Саша Шу – Вкус твоей любви (страница 42)
– Привет, – смотрю я на него снизу вверх и отхожу в сторону, чтобы дать ему возможность высказать свою долю пожеланий.
– Ну вот теперь, будь добра, вцепись в него и не отпускай, – напутствует меня на ухо Миша, и направляется поболтать с очередным знакомым.
– Какая неожиданная встреча, – говорю я первое, что приходит мне в голову, когда мой серб наконец-то отходит в сторонку, и совершенно не вру.
– И для меня, – соглашается мой шеф, спокойно глядя мне в глаза.
– Скажи, Драган, мы можем с тобой поговорить? – начинаю я разговор, который прокручивала до этого в голове миллион раз.
– Говорити, – разрешает он.
– Послушай, то, что ты тогда увидел, это совсем не то, что ты подумал, – вываливаю я на него бессвязный поток слов, и понимаю, как это жалко, должно быть, звучит со стороны. И словно в завершение к сказанному откуда-то сверху на меня пикирует гигантская бабочка и приземляется мне на нос. Я нервно смахиваю её, а Драган объясняет:
– Я только увидел тебя с другим човек, голи, с цветами. Что я должен был подумать?
– Послушай, это был мой бывший муж. Он преследует меня, – и тут вторая бабочка падает мне на щёку. Да что это с ними такое?!
– И как? – спрашивает Драган, и я понимаю, что все мои объяснения выглядят как минимум нелепо.
– Ну как обычно, – пытаюсь я подобрать правильные слова, чтобы рассказать Драгану, как подло и низко поступает со мной Алексей, повышая зарплату, закидывая цветами и конфетами, и понимаю, что чтобы я сейчас не рассказала, это подольёт ещё больше масла в огонь. Да, он прямо как эти хрупкие нежные бабочки, которые выглядят безумно красиво со стороны, если только они не облепляют тебя со всех сторон. И словно прочитав мои мысли, ещё несколько крылатых насекомых присаживаются мне на голову и на плечи, царапая своими крошечными колючими лапками.
– Привет, Яна, – вдруг обвивает сзади мою талию чья-то рука, и я уже понимаю по выражению лица Драгана, кто сейчас подошёл к нам.
– Это он? – спрашивает серб у меня. – Твой бывший муж?
– Да, это я, собственной персоной, – радостно подтверждает Лёша, протягивая руку. – Директор по развитию Negusto, Алексей. А мы, с вами, кажется, уже виделись? Неловко тогда вышло, – не затыкаясь продолжает он, и я со всей силы наступаю ему острым каблуком на ногу, представляя, что я протыкаю сейчас его лживое чёрствое сердце, и оно хрустит под моими туфлями, как сухая горбушка. Надо отдать должное моему бывшему, он лишь немного ослабляет свою хватку, так и продолжая демонстративно обнимать меня, и если бы не опасение устроить прилюдный скандал, я бы с удовольствием двинула ему сейчас локтем в живот.
– Так вы и работаете вместе? – хмурит брови Драган, делая большой глоток из своего фужера.
– Конечно, мы всегда работали вместе. Разве Яна вам не рассказывала? – удивляется Лёша.
– Нет, Яна много мне чего не рассказывала, – отвечает Драган.
– Я просто не успела, – уже с умоляющим видом смотрю я ему в глаза.
– А что, у вас в Сербии это запрещено законом? – с насмешкой спрашивает Лёша. – Постойте, вы же тот самый знаменитый мишленовский шеф, который любит независимость и свободу? – снисходительным тоном уточняет мой муж. Навёл всё-таки справки, – с мрачным удовлетворение отмечаю я про себя.
– Нет, у нас это всё разрешается, – соглашается с ним Драган.
Я понимаю, что весь разговор просто превратился в вязкий холодный кисель, который уже ни к чему не сможет нас привести. И я просто благодарна, когда к нам подходит Миша, снова вцепившийся в своего Фёдора, как в упитанную спасительную соломинку, и начинает вести какой-то светский разговор на тему кухонь народа мира. Я вижу, как мой бывший муж сразу же принял боевую стойку, как богомол в засаде, увидев потенциального жирного клиента, и наконец-то отстаёт от меня. Я уже вздыхаю с облегчением, чтобы увести Драгана, как ценный трофей, куда-нибудь в сторонку и наконец-то попытаться внятно объяснить, что происходит, как тут Стариков восклицает:
– Я уверен, чтобы хорошо понимать разные кухни, надо сначала пожить в этой среде, повариться, так сказать, в этом бульоне, и только тогда к тебе, может быть, придёт понимание вкуса.
