Саша Степанова – Пятая Бездна (страница 9)

– Не передумаю.

Лера поднялась на второй этаж, чтобы собрать вещи до возвращения Петра. Она, конечно же, не расскажет ему, что чуть не погибла, – жаловаться было не в ее правилах, тем более все обошлось. А он снова станет убеждать ее потерпеть пару дней. И уверять, что Эрик не так плох, как кажется. Но у нее было достаточно времени, чтобы понять, каков из себя Эрик и что дальше будет только хуже. С ним нельзя оставаться наедине. Ему ни в чем, совершенно ни в чем нельзя доверять.

– Я готова.

– Прощай, – бросил Эрик. Зашептал Ульяне что-то о возможности новой встречи, но ответа не получил и окончательно сник.

– Вообще не изменился, – раздраженно заметила Ульяна уже в машине. Лера молча смотрела в окно, держа на коленях сумку с вещами. Настроение было хуже некуда. Как будто кто-то без спросу забрался внутрь, всюду наследил и наплевал, переломал все, что только можно, а она стояла рядом и ничего не делала.

Собственный двор показался декорацией к прежней жизни. Еще вчера Лера уезжала отсюда с папой, а вернулась – и все изменилось. Родители улетели. Настоял Петр – Лера не могла представить, какими словами он их убеждал. И хорошо – думать, что с ними что-то случится, было невыносимо. Но сейчас мама с папой уверены, что их дочь под опекой крестного, живет себе в его доме, как в крепости, читает, рисует и вообще неплохо проводит время.

А она стоит возле чужой машины, смотрит на темные окна квартиры и надеется застать там хотя бы брата. Его-то из города никакими угрозами не выгонишь. Он и дома появляется только для того, чтобы родные не подали в полицию заявление о пропаже без вести. Вот и сейчас, похоже, где-то катается, никакой Аш не отыщет.

Двор, детскую площадку под окнами и небольшой скверик заливал малиновый свет заката. От мысли, что скоро стемнеет и придется ночевать одной в пустой квартире, становилось тоскливо.

– Может, зайдете на чай? – без особой надежды спросила Лера. Было заметно, что чая никому особо не хочется, но Ульяна неожиданно кивнула и вышла из машины. Валентин заглушил двигатель.

– Я бы вообще чего-нибудь поела, – застенчиво призналась Ульяна. – Последний раз мы завтракали в «Бургере» в восемь утра.

– В половину восьмого, – уточнил Валентин и потянулся. – Я бы тоже бутер сжевал.

Одиночество в пустой квартире если не отменялось, то по крайней мере откладывалось на неопределенный срок. Лера привычно набрала код на домофоне и впустила гостей в подъезд. Знакомо пахло сыростью и кошками, в лифте тоже, оказывается, грязища… Раньше она ничего этого не замечала, а сейчас внезапно устыдилась собственного дома. Отчего-то казалось, что Ульяна и Валентин живут не хуже Ратниковых.

Входная дверь квартиры оказалась приоткрытой.

– Ого, – шепнул Валентин, который шел первым. – У вас это в порядке вещей?

Он решительно притормозил рванувшую вперед Леру. За ее спиной почти не дыша замерла Ульяна.

– Стойте тут, я на разведку.

Он исчез внутри. Ульяна положила ладонь Лере на плечо – «все будет хорошо». К счастью, ждать пришлось недолго. Буквально через минуту до них донесся приглушенный голос:

– Никого. Входите.

Лера метнулась в прихожую, нащупала выключатель и сощурилась от брызнувшего в глаза света. То, что она увидела, вызвало желание снова закрыть их и не открывать.

Вокруг были вещи. Все, что лежало в шкафах, ящиках и на полках, валялось теперь на полу, затоптанное и мятое. Лера разглядела свои тетради, столовые приборы и выпотрошенные книги. В спальне родителей под перевернутым матрасом рассыпались купюры – денег воры не взяли. Телевизор, хоть и опрокинутый, тоже был на месте, и макбук брата лежал на полу с раздавленным экраном.

Медленно обойдя все комнаты, Лера заглянула в платяной шкаф – за вешалками с одеждой в стену был вмурован небольшой сейф. Папа хранил в нем документы и кое-какую наличку. Сейф открыли ключом с папиной связки – он так и остался в замочной скважине. Поворошив бумажки, Лера решила, что они и лежали внутри.

– Кажется, ничего не пропало.

Голос сорвался. Чтобы не выдать слез, она села на краешек родительской кровати и спрятала лицо в ладонях.

– Все равно нужно вызвать полицию. – Ульяна опустилась рядом. Лера помотала головой – тогда родители сорвутся из командировки, а им нельзя здесь быть!

– Я позвоню брату, он что-нибудь придумает.

Мобильный Егора механическим голосом сообщил о недоступности абонента. Первым повисшее молчание нарушил Валентин:

– За ней таскается Аш.

«Значит, все-таки узнал», – подумала Лера, но вовсе не радостно.

– Ничего себе, – присвистнула Ульяна. Поднявшись на ноги, она оглядела поникшую Леру с куда бо́льшим любопытством. – И что же понадобилось от тебя Ашу?

