Саша Токсик – Аквилон. Маг воды. Том 3 (страница 59)

Карасёв уже строил планы, размахивая руками:

— Надо витрины переделать! Тестеры на самом видном месте, а рядом мелкие безделушки. То, что глаз радует. И ценники красивые сделать!

Звонарёв кивал:

— И вывески новые заказать. «Официальный распространитель спасительных приборов» — представляете, как звучит! Золотыми буквами по чёрному полю!

Мутный добавил:

— И с газетчиками поговорить надо. Пусть напишут, как мы благородно откликнулись на призыв спасать горожан. Может, даже интервью дадим. Расскажем, как переживаем за здоровье простых людей.

— А что скажем про… ну, про вчерашнее? — Карасёв кивнул на отозванные заявления. — Если из полиции снова спросят?

Мутный отмахнулся:

— Скажем, что было недоразумение. Происки завистников, которые хотели нас поссорить с уважаемым Семёном Аркадьевичем. Но мы, как люди благородные, разобрались и теперь работаем вместе на благо города.

— И знаете что? — вдруг сказал Звонарёв. — А ведь мы действительно будем спасать людей. Пусть не по своей воле, пусть вынужденно, но ведь будем же!

— Ну и что? — пожал плечами Карасёв.

— А то, что совесть чиста будет. Мало ли, вдруг там, наверху, — он неопределённо ткнул пальцем в потолок, — это зачтётся.

Карасёв фыркнул:

— Главное, чтобы в кошельке зачлось. А остальное приложится.

— Знаете что? — сказал Мутный, поднимаясь. — Пойдёмте-ка вниз, закажем по кружке доброго сидра. Отметить надо!

В переговорной остались только два графина, один с чистой водой, другой с мутной отравой. Свидетели того, что даже из самого скверного материала можно извлечь пользу, если подойти к нему с умом.

Глава 23

Тихая заводь дремала в полуденной тишине. Вода едва шевелилась, только редкие круги от всплывшей рыбы нарушали зеркальную гладь.

У небольшого плоского камня на берегу сидел Федька Налим. Поза у парня была напряжённая, будто он пытался физически вдавить свою волю в непокорную стихию. На камне перед ним дрожала водяная сфера размером с кулак. Идеально круглая, она подрагивала от малейшего движения воздуха, но упрямо сохраняла форму.

Федька уже битый час пытался сдвинуть эту чёртову каплю хоть на волосок. Лицо покраснело от напряжения, на лбу выступили капельки пота, которые он то и дело вытирал рукавом.

— Ну давай же, водичка, — бормотал он, протягивая дрожащие пальцы к сфере. — Сдвинься хоть чуть-чуть. Я же не обижу, честное слово.

Никакой реакции. Вода продолжала лежать на камне с невозмутимостью старого кота, которого пытаются согнать с тёплого места.

Парень втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Попробовал по-другому, начал делать пассы руками, как видел у уличных фокусников на Торговой площади. Даже присвистнул для пущего эффекта.

Вода дрогнула. Федька замер, боясь спугнуть удачу. Но нет — это просто ветерок качнул поверхность.

Федька откинулся назад, опёрся на руки. Он смотрел на упрямую каплю с тоской пса, которому показали кусок колбасы и тут же спрятали.

Что он только не делал за прошедший час. Умолял, грозил, закрывал глаза или наоборот их таращил.

Бесполезно.

Но ведь задание не может быть невыполнимым.

В его памяти всплыли слова наставника: «Всё, что нужно, ты уже умеешь.»

Федька нахмурился. Что он умеет? Грести умеет, руки мозолистые, сильные. Но разве греблей сдвинешь каплю воды? Нырять умеет, под водой плыть и дыхание задерживать. Но и это не поможет.

Узлы вязать, лодку чинить, торговаться со скупщиками за находки…

Стоп.

Русалочий камень! Наставник же дал ему осколок для тренировок! Маленький, с ноготь размером, но настоящий. Учил направлять в него энергию, а потом тянуть обратно.

«Представь, что выдыхаешь в него тепло,» — пояснял Данила. — «Не силу, не огонь, а просто тепло. Как будто греешь озябшие пальцы.»