– А вот и нет, – с довольным видом перебивает его Алексей, словно это его личная заслуга. – Наша дорогая Яна не выезжала никуда дальше Суздали и Питера, однако, даст фору любому инспектору Мишлен!
– Как? Вы никуда не выезжали из России? – поражается знаменитый ресторатор с таким видом, словно ему только что сообщили, что я никогда в жизни не ела банан. Или только что убила человека.
– Да, представьте себе, – продолжает за меня объяснять ему Лёша. – И я миллион раз ей объяснял, что бояться летать – это как минимум нелогично. Как минимум глупо.
– Поразительно, – усмехается Стариков. – Ведь даже по статистике погибнуть в автокатастрофе шансы в сотни раз выше, чем от крушения самолёта, – с видом знатока сообщает он общеизвестную истину, но мне уже не до этого, потому что я чувствую, как меня начинает тошнить от одной только мысли о перелёте. И о том, что случилось со мной и моей жизни из-за этого.
Моё лицо и щёки начинают пылать, и даже не успев извиниться, я бегу в туалет, чтобы умыть лицо холодной водой, и стою там некоторое время, включив струю на полную мощность, пока не чувствую, как мой пульс постепенно замедляется, а паническая атака уходит. Сделав ещё пару глубоких вдохов, я, наконец-то, выхожу в общий зал, где уже начинается застолье с торжественными речами, и пытаюсь найти Драгана. Но так и не нахожу его среди рассевшихся гостей.
– Яна, ma belle, ты сегодня просто обворожительна, – слышу я знакомый бархатный голос. Замир выходит из коридорчика, и между нами пикирует очередная бабочка, усаживаясь поудобнее на мои волосы. Чёрт с ней, пусть сидит!
– Я думаю, тебя ждёт твоя молодая прекрасная жена, Замир, – устало говорю я ему, – ещё раз прими от меня мои искренние поздравления, – и, развернувшись, ухожу, окружённая сумасшедшими бабочками. Уверена, что я больше никогда не вернусь в ресторан «Касабланка».
Мои вещи упакованы по коробкам, и осталось всего пару дней до того, как их перевезут на новую квартиру. С новым ремонтом. Я вдыхаю напоследок ароматы лаванды и душицы, насквозь пропитавшие эти стены, и понимаю, что с этим домом куда-то безвозвратно уходит и часть моей жизни. Я пока не решила, хорошо это или плохо, но одно я знаю точно: я обязательно поговорю с моим сербом и заставлю его выслушать меня. И потом уже буду решать, как мне жить дальше.
Прошёл месяц с того момента. Как у нашей компании поменялся владелец, и какая-то смутная мысль-куколка всё время вертится у меня в голове, так и не оформившись окончательно во что-то крылатое. Я захожу в наш отдел рекламы, с которым редакция всегда на ножах: они вечно пытаются протащить в наши публикации своих клиентов, а мы вечно зарубаем их проплаченные статьи под соусом независимой журналистики.
Я перелистываю последние отчеты по прибыли, и тут не к чему придраться: они значительно выросли за этот месяц. Всё чётко. Так что же не так? И тут меня осеняет: я прошу наших эсэмэмщиков распечатать мне статистику наших соцсетей и динамику скачивания приложения, и вот тут-то до меня начинает доходить смысл сказанных Фёдором Стариковым слов. Я вижу, как кривая посещаемости и вовлеченности нашей читательской аудитории резко ползёт вниз. Кроме моего личного блога о ресторанах, до которого ещё не успели дотянуться лапки нового руководства.
Наш проект
Я выхожу на улицу, и иду, как во сне, таким знакомым маршрутом, по которому смогла бы пройти даже с закрытыми глазами. Ветер развевает мои распущенные волосы, а ноги в простых кроссовках перепрыгивают через весенние лужи. На мне простые джинсы и толстовка, как в день нашего первого свидания, я подхожу к заветной бирюзовой двери и толкаю её. Как всегда гул голосов и облака ароматов окутывают меня. Я прохожу прямо к окошку выдачи и прошу позвать мне Драгана.
– Его нет, – отвечает мне один из поваров, ловко нарезающий ароматные узбекские помидоры, запах которых сразу же забивает все остальные.
– А во сколько будет? – переспрашиваю я.
– Он уехал, когда вернётся, не знаем, – отвечает мне паренёк.
– Куда? – падает моё сердце на пол, треснув, как лопается хрупкая корка арбуза.
– К себе, в Сербию, – слышу я, и понимаю, что теперь между нами больше, чем пропасть. Между нами просто бесконечность.
Я возвращаюсь в офис, и буквально чувствую физически на обратном пути, как быстро сохнет моё сердце, как курага на солнце, и когда я открываю дверь своего кабинета, внутри меня, как в пустой коробке, бьётся твердая абрикосовая косточка.