Саша Тетс – Семь грехов Шута (страница 14)

Геннадий Михайлович замолчал. Его руки расслабленно лежали на коленях ладонями вверх, и он покачивался из стороны в сторону, но постепенно к его движениям возвращался контроль. Взгляд стал цепким и пытливым, несколько раз дёрнулись, будто пробуя свои возможности, пальцы. Наваждение теряло силу, уступая место разуму. Телохранитель оказался не так прост.

— Это было правильно, — похвалил его Борис и, бросив быстрый взгляд на Шута, продолжил: — Вы сказали, что видели кого-то, скрывшегося за поворотом, сможете описать?

— Не смогу, — тот мотнул головой. — Я самого человека не видел, слышал шаги только, а потом увидел отражение. Там лифт, у него двери хромированные, вот я в отражении видел силуэт. Но это точно женщина была.

— Как вы это поняли?

— Так каблуки же, она на каблуках была. Хотя бежала странно. Знаете, как ловко женщины в этих своих лодочках бегают? А эта скребла набойками по полу и спотыкалась.

Борис нахмурился. Как ловко женщины перемещаются в неудобных туфлях, он знал. Та же Юлия Викторовна спокойно могла оставить позади многих полицейских, и это несмотря на шпильки и довольно узкую юбку. Конечно, всегда есть шанс, что женщина просто не привыкла к такой обуви, в конце-концов ходьба на каблуках — это не врождённое умение. Но зачем тогда идти «на дело» в такой обуви? Кроссовки были бы лучшим решением. С одной стороны, попытка убийства могла быть не запланированной. Но с другой… А много ли женщин носят с собой пистолеты в ридикюле?

Если принять на веру то, что говорил телохранитель.

— В вашем пистолете отсутствует один патрон. — Борис решил говорить без обиняков. — Как вы это объясните?

— А, это! — Геннадий Михайлович почему-то ощутимо расслабился. — Так пришлось в потолок стрелять. Когда Лазарь в ночном клубе был, там драка началась, четверо самых ретивых на сцену полезли, а у тех из охраны только пара задохликов, их смели быстро. Один я бы тоже не факт что с ними справился, так что вытащил пистолет и в потолок шмальнул. Там и дырка в штукатурке осталась, и записи с камер есть, и объяснительную я написал, там как раз наряд подъехал!

Выглядело правдоподобно. Борис поставил себе мысленную заметку уточнить про записи, хотя тренированная «чуйка» следователя подсказывала, что дело разваливается без подозреваемого. Ну, не считать же подозреваемой тень таинственной женщины в отражении дверей лифта! А впрочем…

— Вы не знаете, заходил ли к вашему нанимателю кто-то помимо вас?

— Ну, был кое-кто, но там точно не ради убийства, точно, вам не будет интересно.

— Позвольте мне самому решать, что может оказаться полезным для следствия, — отрезал Борис и внутренне подобрался.

— Да горничная тут одна есть, она всем постояльцам мужского пола предлагает за отдельную плату кое-какие услуги, думаю, вы понимаете. Но она б Лазаря не стала убивать, он хотел после конкурса с ней… отдохнуть. У них финал через пять дней, он и сказал, что, после того, как выиграет, готов её услугами воспользоваться, а пока ему нужно голос поберечь.

— Он так и сказал? Не «если», а «когда»? — Борис выгнул бровь. — Потрясающая самоуверенность.

— Ну, я не особо в этом понимаю, да и не вникал, но типа конкурентов у него особо не было. Самыми крутыми на этом конкурсе считались наш местный мальчонка, Лазарь и какой-то чех. Причём наш в рейтингах только третий, а вот Лазарь — фаворит. Так что девице вполне могло «перепасть».

Геннадий Михайлович захмыкал, а потом и вовсе прыснул в кулак. Борис хотел было возмутиться, но его внимание привлёк ещё один, совсем тихий смешок. Он скосил глаза и заметил, как губы детектива на мгновение скривились в чём-то напоминающем улыбку. На плоском незапоминающемся лице это выглядело настолько дико, что Бориса передёрнуло. Как будто на листе бумаги нарисовали красным маркером неровный полукруг и наклеили на человеческую голову. Следователь зажмурился, мотнул головой и снова взглянул в ту сторону. Шут снова выглядела безучастной.

— Как зовут эту горничную, вы знаете? — Борис вернулся к допросу.

— Не, ей Лазарь только сказал: «Приходи в воскресенье вечером, плачу двойную цену». Ну, и всё, она ушла.

— Надо будет её найти, — пробурчал Борис себе под нос и потёр кончик, когда запах серы усилился. — И отчёт криминалистов дождаться… Геннадий Михайлович, — произнёс он уже громко, — благодарю за содействие, возможно, позже у нас появятся ещё вопросы. А пока…

Он собирался было уточнить, не хочет ли самопровозглашённый «адвокат» тоже задать пару вопросов, но, обернувшись, обнаружил, что третье кресло пустует. Какое-то смутное подозрение тяжёлым комом встало в горле, засосало под ложечкой. Следователь медленно перевёл взгляд на стол. Ну, конечно.

