Саша Шу – Вкус твоей любви (страница 18)
Я уверена, что со стороны выгляжу просто безупречно, как и моя упорядоченная и чрезвычайно увлекательная жизнь: успешная работа, зарплата с пятью нулями, молодость и свободное время, которое я целиком посвящаю только себе. Или работе. Я холю и лелею своё тело, наполняю его вкусами и ароматами, но не лишними калориями. Я одеваюсь в дорогие бренды, и меня приглашают на светские мероприятия. Теперь ни у кого не повернётся язык назвать меня клушей или наседкой. У меня есть прекрасный любовник, который мне даёт то, что мне нужно, и ничего не просит взамен. Я никогда никого не приглашаю в свою прекрасную съемную квартиру в центре Москвы, которую до сих пор всё никак не поделят наследники, и я их отлично понимаю: по прошествии двух лет мой судебный иск к бывшему мужу превратился в сплошное болото, в котором увязли все, включая бравого Юру, который ходит по судам от моего имени, любезно избавив меня от необходимости встречаться со своим бывшим мужем или Томой. И получает от меня за свои услуги отличные гонорары. Как он и обещал: не пройдёт и года, и я смогу взыскать с Лёши какую-то сумму, которая теперь мне уже не кажется такой запредельной. Я не хочу себя ничем связывать. Ни ипотеками, ни серьёзными отношениями, ни ненужными подругами, которых у меня попросту больше не осталось. Моя жизнь прозрачна и понятна, как дистиллированная вода без лишних примесей. Я удалила из неё всё ненужное: гнев, злость, зависть и бесполезные воспоминания о своём неудавшемся браке. Просто идеально. И больше ничто не отвлекает меня от моих ароматов и запахов.
– Я женюсь, – прерывает мой мысленный поток голос Замира.
– Что? – не понимаю я, что он только что сказал. Вот он лежит рядом, я опираюсь спиной на его плоский живот с гладкой кожей, и его ладони, которыми он нежно поглаживает мою голую грудь, немного пахнут черешней после кальяна.
– Я женюсь, красавица, – повторяет он, словно сообщает мне о том, что ему надо отнести рубашки в химчистку.
– Серьёзно? – переспрашиваю я. Мне и в голову не могло прийти, что кто-то вообще может хотеть жениться.
– Да, на ком-то помоложе, – спокойно отвечает он, не отрывая взгляд от телевизора, и продолжая играть моим затвердевшим в его пальцах соском.
– Помоложе чем кто? – уточняю я, приподнимаясь в постели и заглядывая ему в лицо. – Чем ты? Так тебе самому уже почти сорок, я не права?
– Да, так, в целом, – бормочет Замир в ответ что-то невнятное. – Думаю, двадцать лет, не старше, самый правильный возраст для девушки, чтобы выходить замуж, – объясняет он мне свои возрастные критерии для будущей жены.
И тут внезапная догадка пронзает меня:
– Погоди, ты ведь уже нашёл кого-то, так? – нависаю я над ним, и он наконец-то отрывает взгляд от футбола, и его рука ползёт по моей талии, мягко но настойчиво придвигая меня всё ближе, чтобы насадить уже на восставший из простыней бронзовый кол.
– Да, наверное, – туманно отвечает Замир, и в его бархатных глазах уже поднимается со дна песчаная буря, готовая захлестнуть его.
Я решительно отстраняюсь, чувствуя себя так, словно на меня только что вылили тарелку тёплого супа, прямо в постели. И никак иначе.
– Значит, я для тебя недостаточно молода? – с тихим шипением вырывается у меня. Я поднимаюсь с постели, и начинаю искать свои разбросанные по номеру вещи. Возмущение бурлит во мне обжигающим бульоном, и мне стоит огромных усилий сдерживать себя.
– Да брось, красавица, – лениво тянет Замир. – Ты же всё отлично понимаешь. Тебе уже двадцать семь, да ещё и развод за плечами. – Я думал, нам хорошо вместе. Успокойся, иди ко мне, – и он легонько постукивает ладонью по смятой простыне под боком. – Никуда я от тебя не денусь.
Лучше бы он этого не говорил, – проносится у меня в голове, пока я быстро натягиваю на себя платье и прямо на босые ноги надеваю сапоги.
– Ты прав, – хватаю я свою сумочку. – Найди себе кого-нибудь помоложе, – подбираю я с пола его брюки
– Ты с ума сошла?! – доносится мне в спину, но я уже несусь вниз по пожарной лестнице, не дожидаясь лифта…
Я еду за рулём арендованного авто и смех раздирает меня. Я не могу остановиться, как вдруг понимаю, что мои щёки мокрые от слёз. Просто поразительно! А чего я хотела?! Вечного секса без вкуса и обязательств? До самой пенсии? Или я оскорбилась, что меня только что обозвали старухой?! И я снова начинаю смеяться, одновременно сморкаясь и вытирая глаза: ещё не хватало, чтобы я в таком виде заявилась на совещание. Я, в конце концов, мать-её-Марлен-Дитрих! В молодости. И я снова начинаю смеяться. И рыдать.
