Саша Токсик – Аквилон. Трилогия (страница 5)

— … у тебя что, кисель вместо мозгов? Сколько раз говорить: узел не так вяжешь! Рыба ты безмозглая, не матрос!

— Простите, господин боцман, — бормотал в ответ матрос, явно молоденький парнишка, — запамятовал я…

— Запамятовал он! А как шторм налетит, да парус сорвёт из-за твоего узла, тоже запамятуешь? На конце верёвки болтаться будешь! Ну-ка, перевязывай, да чтоб я больше…

Я мысленно улыбнулся. Помню, как сам муштровал учеников в Лазурном Своде. Некоторые вещи не меняются, в какой бы эпохе ты ни жил.

На пятый день моей практики «Шёпота Течений» я почувствовал, что могу расширить радиус слышимости за пределы баржи. Я направил своё внимание к воде вокруг судна и дальше — к берегу реки.

Улавливать звуки на таком расстоянии оказалось гораздо сложнее. Поначалу слышался лишь невнятный шум. Но постепенно, с каждой новой попыткой, из этого шума выкристаллизовывались отдельные голоса, слова, звуки.

У берега на вечерней заре расположились рыбаки.

— Во жирный окунище пошёл! — хвастался один. — Еле вытянул, чуть удилище не обломал.

— Брешешь, как всегда, — добродушно отзывался второй. — Твоему окуню до моего налима как до луны пешком.

— Цыц, вы оба, — прикрикнул третий, постарше. — Что за привычка языком трепать? Рыбу так спугнёте.

Я уловил их смех и невольно улыбнулся. Простые радости. Раньше, в прошлой жизни, мне не было до такого дела. Приятно иногда отвлечься от великих проблем и просто послушать, как живут обычные люди.

Ощущение магического источника внутри становилось всё отчётливее. Он больше не казался крохотным зёрнышком. Скорее, маленьким, но настойчиво растущим саженцем, корни которого пронизывали всё моё существо. Я снова учился чувствовать воду — не только снаружи, но и внутри себя. В каждой клетке моего тела.

Вскоре я начал перемещать своё «слуховое внимание» вдоль берега, выискивая интересные разговоры. Слышал, как женщины стирают бельё, переговариваясь и смеясь над какими-то только им понятными шутками.

Влюблённая парочка в лодке шепталась о своём будущем. Наивные дурачки собирались вместе сбежать от родителей в большой город.

Дети играли у самой кромки воды, визжа от восторга и страха, когда волны лизали их босые ноги.

Каждый вечер, перед сном, я практиковал «Шёпот Течений», вспоминая всё больше нюансов и тонкостей этой техники. Не просто тренировка — настоящее возрождение утраченного мастерства.

А самое главное — чувствовал, как с каждым днём мой магический резерв становится всё глубже, а контроль над ним — всё увереннее.

Я давно уже восстановился и мог бы спокойно выходить из каюты. Но мне нравилось не привлекать к себе внимания. Кто бы не интересовался моей персоной, пусть он думает, что я слабее, чем есть на самом деле.

Однажды ночью, практикуя «Шёпот», я обнаружил, что теперь могу не только слышать, но и смутно видеть через воду. Размытые, но узнаваемые силуэты, двигающиеся неподалёку от баржи. Рыбак в лодке, терпеливо ждущий поклёвки. Выдра, скользящая между камнями у берега. Мальчишка, тайком купающийся в реке — видно, сбежал из дома.

— А вот это уже интересно, — пробормотал я себе под нос.

Концентрируясь, я пытался усилить чёткость изображения, но силёнок ещё не хватало. Однако сам факт, что моё мастерство возвращалось, наполнял меня надеждой. Рано или поздно я снова стану тем, кем был когда-то — Архимагом Глубинных Течений, повелителем вод.

Седьмая ночь моего плавания выдалась особенно тихой. Я лежал на койке, прислушиваясь к плеску волн за бортом. Река ласково шептала свои тайны, но в этот раз в её шёпоте мне почудилось что-то тревожное.

Сосредоточившись, я направил своё внимание на воду вокруг баржи. И в тот же миг вскочил с постели, охваченный беспокойством.

Мой водный слух улавливал необычные звуки: плеск вёсел вокруг баржи, и приглушённый шёпот людей.

Глава 3

Тонкая грань между сном и явью разорвалась мгновенно — чуткий сон мага, привыкшего к опасностям, не подвёл. Глаза открылись в полной темноте каюты.

Во мне всё меньше оставалось прежних привычек студента-шалопая. Причём, новые знания воспринимались не просто привычными, а естественными. Словно я выздоровел после долгой болезни.

Ни один мускул не дрогнул, дыхание оставалось размеренным, словно я всё ещё спал. Старая привычка, выработанная годами — сначала оценить обстановку, а потом действовать.

Всплески. Осторожные, приглушённые, словно кто-то старался грести так, чтобы не потревожить воду. Голоса — низкие, на грани шёпота, явно не желавшие, чтобы их услышали. Даже сосредоточившись на заклинании, я различал лишь неясное бормотание, но интонации настораживали.

