Саша Токсик – Аквилон. Трилогия (страница 12)
Отставив размышления, я решил действовать. Первым шагом надо было попытаться уничтожить этих странных существ.
Я сосредоточился, направляя тонкий поток энергии прямо в бутылку. Почувствовав мою магию, элементали оживились, пытаясь ускользнуть.
Но они были слишком малы и слабы против целенаправленного воздействия мага воды. Как мухи против мухобойки — суетливые, надоедливые, но абсолютно бессильные.
Я методично разрушал их структуру, пока не произошло нечто неожиданное.
Когда первый элементаль распался на множество мельчайших осколков энергии, я ощутил странное тепло, растекающееся по моим венам. Частица высвобожденной силы влилась в моё магическое ядро, заставляя его пульсировать сильнее.
Это было… удивительно. Когда я дрался с крупным элементалем на барже, то был слишком слаб, чтобы контролировать энергию на таком уровне.
Её было слишком много, и всё что я мог, это развеять её. Но с этими всё было иначе.
Распад этих крошечных созданий высвобождал чистую силу моей родной стихии, и я мог направлять её внутрь себя, постепенно заполняя собственный резерв.
Воодушевлённый этим открытием, я принялся методично обрабатывать бутылку за бутылкой. С каждым уничтоженным элементалем моя сила росла, словно капля за каплей наполняя внутренний резервуар.
Не слишком быстро — эти создания были крошечными, и энергии от каждого было немного. Но когда их тысячи… Забавно, как работает мир. Тот, кто придумал травить людей, даже не подозревал, что создаёт для меня удобную закуску.
Я вдруг понял, что эти маленькие твари, будь они намеренно созданными или случайно видоизменившимися, могут стать для меня неожиданным источником силы. Учитывая то, сколько такой «воды» распространялось по региону, это давало колоссальные возможности для восстановления моего потенциала.
Почти как в старом анекдоте про знахаря: «Сначала я наслал на деревню болезнь, а потом пришёл продавать лекарство». Только у меня наоборот — кто-то наслал болезнь, а я сам стал лекарством.
Время летело незаметно, пока я очищал одну бутылку за другой. Когда последний элементаль был уничтожен, я откинулся на стенку фургона, ощущая, как энергия циркулирует внутри меня. Не слишком много — я всё ещё был далёк от своего прежнего могущества. Но определённо больше, чем раньше.
Это было похоже на сытость. Такое чувство, что навернул вкусный обед из первого-второго-третьего и с компотом.
Меня даже чуть в сон потянуло, честное слово.
Теперь передо мной стояли по настоящему чистые бутылки воды, безопасные для питья. Вода, которая действительно не убивает — поразительная концепция для местного рынка.
Старая лошадь всё это время продолжала тянуть фургон. Совершенно не требуя моего участия, она неутомимо двигалась, словно механизм, настроенный на выполнение определённого маршрута.
Я выглянул из-под тента фургона, разглядывая проплывающий мимо пейзаж. Городок, через который мы проезжали, представлял собой обычное провинциальное поселение, зажатое между рекой и лесистыми холмами. Вдоль пыльных улиц были натянуты верёвки для сушки белья, а на выцветших от солнца вывесках лавок едва читались названия.
Взгляд цеплялся за контраст между обветшалыми домами простых жителей и внушительными особняками торговцев ближе к центру города. Бедные кварталы ютились у самой реки, а богатство прятало своё лицо от пыли и запахов за высокими заборами и массивными воротами.
В воздухе висела смесь ароматов — речная вода, свежая и немного затхлая одновременно, рыба, дым от множества печей и что-то неопределимое, что можно назвать только «запахом провинции».
Лошадь свернула на боковую улицу, и я увидел место, куда она нас привезла. Это была стоянка фургонов — широкий утоптанный пятачок земли возле нескольких складских помещений.
Границы мест для повозок были небрежно очерчены мелом прямо на земле. В тени навеса дремали двое мужчин, судя по всему, сторожа, в потрёпанных жилетах. Время от времени они лениво открывали глаза, оглядывая прибывающие и отъезжающие повозки.
Один из сторожей, зевая, подошёл ко мне.
— Плата за стоянку, — буркнул он сонным голосом.
Я достал несколько монет из кармана куртки контрабандиста и отдал ему.
Пересчитав, он вернул мне несколько, строго ограничившись ведомой только ему самому суммой.
После чего молча вернулся в тень, ясно давая понять, что его интерес ко мне и моему фургону ограничен полученной платой.
Похоже, жизненная философия этого места была проста: «не лезь в чужие дела, и проживёшь дольше». Что ж, не худший из принципов.
Скорее всего далеко не эти лентяи обеспечивали сохранность груза, а репутация того, кто «держал» это место. По крайней мере, повозок тут стояло немало и никто за свой товар особо не переживал.
