Саша Шу – Боги страсти (страница 6)

Мы уже давно встали с нашим мест и стоим рядом с нашим столиком, и я только сейчас замечаю, как мои пальцы вцепились в мягкую обивку кресла, а костяшки побелели от напряжения.

Это зрелище заводит не по-детски. Скотт явно рассчитывал на ночь безудержного секса после этого боя. Да пошёл он.

– Я люблю тебя, Руслан! – тонконогие девы покидают ринг, а вслед за ними удаляется и анонсер.

Рестлер остаётся один на ринге, и я в недоумении смотрю на Робин, словно она должна знать ответ: что всё это значит? С кем он в итоге будет драться? Но вот по периметру ограждения вдруг вспыхивают неоном надписи «Осторожно: высокое напряжение», и я вижу, как по тонким канатам пробегают крошечными светлячками искры. Они что, на самом деле пустили по ним электрический ток?

Музыка давно смолкла, и мне кажется, я слышу единое дыхание зала, который вдруг застыл в ожидании.

Руслан стоит в углу ринга, склонив голову. И тут на противоположном конце открывается невидимая клетка, которую я не заметила раньше, и из неё с недовольным урчанием, раскачиваясь из стороны в сторону, выходит живой медведь!

– Мать твою… – только и могу выдавить я из себя, до сих пор не в силах поверить в реальность происходящего. Это не может быть правдой.

Наверняка какие-то дурацкие декорации, спецэффекты, часть долбанного идиотского шоу!

Вот тишина рвётся, как лист бумаги, оглушительными звуками из динамиков под потолком, и я слышу бешеный ритм «Рамштайн», отдающий в ушах: “Du, du hast, du hast mich…”

Всё действие воспринимается обрывками, кадрами третьесортного фильма, но я чувствую, как раскаляются мои вены, по которым тугими горячими толчками прокачивается кровь.

Медведь – на вид совсем худой, какой-то облезлый, и я понимаю, что он, скорее всего, голодный или на препаратах. Руслан смотрит ему прямо в глаза, и у зверя мгновенно поднимается шерсть на загривке. Я вижу, как он прижимает уши к голове, раскрывает свою пасть и издаёт оглушительный рык, сливающийся с голосом Тилля Линдеманна. И я уже не удивлюсь, если это живое исполнение.

– Он убьёт его, – выкрикиваю я, чувствую, как грудная клетка наполняется жаром, но я всё равно не могу отвести взгляда от этого страшного зрелища. Наверное, так чувствовали себя зрители на публичных казнях в Средневековье, – проносится у меня в голове.

Медведь поднимается на задние лапы: теперь он намного выше человечка, который стоит перед ним на арене, он кажется мне таким беззащитным, голым, в этих дурацких алых шортах. Ещё мгновение – и зверюга сожрёт его, с хрустом раскусив его тонкий яичный череп…

– Нет, – плачу я, и мне уже плевать, что по моему лицу текут слёзы, размазывая тушь и румяна.

Вот гризли замахивается лапой, сейчас он снесёт мужчине полголовы, и я зажмуриваюсь, чтобы не видеть этого. Но мои барабанные перепонки рвутся от дикого возбуждённого рёва, и я снова открываю глаза.

Руслан увернулся от чудовища, и теперь я вижу, что на руках у него – кастеты с острыми, как звериные когти, ножами. Он весь забрызган кровью, но это медвежья кровь. Он снова подныривает под медведя, под эту шерстяную тушу, и раненое животное ревёт, пока его тело терзают острые бритвы.

Рестлер снова выныривает из-под медведя и отбегает в сторону, пока гризли стоит на четырёх лапах и раскачивается из стороны в сторону, разбрызгивая вокруг себя алые капли.

– Он самый лучший, – наклоняется новый знакомый к Робин, словно это его личная заслуга. – Вот увидите, он сейчас убьёт зверюгу. Он ещё ни разу не проигрывал, – с довольным видом сообщает он нам, и я вижу, как быстро опускается и поднимается грудь подруги в низком вырезе платья.

Она оборачивается ко мне, и я вижу страх в её глазах. Страх и азарт.

Руслан на секунду поворачивается к противнику спиной: я не знала, что медведи могут быть такими быстрыми. Я не успеваю даже глазом моргнуть, как огромный шерстяной шар наваливается на бойца и сминает его как жёлудь. Человек исчезает под гигантской грязно-чёрной тушей, которая сейчас терзает его.

“Du, du hast, du hast mich…” – не прекращается песня, и мне даже на секунду кажется, что её поставили на повтор… Время вокруг остановилось, я буквально могу разглядеть, как волнами колышется густой застывший воздух вокруг, пока рубиновые реки растекаются на арене в том самом месте, где только что стоял живой человек.

Чувствую привкус железа во рту, запах смерти и мокрой шкуры, чувствую, как до мяса сломался ноготь на пальце, когда и слишком сильно вцепилась в спинку кресла…

Но вот огромный медведь как-то странно заваливается на бок, я тону в визге и криках, пока Руслан выбирается из-под него, и теперь он весь алый от крови. Вся спина залита красным, и мне кажется, что всё вокруг утонула в этом цвете: бархатная обивка диванов, изысканные платья дам, и даже девушки, запертые в клетках, все вдруг покрылись кровавой коркой.

