Саша Шу – Вкус твоей любви (страница 34)

– Как никто из нормальных людей не пользуется кнопочными телефонами, так никто через год уже не вспомнит Афишу! О да, друзья, у нас грандиозные планы: мы их просто вытесним и проглотим, – посвящает нас новый директор по развитию в свои наполеоновские планы. Стив Джобс хренов, – думаю я про себя, и, не выдержав, поднимаю руку:

– Алексей, а почему именно надо обязательно кого-то сожрать? – и я перекидываю ногу на ногу, чтобы добавить себе уверенности. – Изначально проект задумывался как что-то другое, отличное, уникальное, почему бы не оставить всё как есть, если, как вы говорите, уважаемый Олег, – и я смотрю прямо в глаза Дурдину с невинной улыбкой, – что всё и так отлично работает? Зачем нам эти вечные войны, поясните? – прикидываюсь я наивной недотёпой.

– Дорогая Яна, – обращается ко мне, как к маленькой девочке, мой бывший муж. – На рынке слишком много, допустим… – пытается он найти лучшее сравнение, как я выкрикиваю:

– Яиц! – и весь коллектив уже прыскает от смеха.

– Ну хорошо, пусть будут яйца, если тебе так удобнее, – соглашается Алексей.

– Просто ты хочешь сказать, что наши яйца самые крупные? – не отстаю я от него, продолжая этот абсурдный диалог, и меня прямо раздирает внутри от задора и злости.

– Можно и так сказать, – кивает неуверенно Лёша.

– Ну так и я о том же, – вывожу я свою мысль. – На рынке много разных яиц, и мы все продаём одни и те же, и в профиль и в фас, – и моя аудитория уже не сдерживает свою истерику. – Но кто-то любит яйца вкрутую, кто-то – омлет, а кто-то – суфле. Отчего же мы лишаем людей всего этого разнообразия, сводя всё к банальной тупой замене и подмене?! – продолжаю я. – Почему вместо того, чтобы придумать своё уникальное блюдо, которое мы и так уже придумали и довели до совершенства, – снова многозначительно смотрю я на Дурдина, – нам опять предлагают кормить всех яйцами вкрутую. Или всмятку?! – и тут я уже, не скрывая злой иронии, смотрю прямо в глаза Алексею.

– Я вас понял, – перебивает меня Олег, – я знаю, Яна, как много именно вы сделали для нашего проекта, и что именно на нас держится большая часть аудитории, и поверьте, Алексей обязательно предоставит вам условия для создания новых интересных блюд. Из яиц, – весело заключает он, вставая. – Рад был с вами со всеми познакомиться, друзья, – уже начинает прощаться он со своими свежеприобретёнными сотрудниками, – Но я покидаю вас с лёгким сердцем, потому что знаю наверняка, что оставляю вас в надёжных, но нежных руках моего заместителя, Алексея.

Я сижу у себя в кабинете, вспоминая всю эту клоунаду и размышляя о своём теперь уже не очень радужном будущем, как тут у меня загорается монитор, и давно стёртый мною номер, который я и так помню наизусть, пишет в мессенджере: «Зайдёшь?», и я понимаю, что мне не остаётся ничего иного. Встаю, оправляю своё платье, кидаю взгляд на зеркало и, удостоверившись, что выгляжу как спелая испанская черешня, отправляюсь в кабинет любителя крутых яиц.

Первое, что я слышу, закрывая за собой дверь, это его восторженный возглас:

– Ты так изменилась, масик! – и я чувствую, как меня начинает тошнить от одного его запаха. Как странно, что мне он раньше нравился, – с удивлением отмечаю я про себя, и сажусь прямо напротив своего бывшего мужа.

Правда, надо отдать ему должное: он выглядит даже ещё лучше, чем я его помню. За два года жизнь словно прошлась по его лощеным бокам лёгкой наждачной бумагой, словно зашкурив и затерев блестящие глянцевые частям, и теперь он выглядит не просто сексуальным хлыщом, но ещё и мужественным заматеревшим мачо. Если раньше он был куском незрелой, хоть и свежей говядины, то теперь он – выдержанный dry-aged стейк премиум качества, и я вдруг понимаю, что очень даже интересно, какой же теперь этот стейк на вкус. Но тут же одёргиваю себя, вспомнив прошлую ночь, тепло которой всё ещё плещется во мне тёплым сидром, и Лёша, заметив своим звериным чутьём мимолётную перемену в моём лице, продолжает:

– В лучшую сторону. Ты и так была всегда просто супер, но сейчас…

– Ты за этим меня к себе позвал? – перебиваю я его, скрестив руки на груди. – Насколько я понимаю, ты со мной развёлся два года назад, потому что тебя как раз не совсем устраивал мой внешний вид, а ещё моё увлечение кулинарией…

– Да брось ты! Неужели ты это серьёзно?! Что за чушь! – с досадой восклицает Лёша, и я вопросительно смотрю на него.

А он, потерев переносицу, словно пытаясь проникнуться моментом и подыскать нужные слова, продолжает:

– Неужели ты в это всё могла поверить? Ты же разумный человек!

