Саша Токсик – Аквилон. Маг воды. Том 3 (страница 33)

«Да, малышка. Очень грустный».

«Дядю кто-то обидел?»

— Могу я узнать причину? — спросил я спокойно, хотя внутри уже просчитывал варианты.

— Подозрение на то, что моя вода заражена.

Короткая фраза упала как приговор. Надежда, услышав это, замерла с колбой в руках.

— Десять покупателей слегли с болезнью после того, как выпили воду с моего склада, — продолжил Добролюбов. — Ещё пятеро рабочих и их семьи заболели.

— А какие симптомы? — не сдержалась Надя.

— Кто это? — встрепенулся Добролюбов, услышав её голос.

— Доктор Светлова, — представил я. — Она рядом со мной.

— Слабость, упадок сил, нарушение пищеварения, тошнота…

— Да, это типично при заражении, — профессионально отметила Надя и тут же смутилась. — Ой, простите.

— Доктор… — в голосе Добролюбова появилась горечь. — Какие тут могут быть извинения? За что? За то что люди болеют? Я закрываю производство. Не могу рисковать здоровьем людей. Репутация, знаете ли, важнее прибыли. Я бы рад помочь вам, вы делаете благородное дело. Но средств на это у меня не будет. Фактически, я банкрот.

Глава 13

Я отложил последний русалочий камень и откинулся на спинку стула.

Готово. Почти четырнадцать часов кропотливой работы завершились успехом. Все десять камней для барж Добролюбова переделаны.

Три я закончил ещё вчера днём, к остальным семи приступил вечером, когда вернулся от Нади. Работать пришлось всю ночь.

Размял затёкшие пальцы. Работа с энергетическими нитями требовала не столько магической силы, сколько ювелирной точности. В прошлой жизни я мог переплетать сотни таких структур одновременно, не чувствуя усталости. Сейчас же не привыкшее к истинной магии молодое тело давало о себе знать. В висках пульсировала тупая боль, а глаза слезились от напряжения.

Забавно. Сотни лет опыта, заключённые в двадцатилетнюю оболочку. Как если бы мастера-часовщика заставили работать в толстых рукавицах. Впрочем, жаловаться грех. Я быстро прогрессировал. Вот только события вокруг двигались еще быстрее.

На столе передо мной выстроились в аккуратный ряд плоды моих трудов.

Десять русалочьих камней светились ровным голубым светом. Моя часть договорённости с Добролюбовым и повод встретиться с ним как можно скорее.

«Данила не спал?» — раздалось тихое бульканье из умывальника.

Повернулся к источнику звука. В фарфоровой раковине Капля приняла форму миниатюрного водоворота, создавая на поверхности воды концентрические круги.

«Доброе утро, малышка».

«Капля охраняла!» — водяной дух забулькал с гордостью. — «Всю ночь сторожила! Никто не приходил!»

«Молодец. Спасибо за службу».

«Капля всегда поможет!» — гордо забулькала она то собираясь в полупрозрачную фигуру зверька, то снова растекаясь.

Не то, чтобы я чего-то опасался в своей комнате. Но в момент полной концентрации я не видел и не слышал ничего вокруг. Поэтому помощь Капли и правда была бесценной.

Подошёл к окну, отодвинул штору. Синеозёрск только просыпался. Над каналами стелился лёгкий утренний туман, придавая городу призрачный, нереальный вид. Где-то вдалеке прокричал петух. Видимо, кто-то из жителей всё ещё держал домашнюю птицу даже в центре города.

Повернулся к шкафу. Сегодня предстояла важная встреча, а значит, нужно выглядеть соответственно. Открыл дверцу, окинул взглядом свой небогатый гардероб.

Взгляд остановился на тёмно-синем костюме из тонкого кашемира, самом дорогом из всех, что у меня были.

Том самом, что я забрал перед визитом в «Туманную гавань». Тогда он помог произвести нужное впечатление на публику закрытого клуба. Сегодня задача не менее важная, убедить разорённого купца не сдаваться.

Облачился в костюм неспешно, методично. Застегнул пуговицы на жилете, поправил воротничок рубашки. В зеркале на дверце шкафа отразился вполне респектабельный молодой человек. Никто бы не подумал, что ещё месяц назад я выглядел как последний бродяга. Забавно, как одежда меняет не только внешность, но и восприятие человека окружающими.

Собрал русалочьи камни и уложил в портфель. Тёмно-зелёная кожа с характерным чешуйчатым узором, наконец-то вместе с костюмом смотрелась по-настоящему солидно.