Снаружи была глубокая ночь — самое тёмное время, когда даже луна, казалось, отворачивалась от мира, оставляя его во власти тьмы.

Я медленно сел на жёсткой койке. Ноги нащупали холодный пол, стараясь не скрипнуть досками. Каюта оставалась погружённой в темноту, лишь узкая полоска тусклого света пробивалась из-под двери — видимо, на палубе горел фонарь.

Мозг лихорадочно анализировал ситуацию. Кто мог наведаться на баржу посреди ночи? Вряд ли обычные путники или торговцы. На этом участке реки не было никаких поселений, способных отправить ночных визитёров. Да и зачем честным людям подкрадываться так осторожно, словно воры в ночи?

Тихо поднявшись с постели, я направился к двери каюты. Я намеревался предупредить капитана о странных ночных посетителях. В конце концов, несмотря на наши прежние разногласия, безопасность судна была в наших общих интересах.

Однако я застыл на полпути, узнав среди перешёптывающихся голосов низкий, с характерной хрипотцой баритон самого капитана. Слова его звучали не встревоженно или напряжённо, а по-деловому спокойно, даже с ноткой фамильярности — так говорят со старыми знакомыми.

Это меняло дело. Вот только непонятно, в какую именно сторону. Что за тайные встречи устраивает наш почтенный капитан посреди ночи? И главное — насколько это касается меня?

Я сосредоточился на своём даре «Шёпота Течений».

Вода всегда слышит. Вода помнит. Вода переносит звуки лучше любого другого проводника. Я направил своё восприятие, позволяя магии соединиться с влагой в воздухе, с конденсатом на палубном такелаже, с самой рекой за бортом.

Голоса стали отчётливее, будто говорившие находились в этой же каюте, а не на палубе. Я различал теперь каждое слово, каждый вздох, даже звук переминающихся ног.

— Уверен, что не будет проблем с доставкой? — спрашивал незнакомый голос, низкий и хриплый, как у заядлого курильщика.

— Когда у меня были проблемы, Глыба? — с ноткой обиды отвечал капитан. — Двадцать лет хожу по этому маршруту. Товар всегда доставляю в срок и в целости.

— Двадцать лет назад не было таких строгостей на таможне, — проворчал тот, кого назвали Глыбой. — Новый губернатор лютует. Троих наших взяли на прошлой неделе.

— Потому что ваши идиоты северным рукавом попёрлись, — фыркнул капитан. — Сколько раз говорил Омуту — там тропа ненадёжная стала. Сам еле проскочил в этот раз.

— Груз с тобой? — спросил ещё один голос, более молодой и резкий.

— Как всегда, — отвечал капитан. — В Озёрном крае проблем с приёмкой не будет. Там свои люди, схема отработана.

С удивлением я уяснил, что ночными визитёрами являются контрабандисты. Судя по всему, они давно сотрудничает с капитаном баржи, перевозя запрещённые товары из столицы в Озёрный край и обратно.

Глыба — судя по голосу, грузный мужчина средних лет — по всей видимости, был в этой компании главным.

Его сопровождали ещё несколько человек, менее разговорчивых, но, судя по редким репликам, не менее опасных.

Они обсуждали маршруты, оплату, соглашались на какие-то условия. Это была обычная деловая встреча — если не считать её нелегального характера и ночного времени.

Я уже собирался отойти от двери, когда прозвучал вопрос, заставивший меня застыть.

— А что с чародеем, которого ты везешь? — спросил новый голос, и я невольно напрягся.

Повисла короткая пауза. Капитан явно не ожидал такого интереса к моей персоне.

— А что с ним? — осторожно переспросил он. — Сидит в каюте, отходит после стычки с нечистью в Мёртвом плёсе. Откуда вы вообще про него прознали?

— Откуда надо, — проворчал Глыба. — Земля слухами полнится. Не помешает он тебе? Нам лишние свидетели не нужны.

— Не помешает, — убедительно ответил капитан. — Товар надо дальше везти. А его в Семиречье на самой границе Озерного края новый конвой дожидается. Прежний сопровождающий в Мёртвом плёсе сгинул.

Эти слова заставили моё сердце биться чаще. Среди обрывков разговора я уловил, что капитан сообщает контрабандистам о погибшем обер-майоре и о скором прибытии в порт, где меня планируют передать под надзор местных властей, которые «очень интересуются чародеем, вызвавшим наводнение в столице».

Интерес к моей персоне мне крайне не понравился. Хотя бы потому, что прежний конвоир вполне вероятно хотел моей смерти. Так что, находясь под надзором, я рискую, даже не зная откуда прилетит следующий удар.

Пожалуй, пора менять планы.

Быстро оценив ситуацию я начал действовать. Надел свой единственный приличный камзол — тёмно-синий, с серебряной вышивкой, потёртый на локтях, но всё ещё достаточно представительный. Снова повесил на шею серебряный перстень с каплей воды — так, чтобы он соприкасался с кожей, позволяя поддерживать постоянную связь.