задротской РПГ превратили в лакшери–шоу. Здесь существовало огромное количество одежек для разных классов, с разными характеристиками и достоинствами. И чтобы подогнать уникальную, но совершенно не подходящую по стилю шмотку, существовали портные. Они изменяли внешний вид одежды, оставляя ее свойства. Конечно существовали ограничения, панцирь или кирасу нельзя было превратить в шелковую рубашку. Но изменить, ее цвет, форму, стиль, изменить цвет или нанести чеканный рисунок — можно. Чем ценнее была вещь, тем дороже обходилась ее модификация. Порой за «перешивку» драли две–три цены оригинала. Красота требует жертв.
Я листала каталог, который мне подсунул Антонио. «Изольда–затонная» — в зеленой узкой юбке–амазонке и изумрудном жакете–болеро, «Ника–костоломка» — отвязная боевая магичка в дутом бомбере стиля чавс*. высоких ботах и плессированой мини в агрессивную клетку от Барбери. Я облизывалась на «Эльвиру–мертвительницу» с черным корсетом в оторочке сиреневых кружев и шикарными чулочками в мелкую сетку с сиреневой же подвязкой. Но потом представила себя в таком будуарном виде среди хищных зайцев и расхохоталась. Нет, это наряд для особых случаев.
Я остановилась на «Аглае–огневке» — задорном образе в стиле Прованс. Шелковая розовая блузка держалась на двух пуговках, которые можно было и не застегивать, а ниже груди завязывалась в узел–бант, оставляя открытым животик. Пышная юбочка с оборками цвета бордо, очень короткая впереди и чуть длиннее сзади, и летние ботильоны в тон, с прорезным цветочным узором. Во все это под волшебными руками Антонио превратились мои нубские обноски. К наряду полагалась косынка, и я сбегала на площадь, ухватив первую попавшуюся панаму за два золотых.
— А могу я завязать косынку иначе? Сложить уже, как ленту, и подхватить волосы?
— Конечно, моя птичка, — мэтр Антонио обходил меня по кругу, восторженно размахивая руками и причмокивая, — ты хочешь сама научиться творить прекрасное?
— Еще бы! А Вы можете мне помочь?
— Проще простого, тебе просто нужно самой разрезать эту косынку и обметать край.
Индикатор моего кошелечка мигнул, и я обнаружила там «ученические ножницы», «ученическую иглу» и «наперсток простой». Все это я не держала в руках уже не буду говорить, сколько лет. Но здесь все оказалось проще, чем в реале. Ножницы резали идеально по прямой, стежки ложились ровно, а когда я зубками перекусила нитку на финальном узелке, увидела сообщение:
Вы получаете профессию ПОРТНОЙ!
Портной 1/10 Ученик. Вам доступна модификация вещей и обуви начальных уровней. Собирайте выкройки, повышайте, и вам откроются вершины мастерства!
До следующего уровня — 100 опыта
Опыт 0/100
Не успела я дочитать, как Антонио развернул передо мной альбом с выкройками:
«Скверная куртка», «Скверные брюки»… листала я. За «скверные» мэтр хотел 20 золотых. За «неплохие» — уже 50. «Да уж, профессию развивать — удовольствие не из дешевых», — сообразила я.
SirGrigor(4): Где ты? Есть разговор.
Ага, значит Лира гуляет в офлайне.
Мариэль(2): Немного занята.
На самом деле, я была свободна — как ветер. Но бежать по щелчку пальцев к мужчине, дурной тон. Слишком много о себе возомнит. Так ничего и не купив, и попрощавшись с погрустневшим мэтром, я вернулась на площадь. Надо было убить минут пятнадцать, и я потратила их на эксперименты. Купила за два золотых маленькую сумочку с пайетками и решила ее перешить. Сумка была «неплохой», но содержала всего два «квадратика» емкости, потому и стоила дешево. Я устроилась на бортике злополучного фонтана и вытащила ножницы. Юбка при этом задралась критически высоко, на мои ножки пялились, и это было приятно и привычно.