На закалённом стекле мирно лежали аккуратно исписанные его почерком бумаги. А ведь, памятуя о прошлом, Борис нарочно не заполнял протокол допроса и даже не достал ручку, которую всегда на всякий случай носил в кармане форменного пиджака. Следователь прикоснулся к правому боку. Ручка лежала на прежнем месте.

В хромированной поверхности разглядеть что-то отчётливое не получалось. Костюм в мелкую рябящую клеточку почти полностью сливался с грязно-серой сталью, выделялись только бледное лицо и чёрная тень за левым плечом, которая таращилась из отражения алыми бусинками глаз.

— Ты уже выбрала, у кого будешь искать грех? — свистящий голос исходил, казалось, отовсюду, словно сами стены кабины лифта тёрлись о неровную шахту и натужно скрипели.

— Замолчи, — резко бросила Шут, отворачиваясь к панели, оклеенной объявлениями с предложениями дополнительных платных услуг отеля.

— Злюка, злюка! Вот возьму и обижусь!

Шут не стала отвечать, потому что дверцы разъехались в стороны, выпуская её в залитый светом вестибюль. Там по-прежнему было пустынно, только администратор по-английски уговаривала постояльца в синей толстовке подняться к себе в номер. Тот уже переместился на кресло и кивал, как китайский болванчик, но даже не делал попыток подняться. Похоже, продолжалось это уже довольно долго, потому что бейджик у Анастасии съехал в сторону, а глаз ощутимо подёргивался. Когда же начало казаться, что до гостя вот-вот дойдёт, чего от него хотят, он вдруг вскинулся и завопил:

— Vyhrali! Hura!1

Анастасия отпрянула, коротко пискнув, но постоялец вдруг уронил голову на грудь и захрапел. Шут неслышно приблизилась и обратилась к администратору:

— Добрый вечер, Анастасия.

Та охнула и дёрнуась от неожиданности, но профессионализм пересилил. Растянув губы в приветливой улыбке, она прощебетала:

— Здравствуйте! Чем я могу вам помочь?

— Сперва я помогу вам, — отозвалась Шут и сделала шаг к проблемному постояльцу.

От прикосновения тонких пальцев к своей руке он подскочил, будто его ужалила змея, и уставился на женщину перед собой. Она наклонилась и негромко заговорила:

— Vratte se do sveho pokoje2, — губы детектива шевелились, но свистящий голос будто исходил откуда-то из-за её плеча.

И мужчина подчинился. Его мутный невидящий взгляд остановился на лифте, ноги сами собой понесли в ту сторону. Дверцы маленькой кабины открылись перед ним, пропуская, а затем захлопнулись. И тогда администратор выдохнула.

— Как вы это сделали? — она взглянула на Шута едва ли не с восхищением.

— Просто обратилась на его родном языке, — цепкие грязно-серые глаза уставились на Анастасию. — Я детектив, мне нужно поговорить с вами без посторонних глаз.

— А, конечно! Вы, должно быть, коллега того симпатичного полицейского, который тут недавно проходил?

— Можно сказать и так, — Шут не стала спорить, чтобы не спугнуть так удачно разговорившуюся работницу отеля. — Я не займу много времени, всего пару вопросов. В первую очередь мне нужно узнать, сколько блондинок вы видели в отеле за последние сутки. Примерно.

— Странный вопрос, — засмеялась Анастасия. — У нас сейчас почти всё выкуплено под конкурс, а основные участники заезжать будут только завтра после обеда, так что блондинка у нас сейчас одна, да и та не из постояльцев. Наша горничная, Жанна, как раз сегодня дежурит.

— Я могу поговорить с ней?

— Зачем? — Анастасия ощутимо напряглась. — Её в чём-то подозревают? У нас в отеле строго с судимостями, если она в чём-то замешана, то я должна немедленно сообщить начальству.

— Мы опрашиваем не только подозреваемых, но и свидетелей, — уклончиво ответила Шут.

— А, тогда ладно. Она сейчас должна быть либо в левом крыле правого этажа, либо, если закончила с подготовкой номеров к раннему заезду, в подсобке.

— Благодарю. И подготовьте, пожалуйста, копии записей с камер видеонаблюдения. Их передадите следователям.

— Это я уже сделала, их забрал симпатичный молодой человек в форме.

Анастасия мечтательно подняла глаза к потолку и прижала ладони к обтянутой белой рубашкой полной груди.

«Борис,» — догадалась Шут.

«Тебе стоит поторопиться, он уже перехватил инициативу,» — прошуршал сипящий голос на грани слышимости.

— Что вы сказали?

Анастасия вздрогнула и снова уставилась на детектива. Вернее, на то место, где та мгновение назад стояла. А теперь там никого не было. Администратор мотнула головой и вернулась за свою стойку.

Тележку горничной Шут обнаружила на пятом этаже в дальнем конце коридора. Та сиротливо стояла возле двери, но самой Жанны видно не было.