– А во что я должна была верить?! – и тут все воспоминания, от которых, я думала, что уже давно избавилась, снова начинают подниматься, как со дна выгребной ямы. Как из помойного смердящего ведра. Мои щёки вспыхивают алыми ранетками, когда я вспоминаю, что он шептал обо мне Томе в сумерках её спальни, устраиваясь между её обнажённых бёдер. Я помню обвинения, которые он кидал мне в лицо, когда объяснялся со мной в первый и последний раз в ещё тогда нашем доме. Трус.

– Ты же сам говорил, что тебя не устраивает, что я всё время на работе. Выгляжу, видите ли, не так, как я должна, – встаю я, чтобы прекратить этот смехотворный разговор.

– Масик, ну так это были просто слова, шелуха, понимаешь? – встаёт он, и преграждает мне путь. И запахи воспоминаний кружатся вокруг нас. – Я был таким идиотом. Дураком, – шепчет он своим низким сексуальным баритоном, и я делаю шаг назад вглубь кабинета, лишь бы не приближаться к нему на слишком опасное расстояние. – Я говорил всё это, чтобы ранить тебя побольнее, разве не ясно? – делает он шаг вперёд, и мой взгляд упирается в его такие знакомые до боли губы.

– Зачем ранить? – бормочу я, словно загипнотизированная этими губами, не в силах отвести от них глаз. Как я могла забыть, как сильно я любила его когда-то!

– Как зачем?! – удивляется Лёша, и его лицо кривится, как от болезненного воспоминания. – Ты же изменяла мне! Что мне оставалось делать?! – совершенно искренне восклицает он, и я, наконец-то, поднимаю взгляд.

– Что?! – только и выдавливаю я из себя жалкие капли, как пасту из тюбика, потому что больше мне нечего на это ответить.

– Ты изменяла мне, я всё знал Не отпирайся, – тихо и быстро произносит он, словно чтобы наконец-то выговориться, выпустить это из себя. – Я знал всё про твоих якобы клиентов, про все эти поздние встречи, разве не так?

Я смотрю на Лёшу, и его лицо искажено такой гримасой ярости и боли, что я точно могу сказать, что он искренне верит во всю эту чушь, которую сейчас несёт.

– Нет, не так! – кричу я, и понимаю, что со стороны, возможно, смотрюсь как завравшаяся отпирающаяся от правды девчонка.

– Сейчас это уже не важно, – успокаивается мой бывший муж, и проходит к окну, словно пытается найти ответ на весенних московских улицах. – Я так и не смог забыть тебя. Это оказалось невозможным, – его голос отражается от стекла, и слова мелким горохом сыпятся мне в ладонь.

– Так это же ты мне изменял с Томой, – высказываю я ещё один разумный аргумент. Мне кажется, что я схожу с ума: ещё пара минут, и я сама начну верить в то, что первая начала спать с какими-то мужиками. Блин, что за солянка!

– С Томой я просто переспал, чтобы отомстить тебе. Разве не понятно? – поворачивается он ко мне, и подходит почти вплотную. – Мне было безумно больно, одиноко, и я просто искал утешения. Как банально, – с грустной усмешкой продолжает он, и его ладонь ложится мне на щёку. Тёплым ласковым прикосновением. Большой палец ведёт осторожно по моей скуле, пробуждая уже давно похороненные воспоминания, оживляя их, и голос Деррена Хейза звучит у меня в голове: My love is insatiable. Моя любовь ненасытна.

И словно прочитав мои мысли, просканировав их через тонкую кожу, Лёша продолжает:

– Я так и не смог насытиться. Без тебя. Так всё глупо и по-идиотски вышло. Сначала я узнал о твоих изменах, – я пытаюсь отстраниться, вырваться, но его ладонь крепко держит меня, лишая воли и сил.

– Не было никаких измен! – почти кричу я ему в лицо. – С чего ты это взял вообще?!

– Ты всегда так поздно приходила с работы, у нас практически не было секса, – продолжает он, – ты словно жила рядом и не обращала на меня внимания.

– И тут появилась она? – мелькает в моей голове догадка. – И рассказала тебе всю правду?

– О да, лучшие подруги всегда знают всю правду про нас, ведь так? – уже притягивает он моё лицо вплотную к себе и шепчет прямо мне в губы. И я снова чувствую лёгкий аромат засахаренных в банке цукатов с анисом и кардамоном. А может быть, он всегда мне только мерещился.

И тут Лёша неожиданно целует меня, и я не отталкиваю его, не убегаю, не отстраняюсь, а стою безвольной куклой в его руках с парализованной волей, пока его сладкий яд втекает в мой рот.

– Алексей, я думаю, нам надо кое-что обсудить, – вдруг врывается без стука в кабинет наш общий бывший сокурсник Миша, и, буквально на долю секунды задержавшись в дверях, мгновенно исчезает. Словно и не было его здесь. Чёрт. Ещё не хватало, чтобы и он был в курсе!

– Прости меня, не удержался, – наконец-то отпускает меня Лёша, и садится в своё кресло, давая понять, что я свободная птичка, и меня никто не держит.

– Так что теперь ты всё знаешь, – спокойно говорит он, глядя мне прямо в глаза. – Тупой обманутый муж, ищущий утешения у лучшей подруги.