Федька судорожно полез в карман. Вот он, завёрнутый в тряпицу. Осколок приятно грел ладонь — значит, утренняя зарядка не прошла даром.

А что если…

Озарение ударило как молния. Если он может направлять энергию в камень, то почему не может направить её в воду?

Осторожно, словно боясь спугнуть собственную догадку, Федька положил осколок обратно в карман. Поднёс ладонь к водяной сфере, чуть не дотягиваясь до поверхности. Закрыл глаза.

Вспомнил ощущение. Тепло, исходящее из центра груди. Течёт по руке, собирается в ладони. И вода откликнулась.

Федька почувствовал это даже с закрытыми глазами. Словно между его ладонью и сферой протянулась невидимая нить. Вода… пила. Впитывала его тепло с жадностью губки.

Парень испуганно открыл глаза. Сфера изменилась. Она всё ещё держала форму, но теперь в глубине мерцали крохотные искорки. Как пылинки в солнечном луче, только голубоватые.

— Получилось? — прошептал Федька недоверчиво.

Он попробовал потянуть за невидимую нить. Мысленно, очень осторожно. Вода качнулась. Потом медленно, словно нехотя, начала катиться по камню.

От волнения Федька вложил слишком много силы. Нить натянулась, задрожала и лопнула. Сфера потеряла форму, растеклась по камню неровной лужицей.

Но Федьке было всё равно. Он вскочил на ноги, запрыгал как полоумный.

— Получилось! Получилось! Я понял!

Где-то в камышах испуганно крякнула утка. С ближайшей сваи, недовольно крича слетела потревоженная чайка.

Федька не обращал внимания. Он понял принцип! Вода не мёртвая материя, которую нужно толкать силой.

Это… это как голодный котёнок. Накорми его энергией, и он пойдёт за тобой сам.

Парень бросился к воде, зачерпнул полные ладони. Капли просачивались сквозь пальцы, но ему было плевать. Он понял! Теперь нужно научиться дозировать силу, не перекармливать воду…

Надо только потренироваться. Хорошенько потренироваться.

Закончив дела с новоиспечёнными благотворителями, я отправился к Волнову.

Иван Петрович уже поджидал меня на своём привычном месте. Правда в этот раз он не восседал на своём троне, перевёрнутом ящике из-под селёдки, который служил ему и креслом, и командным пунктом одновременно.

Вместо этого старый лодочник топтался рядом. Виной такому обстоятельству был костюм в крупную серую клетку. Не новый, что было заметно по фасону, но практически «ненадёванный», видимо, хранимый для особых случаев.

— Доброе утро, Данила! — махнул он мне и тут же поправил манжеты. — Готов показать мне этого чудака-изобретателя? Я тут всю ночь думал, как лучше с ним договориться!

В голосе сквозило то самое возбуждение, какое бывает у азартного игрока перед большой партией. Для простого лодочника, пусть и бывшего боцмана флагманского бронехода, назначение исполнительным директором целого предприятия было невиданным карьерным взлётом. И Волнов явно собирался оправдать оказанное доверие.

— Доброе, Иван Петрович, — с улыбкой ответил я. — Конечно, здесь недалеко.

Он ловко спрыгнул в лодку и устроился возле меня на корме. Я активировал движетель, и мы заскользили вдоль канала, оставляя за собой расходящиеся круги.

Волнов не мог усидеть спокойно.

— Слушай, Данила, а что он за человек, этот Шестаков? — наконец не выдержал он. — Какой у него характер? Что любит, что не любит? Чем можно заинтересовать?

Я отвечал, как мог, попутно наблюдая за превращением простого лодочника в делового человека. Волнов старательно записывал мои ответы в книжку, размышлял над ними, подкручивая ус.

— Главное, — предупредил я, — не пытайся с Шестаковым торговаться. Он человек творческий, обидчивый. Ему важнее признание, чем деньги.

— Понял, понял, — Волнов сделал пометку в книжке. — Никакого торга. Уважение к таланту.

Мы свернули в боковой канал. Здесь было тише, только скользили редкие лодки местных жителей. На балконах сушилось бельё

Мастерская Шестакова выглядела точно так же, как при моём последнем визите. Видимо, полученный гонорар не пошел ему впрок.