Лера промолчала. Она сбилась со счета, сколько раз за последние сутки отвечала на этот вопрос. Подняла с пола оловянного Наполеона – солдатиков увлеченно собирал и раскрашивал папа – и поставила на полку. Следом на место вернулись Кутузов и безымянный офицер в парадном мундире. К уборке присоединилась Ульяна. Валентин вернулся в прихожую и чем-то там постукивал.

– На твоем месте я сидела бы у Ратниковых как мышь, – серьезно заметила Ульяна после того, как солдатики были расставлены и настала очередь книг. – Плевать на Эрика. Тут все серьезно.

– Я не вернусь. – Даже от мысли об этом Леру передергивало. – За всю жизнь так часто не чувствовала себя дурой, как за день в том доме.

Ульяна понимающе усмехнулась.

– Эрик такое может.

И, хотя Лера ни о чем не расспрашивала, продолжила:

– Мои родители были помешаны на том, чтобы породниться с Ратниковыми. Угадай как? Правильно! Отдав единственную дочь, то есть меня… – Она присела в шутливом реверансе. – За наследника фамилии. Раньше мы с Эриком не особо общались, а прошлым летом поехали двумя семьями в Лондон. До сих пор удивляюсь, как мы друг друга не поубивали. Ма и па с Петром Андреевичем ходили по ресторанам, а нас с Эриком запихивали на все экскурсии. Целая неделя в компании Эрика Ратникова. Думаешь, я себя ни разу дурой не почувствовала? Он-то к экскурсиям подготовился! А потом эта история с Лизой…

Комната приобретала жилой вид. Как только Ульяна заговорила о Лизе, вернулся Валентин с набором отверток в руках. Он выглядел невероятно довольным собой.

– Я починил замок! – сказал он так, словно не починил его, а изобрел. – Теперь хотя бы обычных людей можете не бояться. А я вас покину. Ульян, останешься?

Лера с надеждой перевела взгляд на Ульяну. Та уловила безмолвное послание и кивнула:

– Я могу. Тут уборки до утра.

– Тогда бывайте. До созвона, не накосячьте без меня. Лера… Будь осторожна.

Она улыбнулась, помахала ему на прощание и стала прилежно выравнивать корешки книг на полке. Досчитав до десяти, чтобы сошел румянец, вышла запереть дверь.

Валентин ее ждал. Лера притворилась, что идет на кухню, но он перегородил рукой дверной проем.

– Возвращайся к Ратниковым. – Сейчас его тон сильно отличался от того, что было раньше. – Ты не должна здесь оставаться. В третий раз я постараюсь, но не обещаю быть рядом.

И исчез, оставив ее в смятении, с колотящимся сердцем и отвертками в руках. Лера с недоумением поглядела на оранжевую коробочку и сунула ее в первый попавшийся ящик. Потом побрела на кухню – окно было распахнуто. Лера украдкой подсмотрела, как «мини-купер» выезжает из двора. На парковке осталось пустое место. Лере вдруг тоже стало пусто. Она отыскала чайник, две чашки и несколько пакетиков с заваркой. Налила воды и щелкнула кнопкой: порядок снаружи – порядок внутри. На шум закипающей воды пришла Ульяна, и Лера постаралась больше не думать о Валентине Снежине.

– Он тебе понравился?

Несмотря на то что вопрос был задан посреди разговора о планах на каникулы, Лера его ожидала. И приготовилась всё отрицать. Меньше всего она хотела бы обидеть Ульяну своей симпатией к ее парню.

– Нет, совсем нет.

Видимо, получилось не очень. Ульяна приподняла брови:

– Значит, мне показалось.

И, пока Лера таращилась в чашку, чувствуя, как лицо до корней волос заливает краска, коснулась украшения на цепочке.

– Вот, смотри. – Лера заметила его раньше – точно такое же было у Снежина. Подвеска в виде цветка с четырьмя лепестками, внутрь которого вписан витой ромб. С виду ничего особенного, бижутерия из червленого серебра. – Мы с Вэлом из «Бересклета», – пояснила Ульяна. Заметив недоумение на лице Леры, выгнула бровь: – Серьезно? Никогда не слышала о «Бересклете»?

– Я вообще много чего не слышала о вашем мире. Еще сутки назад жила совсем в другом. И, кстати, неплохо жила.

– Забавно… О другом можешь забыть. А в остальном – не страшно. Разберешься понемногу. «Бересклет» – это наша бывшая школа. Я жила там с пяти лет, Вэл поступил в десять – он потерял родителей. В «Бересклете» много таких ребят. Их всех берет на воспитание Матушка Вайс.

– Что-то вроде интерната?

– Хм-м, – нахмурилась Ульяна. – Не совсем. Это школа-пансион. Я, например, не сирота. Чтобы попасть в «Бересклет», я сдавала вступительные тесты, а родители платили деньги за мое обучение. В пять лет дети начинают видеть связи. Я хорошо помню, как впервые увидела их между собой и другими людьми. В общем, после этого меня выставили из обычного детского сада, – призналась она. – А вот Вэл и в десять не хулиганил. Он просто решил, что сошел с ума. Ничего не знал, совсем как ты сейчас. Знаки-то освоил быстро, а по стандартным предметам мы все занимались с ним по очереди. И все равно он до сих пор пишет с ошибками.