Едва я расплатился с охранником, как заметил приближающегося человека. Это был невысокий мужчина в выцветшем мундире. Не военном, а больше похожем на почтальона, кондуктора или таможенника. Он шёл прямиком ко мне, время от времени значительно покашливая и обшаривая взглядом содержимое фургона. Очень похож на крысу, вынюхивающую, чем бы поживиться.
— Торговая инспекция, документы на товар, — потребовал он, остановившись в шаге от меня.
Я уже приготовился к неприятному разговору, когда заметил картонную папку, прикреплённую к борту фургона возле места возницы.
Мои, ныне уже покойные, друзья-контрабандисты позаботились обо всём.
С невозмутимым видом я достал папку и протянул инспектору.
Он изучал каждый лист так, будто всю жизнь мечтал стать бюрократом, но не хватило таланта.
Наконец, с явной неохотой, он вернул бумаги. Вот ведь незадача — не нашёл к чему придраться.
— Происхождение товара сомнительное, — заявил инспектор. — В условиях нынешней ситуации с водой требуется дополнительная проверка.
— И сколько стоит избежать этой проверки? — прямо спросил я.
Инспектор оглянулся по сторонам и понизил голос:
— Ты чего орёшь! — прошипел он. — Десять рублей, и можешь торговать хоть сейчас. Иначе придётся ждать две недели, пока не придут результаты экспертизы.
Десять рублей у меня бы нашлось. Но отдавать их мелкому взяточнику откровенно не хотелось. Вместо этого я решил повеселиться.
Вместо ожидаемой взятки я взял одну из бутылок, свинтил крышку и спокойно отпил большой глоток, пристально глядя инспектору в глаза.
Реакция вышла комичной. Мужик отпрыгнул как ошпаренный, с выпученными глазами.
— Ты псих! — завопил он. — Ты не знаешь, какие будут последствия!
— Вода отличного качества, — спокойно ответил я, вытирая губы. — Хотите попробовать сами? — Я протянул ему бутылку. — Если так беспокоитесь о качестве, давайте проверим вместе.
Инспектор отпрянул, как от ядовитой змеи.
— Держи своё пойло подальше от меня! — зашипел он.
Надо же, так разволновался. А ведь собирался пропускать это «пойло» в продажу. Забавное противоречие, если подумать.
— Интересно, — заметил я с лёгкой улыбкой. — Вы готовы позволить мне торговать этой водой, но сами боитесь её пить. Предлагаю не усложнять жизнь друг другу. Я не стану рассказывать о вашем интересном подходе к проверке качества, а вы позволите мне спокойно её продать.
Инспектор сдулся как проколотый воздушный шарик.
— Проклятые барыги, — пробормотал он, отступая. — Одни психи среди вас. Торгуй, пока я не передумал!
С этими словами он поспешно удалился.
Эта встреча была показательной. Инспектор явно знал о проблеме с водой больше, чем говорил. Хотя, возможно, он и сам не понимал настоящей природы угрозы, просто закрывая глаза на ситуацию и получая свою долю. «Если не я, так другой».
Чтобы узнать больше о ситуации, я решил пройтись по местному рынку. Оставив фургон под присмотром сонных сторожей, я направился к пристани, откуда доносился гомон множества голосов.
Речной порт оказался неожиданно внушительным для такого скромного городка. Несколько деревянных причалов, ощетинившихся чугунными кнехтами, выдавались в реку по обе стороны от каменной набережной.
К ним были пришвартованы разнообразные суда — две-три баржи с полупустыми трюмами, десяток рыбацких лодок, и даже ветхий водоход с облупившейся краской и следами многочисленных ремонтов. Судя по всему, он уже давно превратился в плавучий склад.
Спорю на империал, что там полно контрабанды.
У края пристани возвышался дощатый киоск с вывеской «Билетная касса».
За прилавком скучающая круглолицая девица в чересчур тесной для роскошной фигуры форменной блузке, лениво листала глянцевый журнал.
Возле её окна были приколоты листки с расписанием движения речного транспорта и ценами на билеты. Движение здесь было довольно оживлённым, что мне и требовалось.
От пристани к центру города тянулась широкая мощёная улица, по обеим сторонам которой раскинулся рынок. Ближе к воде торговали рыбой — длинные ряды крытых лотков с нагромождёнными на них мокрыми тушками всех размеров и видов.
Продавцы, в основном коренастые мужчины и крепкие женщины в кожаных передниках, громко зазывали покупателей, расхваливая свой товар.
«Самая свежая», «только что из реки», «такой нигде больше не найдёте» — обычные байки, которые отнюдь не всегда подтверждались видом, а особенно запахом товара.
Чуть дальше стояли аккуратные крытые ларьки с промышленными товарами — тканями, посудой, инструментами, скобяными изделиями. Здесь покупателей было меньше, но и товар предназначался для более длительного выбора.