– Просто прекрасно, что наш главный редактор соизволила почтить нас своим присутствием, – иронизирует Мишка, когда я захожу в переговорную после того, как всё уже закончилось.
– Прости, я пропустила что-то важное? – бормочу я. – Ты же знаешь, я обычно никогда не опаздываю.
– О да, – соглашается мой друг. – Ну что же, ничего особенного, кроме парочки объявлений о кадровых перестановках и одну очень интересную неофициальную новость, – доверительно наклоняется он ко мне. – Ты же в курсе, что Мишлен собираются прийти на российский рынок?
– Ну да, они уже лет двадцать как собираются, – устало отвечаю я.
– Ну так вот, теперь они собрались уже точно, – потирает от удовольствия руки Мишка, словно это он сам лично всё организовал. – А это значит, что они, прежде всего, будут ориентироваться на наши обзоры, понимаешь, о чём я?
– Не совсем, – честно отвечаю я.
– Включи логику, Яна, – пытается втолковать мне элементарные вещи мой друг. – Инспекторы Мишлен не будут бегать по всем чебуречным и забегаловкам! Они, прежде всего, изучают рейтинг цитируемости заведений, а потом уже из них делают выборку. А кто же, как не мы, создаёт это рейтинг цитируемости?
– Точнее, конкретно я, так? – поясняю я.
– Умничка! – гладит меня по голове Мишка. – Тебе надо в ближайшее время охватить как можно больше новых заведений, и проследи, что ты ничего не пропустила.
– Хорошо, – соглашаюсь я. В конце концов, погружусь в работу с головой. – Мишка, – окликаю я уже собирающего свои вещи начальника.
– Что, дорогая?
– Мишка, скажи, где сейчас знакомятся нормальные люди? – и, подумав секунду, скромно добавляю: – Для вдохновения.
Он подходит ко мне, внимательно изучает меня и отвечает:
– Не переживай, я всё устрою, – и я только глупо улыбаюсь в ответ.
Так, ладно, пару заведений уже за плечами, и я аккуратно вычеркиваю из блокнотика их названия. Блюда молекулярной кухни, один эксклюзивный стейк и рыба в виде шампиньона на подушке изо мха со вкусом морских водорослей вернули меня хотя бы немного в моё прежнее рабочее состояние. В конце концов, мы живём, чтобы есть, а не едим, чтобы жить, кто бы там не утверждал обратное! Я чувствую, что я, буквально как аккумулятор, постепенно наполняюсь энергией от новых цветов, вкусов и ощущений на языке и нёбе. Всего по чуть-чуть: пару граммов одного блюда, пару капель напитка, и чистая вода, чтобы подготовить вкусовые рецепторы для новых ароматов.
Последний ресторан на сегодня – «Рогач». Странное название, ну да ладно, отзывы отличные, значит, я уже здесь! Запрятан в кривых старых московских улочках – сразу можно и не заметить, если бы не облупленная дверь яркого небесного цвета, как на рекламных фото Греции. Словно её взяли, привезли откуда-нибудь с Крита и вклеили ярко-небесным прямоугольником в нашу серую будничную унылость. Толкаю её от себя, и попадаю в залитый солнцем южный дворик где-нибудь на берегу моря. Музыка Яна Тирсена или кого-то там ещё, гул голосов, смех, звон посуды с кухни и клацанье приборов о тарелки оглушают меня с порога. Здесь так тесно, и нет гардероба, и я просто вешаю своё пальто на крючки у двери.
Оглядываюсь: в небольшом зале стоят всего три огромных деревянных вытянутых стола, как в столовой, за которыми сидят многочисленные гости. Очень неудобно. Я морщусь, словно почувствовала вдруг вкус прокисшей квашеной капусты. Должно быть, это какая-то ошибка. Но я ответственно отношусь к своей работе, и обложка иногда – это просто всего лишь неудачная обложка. Только и всего. Протискиваюсь между чьими-то спинами, в надежде найти хоть одно свободное место: я так и не увидела ни одного официанта. Всё занято. Просто абсурд: время обеда уже прошло, а ужина – не началось, и обычно в это время везде пусто. Но не в «Рогаче». Подхожу к девушке на кассе, и спрашиваю, где же здесь можно присесть.
– Где найдёте, – с улыбкой обводит она зал рукой, и я вижу свободной только какую-то гигантскую деревянную бочку с приставленной к ней табуреткой. Просто отлично.
– А где же ваше меню? – продолжаю я пытать скучающую девчушку, которую, судя по её виду, уже начинают раздражать мои вопросы. Просто отвратительное обслуживание, – отмечаю я про себя.
– У нас только меню дня, – протягивает она мне засаленный листик бумажки, который уже успели, по всей видимости, облапать несколько сотен немытых рук.
– Тогда мне все блюда из меню дня, – уже с раздражением отвечаю я. – И принесите это всё, пожалуйста, вон на ту бочку.