Саша Токсик – Маг воды. Том 5 (страница 10)

Надя чуть поморщилась, но промолчала. Зато Волнов сориентировался молниеносно

— Господин Ключевский, нам пора. Дорога предстоит неблизкая.

Спасибо тебе, Иван Петрович. Вовремя.

Я начал подниматься, но Марина вцепилась в мой рукав.

— Уже уходите? Но вы же ничего не съели! И вообще, вы не можете уйти, у меня столько новостей!

— К сожалению, дела не ждут.

— Тогда приходите вечером! У нас будет небольшой раут, только для своих. Все умирают от желания познакомиться с победителем каменных големов!

— Благодарю, но…

— Никаких «но»! — она вскочила, чуть не опрокинув свою тарелку-башню. — Надя, милая, скажи ему, что он должен прийти!

— Марина, если у Данилы дела… — начала Надя.

— Какие могут быть дела важнее светского общения? — Марина всплеснула руками так театрально, что перья на её шляпке затрепетали. — Кстати, Надя, дорогая, нам тоже пора! У нас визиты, помнишь?

— Визиты? — Надя выглядела озадаченной.

— Ну конечно! Все хотят теперь познакомиться со знаменитым доктором Светловой! Которая борется с эпидемией!

— Но я не договаривалась…

— Я договорилась за нас обеих! — Марина уже поднимала Надю за локоть. — Пойдём, пойдём, нельзя разочаровывать общество!

Надя бросила на меня беспомощный взгляд. В её глазах читалось: «Прости, но я не могу отказать, не устроив скандал».

Я чуть кивнул. Понимаю. Марина Гриневская как стихийное бедствие. Бороться бесполезно, можно только переждать.

Марина уже тащила Надю к выходу. Болтала без остановки:

— У меня карета внизу! Кучер уже ждёт! Сначала к тётушке, потом к Елизавете, потом ещё успеем заскочить супруге судьи Брыкина!

Надя успела обернуться в дверях. Одними губами произнесла: «Вечером».

Я кивнул.

Они ушли. В зале сразу стало тише. И спокойнее. И как-то свободнее дышалось.

— Ураган пронёсся, — философски заметил Волнов, присаживаясь на освободившееся место. — Хуже весеннего паводка эта барышня.

— Не то слово.

— Ладно хоть госпожу Светлову ненадолго умыкнула. К вечеру вернёт.

В какой-то мере я был даже рад такому исходу. Надя будет всё время на виду и среди людей, а значит с ней ничего не случится. После вчерашнего вечера у меня внутри поселилось дурное предчувствие. Скорее бы уже закончить все дела и уехать из Трёхречья.

— Поехали к Жилиным, — сказал я, поднимаясь. — Шахта сама себя не очистит!

— И договоры сами себя не подпишут, — хмыкнул Волнов, поглаживая усы.

Глава 4

У входа в гостиницу стояла добротная карета с кожаным верхом. Не роскошная, как у Гриневских, но крепкая и основательная, такая же, как её владельцы. Пара гнедых лошадей нетерпеливо переступала с ноги на ногу, фыркая и встряхивая гривами. Кучер в простой холщовой рубахе и жилете дремал на козлах, держа вожжи расслабленной рукой.

Братья Жилины ждали у кареты. Кузьма, старший, выглядел как всегда солидно. Тёмно-серый купеческий сюртук сидел на нём безупречно, борода была аккуратно расчёсана и, кажется, даже смазана каким-то маслом, от которого исходил слабый запах бергамота. В петлице торчала гвоздика, которой он слегка стеснялся. Видимо, жена воткнула для красоты. Он стоял прямо, сложив руки за спиной, и время от времени покачивался с пятки на носок.

Прохор, младший, был одет куда проще. Кожаный жилет поверх холщовой рубахи был застёгнут криво, пропустил одну пуговицу. На руках я заметил свежие ссадины. Он курил трубку, выпуская дым короткими, нервными затяжками.

«Дядьки ждут!» — радостно забулькала Капля в моём сознании. — «Данила пойдёт чинить их дом для камешков?»

«Да, малышка. Надо защитить их шахту от визгунов».

«Капля поможет! Капля всегда помогает!»