Я стряхиваю с себя это наваждение, и теперь кричу вместе со всеми, выкрикивая:

– Руслан! Руслан! Убей, убей, убей! – я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

И чтобы это никогда не кончалось.

Всё тело покалывает от мелких иголочек адреналина, платье прилипло к телу, и я пью это самое страшное представление в моей жизни до самого донышка.

“Te quiero puta! Te quiero puta!” – орёт в динамиках, и теперь Руслан, размахнувшись, вонзает свои ножи в грудную клетку зверя. Тот орёт и пытается достать его лапой, но он ловко уворачивается, как кровавый маленький воин смерти.

Я уже не понимаю, на чьей я стороне. Я знаю только одно: у человека на ринге есть только один шанс выжить – убить. И он должен вцепиться зубами в этот шанс, выгрызть его себе.

– Руслан! Руслан! Убей! – желаю я ему победы, и вижу, как он яростно колотит уже поверженного врага, превращая его шкуру в кровавое месиво…

Медведь всё ещё шевелится, когда рестлер молниеносно ныряет куда-то в угол ринга, что-то берёт и растягивает навстречу залу губы в жуткой улыбке, и я не сразу понимаю, что он надел специальную вставную челюсть с металлическими острыми клыками.

– Охренеть! – взвизгивает Робин, даже не обращая внимания на то, что Тимур уже вовсю поглаживает и сминает её бедро под тонким шёлком.

А Руслан склоняется над медведем и впивается ему в горло своими стальными зубами. Рвёт его и вот уже с победоносным видом встаёт перед обезумевшей толпой, зажав в зубах кусок медвежьего мяса, вырванного из глотки, и вокруг его жуткого оскала струятся красные ручейки…

Я покачиваюсь на своих каблуках, как в трансе, всё ещё не в состоянии поверить в реальность происходящего. На сцену снова выходят длинноногие красотки, и Руслан вытирает окровавленное лицо принесённым полотенцем.

– Ну а сейчас, как и обещали, небольшой скромный аукцион. Подарок для наших прекрасных леди. Все деньги, как и всегда, пойдут в благотворительный фонд защиты диких животных Саши Борисова, – с радостной улыбкой заявляет анонсер.

– Это что, шутка такая? – не верю я своим ушам. – Фонд защиты диких животных? Что за бред! Они только что изрубили целого гризли…

– Итак, начальная ставка всего лишь триста тысяч, милые дамы. Практически бесплатно за возможность провести незабываемый вечер с нашим сегодняшним чемпионом, – уже начинает анонсер.

– Триста пятьдесят! – тут же из зала раздаётся женский возглас, и его перебивает следующий:

– Четыреста!

– Вот увидите, сегодня он соберёт больше миллиона, – снова комментирует всё происходящее наш новый знакомый, делая незаметный жест, и на нашем столике уже появляются новые запотевшие бутылки.

В горле пересохло, и я сразу же опрокидываю в себя целый бокал, чтобы хоть как-то утолить эту жажду.

Женщины по всему залу щебечут, как возбуждённые курочки, и вот уже ставка в миллион долларов побита.

– Ну что же, прошу вас подняться на ринг, дорогая…

– Мисс Смит, просто Смит, – представляется женщина в чёрном платье в пол, уже приближаясь к Руслану.

И он, не изменяя своей традиции, запрокидывает свою покупательницу, размазывая по её белоснежному напудренному лицу медвежью кровь…

Мы сидим втроём за столом, и разговор Робин с Тимуром становится всё интимнее и горячее, и я почему-то не могу взять себя в руки, чтобы наконец-то подняться и уйти. Это место как будто затянуло, всосало меня в себя, лишив сил и остатков воли. Я уже вяло думаю про Скотта, который наверняка где-то в толпе наблюдает за мной, чтобы потом накинуться со своим неуместным возбуждением. Признаться, и я поддалась ему. Но надо найти в себе силы, чтобы встать на ноги и сходить для начала в уборную. Умыться холодной водой. Найти свой телефон и вызвать Uber. Таков мой план на сегодня.

– Black Russian, – ставит передо мной неулыбчивый метрдотель бокал.

Наверняка это тоже включено.

Я беру его в руки и делаю крошечный глоток. Пахнет крепким кофе. То, что мне как раз сейчас нужно, чтобы взбодриться…

3

И сейчас, когда я сижу в одних трусиках перед незнакомым мужчиной, вместе с пульсирующей острой болью воспоминания возвращаются ко мне крошечными иголками. Яркими бликами. Неровными мазками по холсту.

– Ваше блюдо, – и официант ставит передо мной тонкую фарфоровую тарелку с окровавленным мясом.

– Тартар из тёплого медвежьего сердца, – комментирует Тимур, подцепляя тонкий кусочек золотой вилкой. – Чувствуете? Ещё бьётся, – отправляет он его в рот, растягиваясь в довольном хищном оскале. И я вижу, как его лицо расплывается передо мной мутным пятном.