На кухне вовсю хозяйничала Елена Павловна. Хозяйка стояла у плиты спиной ко мне, помешивая что-то в чугунной сковороде. Солнечный луч из окна освещал клубы пара, поднимающиеся от плиты, превращая их в золотистую дымку.

— Доброе утро, Елена Павловна.

Она обернулась, и её глаза округлились от удивления. Деревянная ложка в её руке замерла в воздухе.

— Батюшки светы! — всплеснула она свободной рукой. — Данила, это вы? Я думала, важный господин какой пожаловал! Вот так нарядился-то!

Она обошла меня кругом, оценивающе разглядывая костюм. Покачала головой, улыбаясь.

— Прямо барин настоящий! Куда это вы собрались с утра пораньше в таком параде?

— Деловая встреча намечается, — уклончиво ответил я. — Нужно произвести хорошее впечатление.

— Ах, деловая! — она многозначительно подмигнула. — Небось к какой барышне собрались?

— Для дела, Елена Павловна. Честное слово, только для дела.

— Ну-ну, — она явно мне не поверила. — Садитесь-ка за стол, я вам сейчас позавтракать дам. На пустой желудок никакие дела не делаются!

— Спасибо, но я только кофе выпью. Есть совсем не хочется.

Она остановилась посреди кухни, уперев руки в бока. В этой позе она напоминала грозного генерала перед строем новобранцев.

— Это что ещё за новости? Молодой человек, растущий организм, и без завтрака? Не бывать этому в моём доме! Вы же всю ночь не спали, я видела, у вас всю ночь свет горел. А теперь ещё и голодным собрались уходить? Нет уж, садитесь и не спорьте!

Не прошло и минуты, как передо мной материализовалась тарелка с горкой золотистых сырников. Рядом розетка со сметаной, вазочка с вареньем. Сырники ещё дымились, источая аромат свежего творога и ванили. Корочка хрустящая, золотисто-коричневая, а внутри, я знал по опыту, нежная творожная масса.

— Вот так-то лучше, — удовлетворённо кивнула Елена Павловна, наливая кофе в большую фаянсовую чашку. — Ешьте, пока горячие.

Кофе оказался крепким, горьким, самое то что нужно, чтобы проснуться. Первый глоток обжёг язык, но приятно растёкся по пищеводу, прогоняя остатки ночной усталости.

Взял вилку, отломил кусочек сырника. Обмакнул в сметану, отправил в рот.

— Вкусно, — искренне признал я.

— То-то же! — просияла хозяйка. — А вы: «только кофе, только кофе». Знаю я вас, молодых. Если не накормишь, так весь день голодными ходить будете.

Я методично уничтожал сырники, запивая кофе. Надо признать, Елена Павловна была права. После бессонной ночи организм требовал подкрепления. С каждым кусочком возвращались силы, голова прояснялась.

— Спасибо за завтрак, — поблагодарил я, доедая последний сырник. — И правда помогло.

— А то! — она повернулась ко мне, вытирая руки о передник. — Удачи вам с вашими делами. И не забудьте про обед!

Вышел через заднюю дверь к каналу. Утренний воздух был свеж и прохладен. Туман уже начал рассеиваться, но над водой всё ещё висели белёсые клочья, цепляясь за сваи причалов.

Спустился по скользким от утренней росы ступенькам. Устроился на корме, положив портфель рядом. Активировал русалочий камень лёгким касанием. Под днищем что-то щёлкнуло, забулькало, и лодка плавно двинулась вперёд, рассекая носом утреннюю гладь канала.

Каналы в это утро радовали относительной свободой. Лишь редкие рыбаки забрасывали удочки с мостков да ранние торговцы спешили на рынок, их лодки были нагружены корзинами с овощами и садками с рыбой. Я направил лодку к Аптечному переулку, лавируя между редкими судёнышками.

Надежда уже ждала у дверей. Вместо обычной рабочей блузки и белого халата, на ней было строгое платье тёмно-серого цвета из тонкой дорогой шерсти. Высокий воротник-стойка с рядом мелких перламутровых пуговиц, рукава с манжетами, талия подчёркнута широким поясом из той же ткани. Юбка ниспадала ровными складками до щиколоток, из-под неё виднелись носки изящных ботинок на небольшом каблуке.

Но больше всего поражала причёска.

Обычно Надежда собирала волосы в простой пучок, из которого вечно выбивались непослушные пряди. Сегодня же её светлые локоны были уложены в безупречную причёску, которую держала изящная заколка.

Сегодня я видел в ней не увлечённую энтузиастку, забывающую поесть за микроскопом, а настоящую аристократку.

Собственно, какой она и была по рождению.

«Красивая!» — обрадовалась Капля. — «Почти как Капля!»

«Ты у нас само совершенство, малышка», — поддержал я.