Я улыбнулся её энтузиазму и вышел на крыльцо. В руках я нёс небольшую кожаную сумку, которую взял больше для солидности. Но туда прекрасно поместился прибор инженера Штайнера. Он мне сегодня должен был понадобиться.

— Господин Ключевский! — Кузьма шагнул навстречу и протянул руку для рукопожатия. — Благодарю, что согласились приехать ещё раз. Мы уж боялись, что после вчерашнего осмотра передумаете.

Прохор выбил трубку о каблук и сунул в карман.

— Чего уж там, — буркнул младший брат. — Нечего тянуть. Шахту запускать надо.

Мы сели в карету. Волнов и я устроились спиной к движению, братья напротив.

Стук колёс по мостовой создавал ритмичный аккомпанемент нашему молчанию. За окном проплывали утренние улицы Трёхречья. Торговые ряды уже открылись, зазывалы выкрикивали цены на товары, покупательницы с корзинками толпились у прилавков. На углу пекарь выносил свежий хлеб, запах долетел даже до нас через закрытые окна кареты.

Кузьма откашлялся и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени.

— Господин Ключевский, не сочтите за дерзость, но… Что именно вы планируете делать в шахте? Какой метод применить изволите?

Я откинулся на спинку сиденья.

Братья явно нервничали, с одной стороны проблема, которая угрожала им разорением вот вот должна разрешиться. С другой, они вдвойне опасались, что их облапошат.

— Всё увидите, когда будет сделано.

Прохор начал барабанить пальцами по колену.

— Да что ж вы темните-то? — не выдержал он. — Это наша шахта, мы имеем право знать! Что если вы там наколдуете чего похуже визгунов?

Я повернул голову и посмотрел прямо на него. В его глазах читалась смесь страха и упрямства. Ччеловек, который боится неизвестного, но не хочет показать слабость.

— Если результат вам не понравится, — сказал я спокойно, — я верну всё как было. И визгунов тоже, если захотите. Устроит?

Братья переглянулись. В глазах Кузьмы мелькнула усмешка, он понял, что это шутка. Прохор откинулся назад, то ли успокоенный, то ли просто решивший не спорить.

Волнов всё это время смотрел в окно, делая вид, что любуется пейзажем. Только в густых усах пряталась улыбка. Он уже стал привыкать к моей манере вести дела и изрядно веселился по этому поводу. В такие минуты в нём проскакивало что-то мальчишеское.

Кузьма решил сменить тему.

— Кстати, о Штайнере… — он потёр переносицу большим и указательным пальцами. — Вы ведь собирались с ним встретиться вчера? Успели?

Мы с Волновым переглянулись, совсем коротко, на долю секунды.

— Не успели, — ответил я ровно. — Когда мы пришли к дому, там уже всё случилось. Одни развалины и толпа зевак.

— Ага, — подтвердил Волнов, наконец отрываясь от созерцания окна. — Стражники никого не подпускали. Говорили, опасно, стены могут дальше рухнуть.

Я посмотрел прямо на братьев, стараясь вложить в голос убедительность.

— Штайнер скорее всего не причастен к вашей проблеме с визгунами. Что толку, копаться в судьбе мёртвого человека. У вас есть шахта, которую нужно запустить, а не искать виноватых.

В моей голове крутилась другая мысль: нельзя допустить, чтобы кто-то начал копать глубже. Если найдут информацию о приборе, о технологии управления визгунами, этот инструмент может попасть в очень плохие руки. Если технологию смог создать один, то сможет повторить и другой. Лучше пусть все думают, что проблема возникла сама собой.

Да, я забрал себе и прибор и почти все бумаги, но для дотошного человека это не проблема. Так что лучше замять это, не привлекая внимания.

Карета выехала за городские ворота. Мостовая сменилась грунтовой дорогой, и нас начало ощутимо потряхивать на ухабах. За окном потянулись поля, ячмень колосился под ветром, создавая золотистые волны. Вдалеке блеснула река, обрамлённая ивами.

— А знаете, — вдруг сказал Кузьма, — отец наш, земля ему пухом, всегда говорил: «Не ищи виноватого, ищи решение». Мудрый был человек.

— Это он шахту основал? — спросил Волнов.

— Он самый, — гордо ответил Прохор. — Тридцать лет назад.